Мой дикий сосед (СИ)

Мы одновременно смотрим вниз. Маша улыбается и глядит на нас чересчур хитро и осознанно.
- Ты мартышка, Маш, - вздыхает Петров обреченно и вдруг напрягается. - А почему у нас так тихо?
- Да, ребята рисуют. Я им дала свои скетч-маркеры. - отмахиваюсь и, видя, что лицо Макса стремительно мрачнеет, напрягаюсь.
Заходим в зал. Саня и Сема похожи на полотна художника-абстракциониста.
  
- Мамочки, - выдыхаю я, глядя на их размалеванные лица, и чуть не роняю Машу от слабости в руках. Разукрашенный диван я замечаю не сразу, да он и не вызывает такого шока. - Макс…
- Да нормально все, - чересчур спокойно пожимает он плечами. - Ты ж не знала, что они очень любят боди арт.
Забрав у меня свою крестницу, Петров кладет ее на пушистый ковер рядом с братьями, которые, увидев нас, усиленно рисуют на бумажных листочках и делают вид, что ничего необычного не происходило.
- Макс, что делать-то? - смотрю на него в панике. - У меня есть мицеллярка. Я слышала, она хорошо отмывает.
- Да ничего, поживут у нас, пока не отмоются, - усмехается Петров, подходя ближе и притягивая меня к себе в объятия.
Замираю в его руках, чувствуя, как он горячо дышит мне в макушку. Стоим, не шевелимся. Я жду, что сейчас последует какое-то продолжение, но нет. Максим просто обнимает меня как тогда, в переходе. Несмело обнимаю его в ответ.
- Ты злишься на меня? - уточняю осторожно, прислоняясь щекой к груди.
Макс отрицательно мычит. Чувствую, как его рука скользит по волосам, чуть сдавливая кожу на затылке, и млею от этого. Очень люблю, когда массируют голову. Обожаю парикмахерские.
- Макс,.. - выдыхаю его имя со стоном удовольствия, - они сейчас что-нибудь ещё натворят.
Слышу тихую усмешку и Петров отстраняется, а я с трудом разлепляю тяжелые веки. Меня так расслабили его прикосновения, что я моментально лишилась сил.
- Нам продержаться ещё несколько часов, - он поднимает Машу с пола и пихает мне в руки. - Айда мыться, шпана. А потом гулять. Иначе я буду вынужден делать ещё один ремонт.
Пока я везу коляску, Максим ведет ребят за руки, то и дело разнимая их, отвлекая и периодически таская на плечах или подмышкой. На улице гораздо оживленнее, ведь люди активно возвращаются с работы. Я ловлю на нас восторженные взгляды. Некоторые прохожие даже оборачиваются, а я… испытываю гордость за то, какой у меня Петров.
Он так просто, на равных, общается с детьми, что вызывает в их глазах восторг и обожание. И… влюбляет в себя. Наверняка, Макс будет хорошим отцом.
Это совершенно не вяжется с его поведением бабника. Видимо, он из тех, кто должен хорошенько нагуляться перед семейной жизнью. А так, если бы был посерьёзнее, можно было бы хватать и бежать.
Мы успели погулять на площадке, зайти в игровую, а после перекусить в пиццерии.
А сейчас возвращаемся домой, потому что возле подъезда нас уже ждут родители малышей.
- Ань, если тебя взяли в заложницы и заставляют рожать еще, моргни два раза, - усмехается Петров, отпуская ребят, когда к нам приближается уже знакомый мне мужчина, похожий на медведя.
Рядом с ним идёт совершенно противоположная ему миниатюрная женщина.
- Ты почти угадал, Макс, - смеётся она.
- Ма, ма, ма, ма! - начинает страдальчески причитать Маша, увидев ее, и тянет ручки, а я на секунду даже испытываю ревность.
- Так, не пали раньше времени контору, - с серьезным видом смотрит на жену “медведь”, потом разглядывает сыновей. Следы творчества от лиц мы отмыли, а вот одежда осталась разрисованной. - Кто бандитам давал фломастеры?
- Это я, - вздыхаю, выступая вперёд и прикрывая Петрова собой, - извините. Я не знала, что их нельзя с маркерами без присмотра оставлять.
Макс задвигает меня обратно, за себя, под пристальным заинтересованным взглядом мужчины.
- Смотрю, хорошо отмываются от кожи, - усмехается он. - Скажи марку, куплю им такие же.
В квартире чересчур тихо. Непривычно. Кажется, прошел всего день, а ощущение, что дети с нами уже давно.
- Чувствуешь? - усмехается Петров, жмурясь.
- Что?
- Как хорошо.
Усмехаюсь.
- Я буду скучать по ним. Особенно, по Маше.
- Это просто ты под впечатлением, что массаж выиграла, - не разделяет моего настроения Макс. - Я в душ.
Я уже и забыла про спор, если честно. И сейчас чувствую волнение. Потому что, что-то Петров не выглядит расстроенным из-за проигрыша.
  
