Шалунья (ЛП)

— Блейк! — шипит мне в ухо Бриггс. — Я специально просил блондинку, высокую, с огромными сиськами, супергрязную и католичку! А получил только одно из пяти.
— Вообще-то, два из пяти.
Бриггс делает паузу. — Какие два? Подожди, какие два, Блейк?
Я придвигаюсь ближе к Сэди, чтобы прервать ее, пока она не проболталась.
Она разговаривает с Рамзесом на варп-скорости, но только о пончиках, так что пока мы в безопасности.
— Пончики — моя буквально любимая вещь, а круассаны определенно входят в шестерку лучших, но каким-то образом, когда вы соединяете их вместе…
Бриггс прищурился на Сэди. — Ты выглядишь знакомой.
Сэди, которая ужасно врет, делает такое лицо, будто проглотила лягушку. — Может, мы были на одних и тех же вечеринках. Вечеринки биржевых маклеров. На Уолл-стрит.
Я наступаю ей на ногу, чтобы сказать, чтобы она заткнулась.
— Ой! — говорит Сэди. — Почему ты на меня наступаешь?
— Нам пора идти? — Рамзес ухмыляется. — Бриггс, будь джентльменом, помоги ей с вещами.
Бриггс выглядит так, будто он скорее ляжет на железнодорожные рельсы, чем прикоснется к шаткому чемодану Сэди и груде пляжного снаряжения, засунутого в две сумки CTown.
— Лучше позволь мне. — Сэди бодро поднимает чемодан. — Ручка отвалилась.
— Думаю, ты можешь позволить себе новую, — поддразниваю я ее, забирая пакеты с покупками. — В этом году ты сорвала куш.
— Да, — бормочет Сэди, чтобы мужчины не услышали. — Но я вроде как все потратила…
— Что? — шепчу я. — Что ты купила?
— Взлетную полосу, — говорит Сэди с виноватым ликованием.
— Сэди…
— Я знаю, знаю! Но она невероятная, Блейк, говорю тебе, мы только начинаем…
Скаковые лошади — это самая большая азартная игра в мире. Это рулетка с потом и седлом. А моя сестра говорит мне, что только что потратила заработок всей своей жизни на жеребенка, который выиграл всего несколько скачек.
Я бы с удовольствием порвала ее на куски, но до машины всего несколько шагов, и, наверное, именно поэтому она выбрала этот момент, чтобы рассказать мне. Я бросаю ее сумки в багажник и хмуро говорю.
— Классная тачка! — Сэди устраивается на спинке сиденья кабриолета, положив ноги на сиденье. — Я могу поработать над своим загаром.
Загар Сэди — это розовый румянец, смешанный с кучей веснушек.
Бриггс в ярости.
— Почему она похожа на соседку по комнате, которая никогда не выходит из дома, а не на девушку, которую ты должна была привести?
— Тебе должно быть очень повезло, что у тебя свидание с Сэди, — шиплю я. — Она, черт возьми, лучший человек, которого ты когда-либо встретишь.
Рамзес на седьмом небе от счастья. Ничто так не веселит его, как подначивание Бриггса.
— Мне нравятся твои солнечные очки, — говорит он Сэди. — Где ты их взяла?
— Я нашла их в метро. Ты можешь поверить, что кто-то оставил их?
— Должно быть, они были уничтожены.
Не могу понять, что вызывает у Бриггса большее отвращение — сиротливые солнечные очки или тот факт, что Сэди едет в метро. Он сидит как можно дальше от нее, а она балансирует на спинке сиденья, и ветер раздувает ее косички в виде руля, как у Пеппи Длинный чулок.
Как только мы подъезжаем к Сандуну, он выбегает из машины.
Сэди перегибается через сиденье, чтобы прошептать мне на ухо: — Он ведь все равно меня трахнет, да?
19
БЛЕЙК
По частной дороге к дому Десмонда я словно попадаю на три года в прошлое. Ухоженные лужайки и плакучие ивы такие же, как я помню, а белокаменный фасад не изменился за столетие.
Даже Бриггс потрясен.
— Вот черт… значит, Лоусы — богатые-богатые.
— Да, — говорю я. — Думаю, его прадед изобрел империализм.
Рамзес фыркает. Он не выглядит впечатленным.
