Развод. Спутанные жизни (СИ)
Значит, так и будет. Прошу у флориста набрать букет с нуля и через двадцать минут сажусь обратно в машину с огромной охапкой самых разных красных цветов.
Останавливаюсь у её дома, забираю цветы, и влетаю внутрь подъезда, пока дверь не закрылась за выходящими подростками.
Взлетаю по лестнице, но дверь оказывается закрыта. Звоню в звонок. В квартире тихо. Озадаченно выхожу из подъезда.
“А почему ты думал, что она будет сидеть дома и ждать тебя?”
Что ж. Тогда подожду я. Сажусь на лавочку у подъезда и рассматриваю букет. Красивый. Девушка флорист расстаралась по полной.
Начинает вечереть. А я всё сижу с цветами на этой лавке, как дурак. На всякий случай звоню Марине ещё раз. И конечно, она опять не отвечает.
Устало закрываю глаза.
И тут каким-то шестым чувством ощущаю ЕЁ. Не увидел, не услышал, именно почувствовал, что приближается её знакомый силуэт.
Вскакиваю с места и впиваюсь в неё взглядом.
И рука с букетом медленно опускается.
Что-то не так.
18. Марина
— Я вас внимательнейшим образом слушаю.
Главный врач перинатального центра складывает пальцы домиком и пристально на меня смотрит.
Вздыхаю.
— Начну с начала. От меня ушёл муж…
— Поздравляю. Но причём здесь я?
Понятно. Он не на моей стороне. Пытаюсь нагнать стали в глаза и голос, и продолжаю.
— Перед этим мой муж достал тест на родство между ним и нашей дочерью.
Кладу перед ним результат анализа, который везде таскаю с собой, уже не вынимая из сумочки.
— Ну, это вопросы к вам, а не к нам.
И улыбается, зараза.
Прожигаю его взглядом и достаю телефон.
— А вот моя и ребёнка.
Пока открываю документ, отмечаю, что звонил Андрей. Не вовремя. Потом разберусь.
Разворачиваю телефон к Герману, главврачу. Он подслеповато щурится, но видит цифру “0” в результате. Её сложно не заметить.
— Ваше заявление… Меня тревожит. Если это правда, последствия будут катастрофическими. Для многих людей.
Низенький мужчина барабанит пухлыми пальцами по столу и задумчиво смотрит в окно.
— Знаете ли, мне тоже несладко. Мне нет никакого резона беречь людей, которые перепутали моего ребёнка. Как это вообще возможно в наше время?
Ох, не нравится мне его настрой. Кажется, он будет покрывать “своих”. Но это мы ещё посмотрим. Я готова бороться за правду.
Главврач морщится.
— Не надо бросаться такими словами. Ничего не доказано.
— Как это не доказано? А это что? — киваю на документы.
— Я понял, — откидывается на спинку жалобно скрипящего стула и глубоко вздыхает. — Давайте представим, что я признаю ошибку перинатального центра. Мы поднимем метрики за тот день, и посмотрим новорождённых с этой же датой и временем рождения. Скорее всего, их там не так много.
Поднимаю на него взгляд, полный надежды. Он что, правда мне поможет?
— Это было бы хорошо.
Он кивает, не глядя на меня, продолжает свою мысль.
— Затем я бы связался с родителями… Простите, опекунами, детей. Тогда генетическую экспертизу нужно будет проводить уже им с детьми, чтобы удостовериться.
Я слушаю его и нервно тереблю телефон в руках. Андрей опять звонит. Как же сейчас не вовремя. Включаю беззвучный режим и кидаю телефон в сумочку.
— Извините.
— Ничего страшного. Так вот. После этого от разгневанных родителей, которые годами воспитывали не своего ребёнка, конечно же поступят судебные иски, — он подается вперёд и ставит локти на стол, наконец-то сосредоточившись на мне.
Тааак. К чему он клонит?
— Конечно, поступят. И от меня тоже, будьте уверены, — бравирую я, хотя от слов “суд”, “адвокат”, “юрист” меня бросает в холодный пот.
— Разумеется, — его лицо остаётся непроницаемым, — Полетят головы. Моя, половины старшего персонала. Работать останется некому.
— Это вряд ли мои проблемы.
— Да, не ваши, — он ещё пару секунд изучает моё лицо, а потом добавляет, — Вы же понимаете, что я не могу на это пойти?
