Шоколадник (ЛП)

— В доме друга?
— Или? — подсказывает Маклоу.
— Рэк, — вздыхает Изабелла.
— Ага, именно туда, куда мы пошли. А потом, после твоей небольшой встречи со старым пердуном этим утром, если бы они спросили у окружающих, как ты думаешь, было бы сложно сообразить, куда мы пойдём? Куда ещё мы пойдём, кроме автовокзала?
— Они нас там ждут, Маклоу?
Маклоу выглядит так, будто на ходу занимается математикой в ​​голове. Он снова протягивает руку, пока думает, и на этот раз Изабелла обхватывает её своей.
— Что нам делать? — спрашивает Изабелла.
— Не знаю, — говорит он.
Они собираются перейти улицу, когда Маклоу останавливается и сжимает руку Изабеллы. Его глаза теряют фокусировку, как будто он не может поверить в то, что видит, а затем сужаются.
— Ну, чёрт меня побери, — говорит он, кивая на другую сторону дороги.
Изабелла смотрит. На противоположном тротуаре знакомый седовласый мужчина ходит нервной походкой.
Маклоу снова смотрит на Изабеллу.
— Как насчёт того, чтобы изменить наш план?
  
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
 
Дэймон находит путь в старое запертое треугольное здание, которое когда-то было свидетелем того события, которое СМИ окрестили «Убийствами в Доме Грязи».
Фактически, Дэймон находит два возможных входа.
Они обходят вокруг конструкцию. Нет никаких барьеров или стен, не позволяющих им попасть на задний двор, и никаких знаков, предупреждающих о камерах видеонаблюдения, электрических сетках или обычном патрулировании. По гравийной дорожке, над которой нависли голые деревья, они попадают в задний сад, в котором, судя по квадратным теплицам, поднимающимся из длинной бесцветной травы, когда-то могли выращивать фрукты, овощи и зелень.
Дэймон указывает на брешь в задней двери странного дома, которая приоткрыта, но защищена незакреплённым замком на цепи.
— Я никогда не протисну туда свой жирный зад, — шутит Хейли.
— Рад протянуть руку помощи, — говорит Дэймон.
Прежде чем она успевает ударить его, Дэймон проскальзывает мимо неё к деревянной конструкции в задней части сада. Это похоже на сарай, но он больше, чем большинство сараев, и чертовски шаткий. Крыша провисает, некоторые деревянные доски упали с одной стороны и теперь распластаны на мёртвой траве.
— Эй, — говорит Дэймон, подзывая её. — Посмотри на это. Я знаю, что сказал, что исследовать старую армейскую базу было не так уж и страшно, но это определённо страшно.
Хейли наблюдает за тем местом, где упали доски. От него пахнет серой или, может быть, метаном. Она надувает губы. Это заставляет её думать об уроке естествознания.
— Ты видишь это? — спрашивает Дэймон.
— Меня больше беспокоит запах, — говорит Хейли и светит фонариком своего телефона.
Сарай пуст, но посреди неровного пола есть небольшая яма. Она около трёх футов в поперечнике и окаймлена обломками дерева и раскрошенным бетоном, как будто небольшой взрыв проделал дыру снизу. В центре просвета кажется свечение кофейного цвета, но с тем же успехом это может быть тон фонарика Хейли.
— Мы могли бы попасть туда. Он почти развалился, — Дэймон нажимает на стенку сарая, которая скрипит.
— Не надо, — говорит Хейли.
— Почему нет?
Она насторожена, но не понимает почему.
— Я думала, что это ты не хотел нарушать законы.
— Ах, посмотри, в каком состоянии находится это место. Кому будет до этого дело?
Она выключает фонарик, и да, из дыры в полу сарая определённо исходит слабое свечение.
С болезненным ощущением в животе Хейли качает головой.
— Я здесь, чтобы посмотреть на дом.
Они бредут по мёртвой траве.
Когда они подходят к двери с замком, Дэймон спрашивает:
— Нужна помощь?
— Не от тебя, спасибо, — говорит Хейли и открывает дверь, пока цепь замка не натягивается. — Ты же можешь протиснуться, правда? Ты не слишком толстый, чтобы попасть туда?
Он поднимает руки и сгибает бицепсы под курткой.
— Если нет, я просто сломаю это. Халк крушить!
Хейли продолжает двигаться, зная, что если она будет слишком сильно думать, то может потерять самообладание. Она опускает голову под цепочку с замком и погружает её и плечи в дом. Так странно думать об этом как о первом доме её отца, которым он, по-видимому, до сих пор владеет. Однажды эта гнилая старая оболочка может стать её.
 