— Да ладно, — говорит Бриггс. — У него самый красивый дом во всем чертовом Хэмптоне. Ты бы купил его.
 
— Да, я бы купил, — говорит Рамзес. — А Десмонд — нет.
— У него есть конюшни… — Сэди вздыхает.
— И собственное поле для гольфа, — замечает Бриггс. — С кэдди.
Рамзес невозмутим. — Бриггс, помнишь, как тяжело мы работали тем летом, потому что были одержимы идеей купить одинаковые "Rolex"? И ты сказал, почему бы нам просто не купить подделку на улице? Но мы не купили. Мы рвали задницы все лето, а осенью носили эти "Rolex" как чертовы олимпийские медали, потому что мы их заслужили. Да, это место великолепно, да, оно грандиозно, но я лучше буду носить часы, которые я заработал, чем вести себя так, будто это мое.
Бриггс смеется. — Ты называешь особняк за семьдесят миллионов поддельным "Rolex"?
— Да, называю, — говорит Рамзес. — Потому что богатство поколений не является подлинным. Десмонд — управляющий деньгами, и он чертовски хорош в своем деле. Но ему никогда не приходилось работать. Он ходит и делает вид, будто это он построил — его даже не было в живых, когда они его купили.
Я смотрю на Рамзеса. Выражение его лица спокойное и беззаботное. Он не просто несет чушь, чтобы почувствовать себя лучше… Честно говоря, если бы кто-то вручил ему ключ от входной двери, он бы его не взял.
Это далеко не то, что я чувствовала, когда впервые подъехала к этому дому. Я была запугана. Рамзес знает себе цену.
Он паркуется в массе сверкающих машин, окружающих десятифутовый фонтан. Вечеринка уже в самом разгаре, гости устилают заднюю лужайку. Я машу рукой кому-то знакомому, коллеге по работе. Бриггс бормочет: — Почему ты не могла привести ее?
Он чертовски неблагодарен, потому что Сэди на самом деле выглядит очень сексуально. Я одолжила ей одно из своих платьев и уложила ее волосы в милые пляжные волны.
Бриггс тоже выглядит неплохо — на нем пуговица и шорты, которые демонстрируют выпуклости его бицепсов и икр размером с мяч. Его кожа гладкая и золотистая, а лицо свежевыбрито.
Но именно Рамзес постоянно возвращает мой взгляд назад. На нем свободная белая льняная рубашка, расстегнутая ровно настолько, чтобы показать вздутие мышц под ключицами. Я наконец-то понимаю, почему мужчины так одержимы декольте — каждый раз, когда Рамзес двигается или наклоняется, я улавливаю еще немного его теплой плоти, и мой рот наполняется слюной…
По мере того как мы совершаем обход, я удивляюсь тому, как много людей я узнаю. Здесь есть все, кого я знала раньше, и еще десятки людей, с которыми я познакомилась благодаря Рамзесу. Новый друг из клуба инвесторов подзывает меня к себе с мохито в каждой руке. — Блейк! Иди сюда! Я хочу тебя кое с кем познакомить.
Анжелика знакомит меня с председателем Федерального фонда, которого я видела на вечеринках, но никогда раньше не разговаривала с ним.
Рамзес ходит рядом, болтая со всеми, кого знает. Когда наши глаза встречаются, он улыбается и слегка кивает мне, что похоже на удар кулаком. Он считает, что у меня все хорошо, и это заставляет меня ухмыляться, вставать чуть прямее и придумывать, что бы такого смешного сказать Анжелике.
Нет лучшего наркотика, чем его похвала.
Сегодняшний вечер — это ночь, когда нужно устроить шоу. На этой вечеринке собрались самые известные люди. Обрывки разговоров, которые я подслушиваю, богаты дразнящими намеками на информацию. Но я не просто подслушиваю — я разговариваю с большими собаками, получая непосредственное общение, чего я никогда не делала раньше, когда была просто спутником на чьей-то руке.
Совершенно очевидно, как большинство гостей добились своего приглашения — если они не богаты, то знамениты и великолепны. Единственный, кого я с удивлением вижу, — это Синджин Родс. Десмонд ненавидит его еще со времен их школы-интерната. Не могу представить, чтобы Дес пригласил Синджина, даже чтобы похвастаться.
Час спустя я получаю подсказку — один из торговцев Десмонда бормочет своему другу: — Что он здесь делает?.