Развод. Спутанные жизни (СИ)

Мотнув головой, и отбросив сомнения, захожу в здание и подхожу к регистратуре.
— Я бы хотела поговорить с главврачом.
— У вас назначено? — голосом, изначально готовым к скандалу.
— Нет, но я по важному вопросу.
— У всех по важному вопросу. Без записи нельзя.
— И где записаться? — чувствую, что разговор заходит в тупик.
Регистраторша, закатив глаза, лениво открывает какую-то толстенную книгу.
— Герман Васильевич принимает по вторникам с двух до четырёх. Ближайшая свободная запись есть… — ведёт пальцем по строкам вниз — …через три недели.
— Три недели?! Я не могу столько ждать!
— У нас такой порядок.
Смотрит на меня взглядом победителя. Порядок у них. Как же.
Так. Здание я примерно помню. Помню, что пятый этаж — административный. Значит, туда мне и надо.
Круто разворачиваюсь и решительно иду к лифту. Регистратор тянет:
— Женщинаааа, вы куда?
Не поворачивая к ней головы, нажимаю кнопку вызова лифта. К счастью, он стоял на первом этаже, поэтому быстро распахивает двери. Захожу внутрь, и нажимаю на цифру “5”. Обернувшись к регистраторше, вижу, что она вскочила со своего места. Прежде чем закрываются двери, она успевает добавить только:
— Женщина, без бахил нельзя!
И лифт отправляется наверх. Немного усмехаюсь. Моя маленькая, но победа. Достало, что такие хамоватые тётеньки вытирают об меня ноги. Сам собой появляется боевой настрой на победу.
Лифт приветливо звенит, и открывает двери. Передо мной пустой светлый коридор без каких-либо опознавательных табличек на дверях, только с номерами. Думаю, кабинет главного будет самым первым, чтобы далеко не ходить. Толкаю от себя первую попавшуюся дверь, и внутри кабинета вздрагивает от неожиданности сидящая за столом молоденькая девушка.
— О боже! Вы к кому?
— К главному врачу, — стараюсь нагнать в голос побольше тона, не терпящего возражений.
— Он сегодня не принимает! Его нет! — она вскакивает с места, и я шестым чувством понимаю, что открыв первую попавшуюся дверь, попала прямо в яблочко. Это его секретарша.
Не обращая больше на неё внимание, устремляюсь к двери сбоку от неё. Это наверняка кабинет главного.
Рывком тяну на себя дверь… И кабинет за ней оказывается тёмный и пустой.
— Я же сказала, его нет, — как-то даже обиженно проговаривает секретарша у меня за спиной, — сейчас обед.
Медленно выдыхаю. Опять я устраиваю скандалы в медучереждениях. Лишь бы не вошло в привычку.
Оборачиваюсь к секретарше:
— Мне срочно нужно с ним поговорить.
За распахнутой мною дверью снова раздаётся звонок лифта. В кабиент входит пожилой коренастый мужчина с двумя бумажными стаканами кофе.
— Надюш, я и тебе кофе взял.
Его взгляд останавливается на мне.
— Здравствуйте? Вы ко мне?
Вот он — мой шанс.
— Четыре года назад здесь перепутали моего новорождённого ребенка. У меня есть генетические тесты.
Выпаливаю побыстрее и перевожу дух. Жду его реакцию. Мужчина встряхивает головой, как будто хочет проснуться. Но нет, я ему не почудилась. Он медленно ставит один стакан кофе на стол секретаря, и отпивает из своего.
— Надя, не пускай к нам никого, пожалуйста. Пойдёмте, послушаем вашу историю.
И проходит в кабинет. На ходу включает свет. Усаживается на стул, который под ним жалобно скрипит.
— Давайте по порядку? От этого вашего рассказа многое зависит.
17. Андрей
— Котик, не хочешь куда-нибудь сходить? Может, в клуб, или ресторан?
Котик, мать его. Какой я тебе котик.
— Кристина, ты в своём уме? Не надо мне звонить. Ты со мной была несчастна, так наслаждайся свободой.
— Андрюша, я соскучилась. Извини, пожалуйста, что расстроила, — мурлыкает в трубку.
Раньше меня этот тон будоражил до мурашек. Сейчас же вызывает только брезгливость.
— Не звони мне, — и отбиваю вызов.
Охренеть. Это я настолько бегал за ней с высунутым языком, что она решила, что это прокатит. Просто позвонить как ни в чём не бывало. Наглость, граничащая с тупостью.