Глава 41. Даня 
 
Прячусь в комнате, чтобы не столкнуться с голым Максом. Боюсь даже маленькой искры, потому что воздух становится взрывоопасным. Чувствую это каждой клеточкой своего тела. Невозможно игнорировать то, что происходит между нами. Искрит не по-детски.
И это очень страшно. Ещё несколько дней назад я просто посмеялась бы над тем, кто сказал бы, что мне будет нравиться такой парень, как Петров. С другой стороны, я понимаю, что рано или поздно всё равно что-то произойдёт.
Наверное, лучше сейчас выяснить всё, чем оттягивать неизбежное, привыкать к человеку и в случае несовместимости думать как несправедлива судьба. Слышу хлопок двери. Макс выходит из ванной. Теперь моя очередь. Я беру полотенце, ныряю внутрь и быстро закрываюсь.
Боюсь.
Понимаю, что, пока мы живём вместе, вероятность столкновения очень большая. Моюсь, делаю всякие скрабы и масочки, критически осматриваю своё тело на изъяны. Хочется в случае чего выглядеть превосходно и не ударить в грязь лицом.
Смешно звучит. Я готовлюсь к сексу с Максимом. Неожиданно это слышать от себя и признаваться себе в этом. Спустя часа полтора выхожу вся разнеженная и раскрасневшаяся после долгой ванны. Петров выглядывает с кухни с куском колбасы в руках.
- Есть будешь? - уточняет заботливо.
- Да мы вроде недавно были в пиццерии, - улыбаюсь ему.
- Тогда просто с лёгким паром.
Петров прячется обратно на кухню и гремит сковородкой. Удивлённая его самообладанием, иду в комнату, спокойно переодеваюсь и потом захожу на кухню.
- Я рекомендую тебе перед массажем выпить чай. Чтобы разогреться изнутри, так скажем. - Макс двигает ко мне чашку. А мне кажется, что я немножко перестаю понимать происходящее.
Сажусь, пью чай, поглядываю на невозмутимого Макса. Молчу.
- Судя по твоему лицу, ты что-то хочешь спросить, - хитро щурясь, смотрит на меня Петров.
- Ты пугаешь меня своим спокойствием, - открываю я карты, - имей в виду, что между нами ничего, кроме массажа, не будет.
Макс ржёт.
- Даже если ты меня попросишь, я тебе сегодня не дам. Из принципа.
Начинаю хохотать вместе с ним.
- Прям уж не дашь?
- Не дам, - улыбается Макс. - Боюсь, что после моего массажа ты какое-то время вообще ничего хотеть не будешь.
- Ой, да ладно, - усмехаюсь, - что там за массаж-то такой волшебный?
- Лечебный.
После разговора с Петровым немножко расслабляюсь. Его слова заставляют поверить, что он не будет приставать.
- Ну, что, пошли? - спрашивает Макс, отставляя чашку в раковину.
- Пошли, - вздыхаю и встаю, пропуская его вперёд
Когда мы заходим в комнату, Макс достаёт из кармана бутылочку с маслом.
- Раздевайся, - командует он.
- В смысле "раздевайся"? - округляю я глаза.
- В смысле: до трусов. - кивает Макс. - И ложись на живот.
- Макс, - возмущаюсь, глядя в его синие, как озера, глаза. - Ты совсем охренел?!
- Ну, а как ты представляешь себе массаж?- закатывает глаза Петров и скрещивают руки на груди. - "Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы"? Массаж вообще-то голеньким делают.
  
- Обещай, что не будешь приставать, - повторяю я.
- Обещаю, - по слогам произносит Макс, пристально глядя мне в глаза, и отворачивается. - Раздевайся.
Пока он разглядывает стену, я, немного поколебавшись, снимаю с себя одежду. Оставшись в одних трусах, ложусь на кровать, подмяв под голову подушку.