Твое… величество! (СИ)

Колючка послушно кивнул.
Хотя подозревал, что все не так радужно.
Не в гордости дело, просто Мария старалась быть тенью супруга. Потом еще роды, которые сказывались на ее здоровье, переживания, горе от потери детей. А сейчас… сейчас она подошла к последнему пределу, терять ей нечего, человек, на служение которому она положила свою жизнь, ее обманул и предал, ударил в спину и толкнул в пропасть. И она сорвалась.
Ее ли вина, что в полете раскрылись крылья?
Нет.
Она сделала, что смогла, а Иоанн… пусть кусает локти!
Только вот королю об этом не скажешь. И Колючка выбрал третий вариант.
— Тебе, Иоанн, виднее. Ты Марию знаешь и вдоль, и поперек, а все же… обидел ты ее сильно. И Диана тоже. Подумай, чем вину заглаживать станешь, если решишь все поменять.
Иоанн кивнул.
— П-подумаю.
Вино окончательно взяло свое, и король захрапел в кресле. Колючка укрыл его меховой полостью и отставил кубок, чтобы тот не упал. Да и упадет, поди, слуги приберут…
Если Иоанн захочет помириться с Марией… хорошо это или плохо? Смотря для кого.
А захочет ли Мария с ним мириться? Дурой надо быть, чтобы поверить человеку, который тебя уже один раз предал. Просто — дурой!
Но бабы вообще ума невеликого. Интересно, королева — правило или исключение? Надо посмотреть…
* * *
— Ты! Ты его не удержишь! Он мой!
Мария лениво поглядела на рыжую красотку.
Да что ж это такое, скоро, чтобы в беседке поваляться, надо будет вокруг себя караул выставлять! Принесло ж ее, заразу!
После вчерашнего, видимо!
Посмотрела Диана, как вчера их величества вальс отплясывали, да и взревновала. И то… Мария улыбалась совершенно искренне, а Иоанн… живот, конечно, ему мешал, и вообще габариты. Смотрелись они, как шкаф и обезьяна, наверное. Но двигался супруг легко, ноги Марии не оттоптал, движения усвоил почти мгновенно и даже попытался вести в танце.
Да и на здоровье.
Мария показала, а дальше сами развлекайтесь!
А Диане-то это не по нутру! Или супруг чего сказал?
Тьфу, дура!
— Иди отсюда подобру-поздорову?
Мария даже не злилась, понимала, что не уйдет, ну хоть послать! Слов у нее на дуру нет, и цензурных в том числе. Хочется Дианочке власти, а чем та же Анна Болейн кончила, она и не знает, нету в этом мире Анны. Или Кэтрин Говард. Тоже показательный персонаж, общеизвестный. Можно и из русской истории вытащить кучу красоток, вроде Марфы Собакиной или Марии Долгорукой.*
*- кому интересно, наш Иван Грозный тоже был товарищ любвеобильный. Прим. авт.
И что?
Кого-то и чему-то это учит?
Ни на миг! Только брюзжат старые вредные тетки из бухгалтерии. Умнее надо быть, умнее… и кто б их слушал?
Вот и Диана уперла руки в пышные бока.
— Ты вчера выглядела отвратительно! Просто сушеный червяк! Когда ты, наконец, освободишь моего любимого от себя⁈ Дай ему дышать, дай ему жить свободно! Ему дети нужны, а ты их родить не сможешь… старуха!
Вот что можно на это ответить?
Мария честно не представляла. Глупо же, что ни скажи!
Диане нужен свободный монарх, а Марии… ей он тоже нужен. Но ведь не предлагают ничего приличного! Ей что — на пиратское гнездо соглашаться?
— Дорогуша, иди с миром. Но в зад, — пока еще лениво послала ее Мария.
Надо бы встать, прогнать дурочку, но подниматься так неохота, она так хорошо тут устроилась, на самом солнышке… и Анна скоро придет, хорошо бы, чтобы эта чушка при дочери не скандалила.
Куда там!
Диана только выходила на рассчитанную мощность! Тут и непристойный танец припомнили, и чем это Мария у себя в Картене занималась, что там такому научилась, и не надейся короля таким удержать…
Мария, которая вот уже минут пять как прислушивалась, даже и не спорила. А зачем?
Вставать и копать врагу яму? Пусть самозакапывается!
