Дикое желание (ЛП)

Борианец выгнул бровь.
— Двигайся дальше, воргал.
— Значит, не угостишь меня выпивкой? — спросил Тарген.
Борианец нахмурился, поднял большой палец и указал вниз по улице.
— Продолжай идти. Это место не в твоем вкусе.
Тарген нахмурился и скрестил руки на груди.
— Вы подаете гурош?
Выпятив челюстные мускулы, борианец коротко кивнул.
— Да это место прямо для меня, — Тарген одарил борианца широкой зубастой улыбкой, которая должна была быть очаровательной и дружелюбной, хотя он знал, что это не так — он недавно смотрел в зеркало. Пугающая, вероятно, было бы точнее.
  
Тарген не упустил из виду, как взгляд охранника переместился на татуировку авангарда у него на щеке. Эти символы были не только знаком чести, но и предупреждением.
Пространство между Таргеном и борианцем заполнила тишина, нарушаемая только фоновыми звуками — в основном машинами на воздушной подушке, проносящимися высоко над головой, и отдаленными разговорами. Что ж, от Ярости Таргена тоже доносились настойчивые шепоты, но прямо сейчас он их не слушал.
— Прекрасно, — наконец выплюнул борианец. Он повернулся к стене рядом с дверью, нажал что-то на маленькой панели управления и отступил в сторону, когда из стены выдвинулся тяжелый тристиловый ящик. — Оставь оружие здесь.
Тарген рассмеялся, протягивая руку, чтобы расстегнуть ремень.
— Ничего, кроме старой доброй драки на кулаках, да?
Борианец нахмурился еще сильнее.
— Создашь проблемы, воргал, и моей команде придется тащить твою окровавленную, потерявшую сознание задницу в переулок, когда мы закончим с тобой.
— Не дразни меня, предлагая хорошо провести время, — Тарген снял пояс и положил его, вместе с бластером в кобуре и ножами, в ящик.
Борианец хмыкнул и снова постучал по панели управления. Ящик с лязгом задвинулся. Мгновение спустя он исчез, оставив пятно, совершенно неотличимое от остальной стены.
Тарген поднял руку, разведя кончики указательного и большого пальцев на несколько сантиметров друг от друга.
— Получу ли я один из тех маленьких жетонов, или браслетов, или что-то еще, чтобы забрать свои вещи?
Борианец указал на настенный сканер.
— Поднеси свой идентификационный чип. Он зарегистрируется на твоем оружии.
— Ты не сможешь просто вспомнить, какое из них было моим? — спросил Тарген, шагнув вперед и подняв левую руку. — Похоже на вторжение в мою личную жизнь.
Панель управления тихо пискнула.
Борианец встал перед потайным ящиком и скрестил руки на груди.
— Ты пойдешь туда или подождешь, пока я пойму, как глупо поступаю?
— Да, да. Прежде чем тащить меня в переулок, нужно выпить хотя бы пару стаканов, а раз уж не ты платишь…
Тарген едва сдержал смех, когда и без того мрачное выражение лица борианца потемнело еще больше, за исключением мельчайших искорок жара в его зрачках. Было бы легко извлечь выгоду из раздражения борианца, легко довести его до насилия — легко поддаться Ярости и дать ей выход, которого она жаждала.
Он толкнул дверь, входя в «Звездный транс». Она впустила его в короткий, тускло освещенный коридор с темными стенами и полом. В нем было тихо, почти сверхъестественно, но он ощутил что-то вроде глубокой пульсации, ровной и неистовой, как сердцебиение на пике Ярости. Низко опустив брови, Тарген направился к двойным дверям впереди. Они скользнули в стороны, исчезая в стенах, прежде чем он успел протянуть руку, чтобы коснуться их.
Волна звука захлестнула его — не учащенное сердцебиение, а барабанный бой, наслоенный на другие инструменты, чтобы сформировать неустанную, повторяющуюся музыку, которая почти не утратила своей мощи, несмотря на установленные для ее сдерживания глушители звука.
Танцпол был прямо впереди, у основания низких широких ступеней, и это был прекрасный хаос. Близость тел делала людей неотличимыми друг от друга. Танцоры извивались и подпрыгивали в такт, у многих из них были яркие, светящиеся рисунки на одежде и коже, которые превращались в цветные пятна, скрывая черты их лиц и делая их более трудно различимыми. Огни вспыхивали синхронно с различными инструментами по всему клубу — на стенах и потолке, на кусочках пола, видимых между ног и ступней, и в виде парящих в воздухе голографических фигур, которые постоянно двигались и трансформировались.