От негодования вскакиваю с места и отворачиваюсь к стене, сложив руки на груди.
— И что вы мне предлагаете делать?! — повышаю голос на стену, потому что на главврача нет сил смотреть.
— Гражданка, я вас прекрасно понимаю. Но рекомендую оставить всё как есть. Забыть обо всех этих экспертизах, генетике. Вам же легче будет. Живите как жили раньше. Вы же любите своего ребёнка? — делает акцент на слове “своего” и я нервно передёргиваю плечами, — Я вижу, что любите. А муж… Ну, найдёте другого. Представьте, что вы просто не сошлись характерами. Сейчас половина браков распадается, ничего страшного.
Осознаю, что он сейчас сказал, и мои ладони сами собой сжимаются в кулаки.
— Что вы сказали? Ничего страшного? — поворачиваюсь к нему в гневе, — Ничего страшного, что моя дочь неизвестно где из-за чьей-то безалаберности?! Ничего страшного, что мой брак распался из-за того, что здесь творится бардак?!
— Женщина, прекратите кричать. Кроме варианта “забыть о произошедшем” есть второй. И он вам не понравится.
Он хищно, с видом победителя усмехается, и я растерянно спрашиваю:
— Какой?
— Я сейчас же вызываю полицию. Вас арестовывают, и вы лишаетесь родительских прав на того ребёнка, что у вас уже есть.
***
В полной прострации иду домой. Пешком. Надеялась хоть немного проветрить голову. Понять, что делать дальше. Первый пункт моего плана потерпел фиаско. И что делать дальше?
Никаких вариантов. Искать юриста? Подавать в суд? У меня нет денег. Нет связей. Ничего нет.
Без сил бреду домой. Каждый шаг даётся с трудом, как будто ноги стали ватными.
Я подвела всех. Себя. Арину. И мою родную дочь. Интересно, как её зовут? Какое имя дали ей другие люди…
Заворачиваю во двор и иду, глядя себе под ноги.
Внезапно перед лицом возникает букет цветов.
И Андрей.
— Что?.. Ты что здесь делаешь?
— Жду тебя, — он улыбается.
Прямо той улыбкой, как на видео из клуба. Когда он целовал другую девушку. И теперь стоит передо мной. Искренний весь такой. Хороший актёр, в отличии от меня.
Останавливаюсь как вкопанная. Перевожу взгляд с цветов, на Андрея и обратно.
— Что это такое? Я думала, ты себе уже кого-то нашел?
Он озадаченно опускает букет, который я не спешу принимать.
— Кого нашёл, Марина?
— Женщину, кого! Не делай из меня дуру!
Надоело это всё. Нашли себе девочку для битья, которую можно сколько угодно унижать.
Хватит.
Стараясь не смотреть на Андрея, разворачиваюсь, и ухожу в глубину подъезда.
19. Андрей
Такой реакции я не ожидал. Чего угодно, но не рассерженных жестов в мою сторону.
Марина кричит что-то невразумительное и удаляется прочь.
Я же не могу это так оставить. В два шага оказываюсь за её спиной и тяну за запястье к себе.
— Марина, ты чего? Что случилось?
— Ничего не случилось! Всё как обычно! Как обычно, все, кому не лень, бросают меня, вытирают ноги, и уходят прочь! И даже ты! Попользовал, и пошёл дальше, к новым свершениям!
Ничего не понял. Голова работает отдельно от рук, и пока пытаюсь переварить, что она имеет в виду, руки сами суют ей этот несчастный букет цветов.
Она разве что не отпрыгивает от них, как будто они могут её обжечь, и мчится в подъезд.
Так и остаюсь стоять, пытаясь понять, что это было, и чем вызвано.
С полным недоумением на лице иду к машине. Походя сую букет в урну. Сажусь на водительское сидение и задумчиво барабаню пальцами по рулю.
Позвонить ей, что ли? Забираю телефон с заднего сидения, и открываю месенджер.
И закатываю глаза.
Кристине всё ещё неймётся.
“Я правда очень-очень скучаю ”
“Ты можешь хотя бы ответить?”
Хочу занести в ЧС, но что-то останавливает. Палец замирает. Немного прокрутив вверх, вспоминаю, про видео.
Ага. И куда ещё она это выложила в порыве ностальгии? Видела ли это Марина?
Прокручиваю назад её слова, как на касетной плёнке. Очень похоже на то, что видела. И сделала неправильные выводы.