Выбрасываю из головы Кристину.
Гипнотизирую взглядом номер Марины в телефоне. После того, как я скинул ей результаты теста, она молчит. Такое надо ещё переварить и обдумать. Не решаюсь её сейчас дёргать.
 
Тем более дел по горло. Из-за моего незапланированного выходного всё полетело к чертям. Надо научиться наконец делегировать обязанности. Я не смогу всегда быть на работе.
Вот, например, пришлось срочно выезжать в Тверь, потому что в филиале навернулся МРТ. Надо уже поставить толкового управленца, чтобы меня не дёргали каждый раз, когда что-то сломается.
Подписываем контракты на новый аппарат, согласование бюджетов, вызов бригады. Типичный мой день, но весь дёрганный, всё впопыхах, в цейтноте. Не люблю спешку.
Наконец-то перерыв на кофе, и я могу себе позволить расслабить мозги.
И, конечно, Кристина отметилась и здесь. Выложила у себя на странице видео из клуба трехмесячной давности. Неугомонная.
Тут же пишет: “Тогда было так здорово, давай повторим. Я скучаю”
Смахиваю сообщение. Достала.
Прошёл целый день, как Марина молчит. А я начинаю волноваться за неё. Решаюсь позвонить. Вдруг, ей от новостей стало плохо? Или она решилась на что-нибудь безрассудное.
Она за своего ребёнка готова воевать, это я уже понял. Настоящая преданность семье, любимым. Для некоторых женщин такое недоступно.
Она не отвечает.
Волнение начинает затмевать всё остальное, и я больше не могу ни о чём думать.
Марина крепко засела у меня в голове. Но я этому рад. Когда думаю о ней, в груди разливается уютное тепло. Всё, связанное с ней пронизано каким-то светом. Благодатью. Как остановиться посреди улицы, подставить лицо первому весеннему солнцу, и в этот миг понять, насколько прерасна жизнь.
И вот сейчас, когда от неё нет весточки, я не могу сосредоточиться ни на чём.
Рассеянно смотрю на договор поставки оборудования. На старшего менеджера клиники, который рядом со мной безмятежно наслаждается перерывом.
— Евгений, вы справитесь тут без меня?
— В каком смысле, Андрей Владимирович?
— Мне нужно уехать. В другой город.
— Но у нас же еще бюджеты… Я не могу подписывать такие бумаги без Вас.
— Теперь можешь. Повышаю тебя в должности. Ты исполняющий мои обязанности в этом филиале. Зарплата соответствующая. Возьмёшься?
Евгений приосанивается и поправляет галстук. Хватает свой шанс, и уверенно кивает.
— Да, я могу.
— Прекрасно. Доведи это дело с МРТ до конца, потом позвони.
И выхожу из переговорной, гонимый переживаниями. За Марину.
***
Она не отвечает, и нервы подрагивают от напряжения.
Почему она не отвечает.
Что случилось?
Вдруг новость о родстве сильно ударила по ней? Она нежный человек, мягкий. Жаль, я не мог быть рядом с ней в этот момент. Успокоить, утешить. Заверить, что всё будет хорошо, и мы со всем разберёмся.
Звоню ещё раз, и ещё раз слушаю гудки, без долгожданного “Алло”.
Запрыгиваю в машину и, буксуя, срываюсь с места. Побыстрее к ней.
Бросаю телефон на заднее сиденье, всё равно он сейчас только отвлекающий фактор. Сосредотачиваюсь на дороге и немного на своих мыслях. Ехать пару часов, и есть время на подумать.
Что я чувствую к ней? Она просто молчит, но это способно сорвать меня с места, гнаться за ней, чтобы убедиться, что она в порядке.
Я волнуюсть за неё. Это да, но есть что-то ещё. Что-то неумолимо тянет к ней. Хочется взглянуть в её глаза, прикоснуться, обнять.
Защитить от всего, что может ей навредить. Решить её проблемы, чтобы она не расеивала свет своей души на свои беды и несчастья.
“Чтобы она дарила свой свет тебе, Андрей?” — с издёвкой спрашивает внутренний голос.
— Да. Мне.
Отвечаю ему вслух в пустом салоне машины и чуть прибавляю газ.
***
На горизонте уже мелькает её дом. Останавливаюсь в цветочной лавке. Я пообещал ей гору цветов взамен тех, что растоптал её неравдивый муженёк.