Сцена, с размытыми завораживающими красками, продиктованными оглушительной музыкой, была гипнотической. Но даже среди этого зрелища — или, возможно, из-за него — охранников было легко заметить. Все они были большими, все стояли относительно неподвижно, а вибрация и движение вокруг них превратили их в темные, задумчивые статуи, расположенные по краям танцпола.
Однако в конечном итоге внимание Таргена привлекла левая сторона огромного зала — та сторона, над которой возвышалась длинная барная стойка. За ней стояло больше бутылок с алкоголем, чем он мог сосчитать, и ряды кружек и стаканов, все освещенные ровной розовой и фиолетовой подсветкой, которая выделялась из хаоса ровно настолько, чтобы служить маяком для любого, кто почувствовал жажду.
Посетителей, собравшихся в баре, было легче опознать. Он разглядел много волтурианцев и борианцев. Многие из них были в нарядах, от которых у Таргена зачесалась бы кожа, надень он подобное. На большинстве из них была светящаяся краска и украшения на одежде и коже — помимо естественных светящихся отметин волтурианцев, — а освещение в баре только усиливало контраст между светом и тьмой.
Рассеянно покачивая головой в такт заразительному ритму, Тарген подошел к барной стойке. За ней было по меньшей мере пять барменов, разносивших напитки. Он хотел сравнить их скорость, исходя из количества людей, ожидающих перед каждым и произвести умственные вычисления, которые были единственным видом математики, которым он занимался в своей взрослой жизни — кто из них быстрее принесет мне выпивку — но его внимание привлек бармен посередине.
Женщина была маленькой. Хрупкой. Ее рост не превышал ста шестидесяти сантиметров, примерно ему по грудь. Длинные, блестящие черные волосы ниспадали ей на плечи и обрамляли лицо — лицо, которое он не мог разглядеть сквозь всю эту противоречивую темноту и неоновый свет. Но он мог видеть ее полные губы, которые светились ярко-розовым.
Тарген ухмыльнулся и пробежался взглядом по всему ее телу. Обнаженные руки были украшены замысловатыми люминесцентными узорами, на ней был короткий топ с неоновой росписью, открывавший плоский живот. Его взгляд зацепился за крошечный голубоватый отблеск на ее пупке — пирсинг, отражающий различные источники света, когда она двигалась. Каким бы незначительным он ни был, он вызвал у Таргена такую волну вожделения, какой он не испытывал уже очень, очень давно.
Он встретил первую терранку, когда одна из них пришла встретиться с Аркантусом два года назад, и хотя она появилась в его жизни и исчезла из нее в мгновение ока, трое других, с которыми он познакомился с тех пор, были хорошими друзьями — они были семьей. Особенно Шей, которая понимала Таргена на глубоком солдатском уровне, несмотря на то, что на самом деле она никогда не служила в вооруженных силах. Но ни одна из них не вызвала в нем такого желания, даже отдаленно.
Внезапно он осознал, что ему не терпится познакомиться с этой терранкой. Это рвение, несомненно, было вызвано тем фактом, что она была миниатюрной и красивой так, как, казалось, способны только земляне, и что-то в ее легкой, хотя и немного неловкой улыбке делало ее открытой.
В Артосе было так мало терран — так же, как в его жизни — и все они казались такими неуместными в этом зачастую грубом, неумолимом городе. Как ни странно, его инстинктом было защитить эту терранку, точно так же, как он защитил бы Сэм, Шей и Лию.
  
Женщина сверкнула белыми зубами, когда улыбнулась стоящему перед ней волтурианцу. Она поставила стакан, схватила две бутылки из-под прилавка, высоко подняла их и покрутила. В ожидающий стакан полились две струйки жидкости, одна ультрафиолетовая, а другая белая. Закончив, она поставила бутылки на стол и подтолкнула напиток к волтурианцу, произнося слова, которые Тарген не мог расслышать, прежде чем перейти к следующему посетителю.