Потому что сюда идет… идет сюда… ну идет же, привлеченный визгом…
Говорите, рояль в кустах? А бегемота в оных не желаете? Такого, раззолоченного? С точки зрения Марии, Иоанн как раз на бегемотика похож и был, особенно с этим гульфиком.
  
Стоял, слушал-слушал, а потом и выдал:
— Ваше величество, не надо обижать эрру Эрсон.
Мария чуть с кушетки не свалилась. Вот как лежала.
ОНА⁈
ОБИЖАЕТ⁈
Это как это она сделала и не заметила? Не надо ли срочно исправиться и добавить?
— Ваше величество?
— Эрра Эрсон старается, ругается, а вы и внимания не обращаете. Хоть пообещали бы девушке ее в ссылку отправить.
Диана побледнела. Поняла, что может серьезно влететь, но Мария махнула рукой.
— Ваше величество, я лучше сама в ссылку поеду. А эрра пусть остается, она вам нужнее.
— Я уже в этом сильно сомневаюсь.
Мария соскользнула с кушетки.
Анна показалась вдали, так что нечего тут время тратить. Они с ребенком сегодня договорились кормить рыбок в дворцовом пруду.
Рыбок, она сказала, а не стервятников!
— Ваше величество, определяйтесь со своими сомнениями. Счастливо оставаться.
— Я не давал вам позволения удалиться, Мария!
— Я не просила его, Иоанн. Это — небрежный жест указал на Диану, — ваше, вам и разбираться. А меня дочь ждет.
Иоанн оглянулся, заметил Анну и вздохнул.
Да, и не поругаешься толком. Ничего, сейчас Дианочке достанется и за Крым, и за Рим, и за поповскую грушу.
Тьфу, дура рыжая!
Сиськи отрастила, а мозгов, что у курицы! Вот чего ее тянет на скандалы? Мария же со всем согласилась, она уже готова отправиться за разводом и на все четыре стороны, ее все устраивает. Утрясем по финансам — и пожалуйста! Она не возражает! Но чего, во имя всех местных и неместных богов, разобрало Диану?
Точно — дура!
* * *
— Как — умер⁈
Ханс Девятый был в гневе от полученного известия. Голуби летают достаточно быстро, и король Фардании узнал неприятную новость, и десяти дней не прошло.
— Ваше величество, — тейн, который по иронии судьбы, оказался рядом, пришел отчитываться за проделанную работу, не дрогнул под гневным взглядом. — Вы же знаете, что полученные… существа могут быть неустойчивы!
— Но они не должны дохнуть от каждого ветра!
— Увы, ваше величество. Первые образцы не могли прожить и месяца.
— А этот сколько продержался? — Ханс был гневлив, но неглуп и отходчив. Главное, первый приступ пережить, а там уж до него можно будет докричаться, разумные аргументы его величество признавал.
— Около трех лет, ваше величество. Мы думали, что кровь прижилась, но… видимо, что-то не учли. Надо будет посмотреть записи, я скажу брату Винсу.
— Скажи, — Ханс уже остыл, и разговаривал вполне спокойно.
— Ваше величество, и подготовить кого-то еще из новой партии? Чтобы съездили в Эрланд?
— Обязательно.
— Вы прикажете, или мне выбрать самому?
— Выбери сам, только постарайся не потерять еще одного человека, — отмахнулся Ханс. — И так проблем много будет.
— Да, ваше величество.
— Он умер сам?
— Пишут, что да. У вас есть сомнения, ваше величество?
Ханс пожал плечами.
— Может быть. Не знаю… что-то тревожит. Сначала благословение Многоликого, потом пожар, потом эта смерть. Как-то странно все складывается, и неприятно. Может ли быть так, что Многоликий против наших замыслов?
Тейн качнул головой.
— Нет, ваше величество. Если Он даровал людям свое благословение, значит, мы действуем согласно Его замыслу. И никак иначе.
— Не знаю, не знаю… ладно, иди, дай мне подумать.
Тейн поклонился и вышел.
Его величество Ханс Девятый смотрел на стол, не видя ни стола, ни бумаг… почему ему так тревожно?
Двуипостасным он бы точно не стал, но кое-какими качествами его Многоликий действительно одарил. Ханс чувствовал, когда что-то шло неправильно. Вот и сейчас чутье шептало ему, что ТАК быть не должно, что может быть где-то неправильность, что все не так, как надо…
Но что? И где?