Меховой капюшон её лыжной куртки цепляется за дерево, когда она кладёт руки на пол, и падает на колени, выгибая спину, когда протаскивает бёдра, икры и ступни. Она ожидает комментария от Дэймона по поводу того, что смогла сделать её задница, но его нет.
Дэймон приседает и проталкивается вслед за ней с меньшей грацией и бóльшей силой.
Внутри через окна просачиваются блики цвета кислого молока, открывая большую кухню с рабочей поверхностью в центре. После всего, что Хейли прочитала, она ожидала, что в Доме Грязи пахнет канализацией, но на кухне это просто затхлый аромат пыли и гнилого дерева.
Некоторое время они молчат.
Когда Хейли оглядывается, по её коже пробегает дрожь. Это место когда-то было местом убийства.
Кухня явно не использовалась долгое время. Растения проникли через несколько трещин в стене и части потолка провалились, осколки штукатурки лежали на грязной, отслаивающейся плитке пола. Воздух кажется Хейли влажным, и она ощущает в нём ещё что-то: споры плесени.
— Итак… куда мы пойдём? — спрашивает Дэймон.
Хейли указывает на коридор, ведущий из кухни, и её голос сухой, когда она говорит:
— Смотри.
Стены и пол замараны давно засохшими мазками и пятнами.
— Бля… Это отпечаток руки? — говорит Дэймон, подходя к стене в коридоре. Он поднимает руку, расставив пальцы, чтобы отразить форму. — Это безумие. И, должен признать… здесь довольно круто.
— Я думаю, мои бабушка и дедушка были убиты здесь, Дэймон.
— Да. Извини.
— Это всё ещё не даёт покоя моему отцу.
— Ну, да. Такое дерьмо остаётся с тобой навсегда. Ты сказала, что его родители были… выпотрошены?
— Ага.
— Иисус. Так почему ты хотела приехать сюда?
Когда Хейли начинает отвечать, из другой комнаты доносится грохот. Она подпрыгивает.
Дэймон застывает, но затем заслоняет её собой.
— Эй! — кричит он, повышая голос. — Есть там кто-нибудь?
— Не смей нас пугать — мы можем сделать тебе больно! — Хейли кричит в пустой коридор, поражая Дэймона.
— Отойди, солдат, — говорит он, ухмыляясь.
Она проходит мимо него.
— Эй, подожди.
— Наверное, это мыши.
— Может быть… или наркоман с самурайским мечом.
Они крадутся вместе по коридору, следуя за шумом. Звук не повторяется, но когда Дэймон подходит к другому дверному проёму, он останавливается как вкопанный. Хейли выглядывает из-за угла и тоже видит это: в комнате с обветшалым диваном, креслом и многочисленными книжными шкафами у окна стоит сгорбленная фигура в силуэте.
Мозг Хейли возвращается на чердак в её доме, где, как ей показалось, она видела, как кто-то стоит, смотрит на неё и шепчет. Она прочищает горло.
— Привет! Кто вы?
Нет ответа.
Она произносит тем же тоном, которому она научилась от мамы.
— Предупреждаю: не смейте ничего предпринимать. Мы здесь только для того, чтобы осмотреться.
Комнату наполняет липкий звук: медленный, скребущий смех.
Фигура выходит на свет.
Это женщина лет шестидесяти с измождённым, но округлым лицом, как будто когда-то она была дружелюбной и пухлой, но теперь устала и покрылась морщинами. На ней тёмно-зелёная куртка, доходящая до ног, и чёрный шарф, плотно затянутый вокруг шеи. Когда она улыбается, морщинки скрываются на пухлых щеках с ямочками, а глаза блестят, что нравится Хейли.
 
Женщина хихикает.
— Не волнуйтесь, я не буду ничего «предпринимать». Вам не нужно беспокоиться о Старой Иви.
— Вы живёте здесь? — спрашивает Дэймон, обретая язык.
Иви лучезарно улыбается ровными жёлтыми зубами.