Развод. Она не твоя (СИ)

И мне уже было плевать на Семена и на то, что по моему дому шастает посторонняя девица.
Дом больше не принадлежал мне. Я не хотела туда возвращаться. Пусть Абрамов подавится этими квадратными метрами.
Муж больше не вызывал никаких эмоций, кроме отвращения. Даже в самом кошмарном сне я не могла представить, что вернусь к нему.
Какая там любовь? Какая ностальгия по прожитым годам? Не осталось ничего.
  
А может ничего и не было? Может, я просто попалась в сети расставленный жадным манипулятором и барахталась там по привычке, потому что он убедил меня, что это норма, что все так и должно быть. И если бы не эта чудовищная ситуация, то я никогда бы не вырвалась из абъюзивных отношений, даже не поняла бы что они таковыми являются.
Слабое, конечно, утешение, но хотелось думать, что все, что ни делается – все к лучшему. Боль пройдет, проблемы останутся позади и жизнь наладится.
Саша обещал мне это. И я ему верила.
Время шло. Медленно, словно издеваясь, выматывая.
Сидеть взаперти было тяжело. Душа рвалась в город, к ребенку, но Саша был прав – мне нельзя показываться. Абрамов не пощадит, если я снова попадусь к нему в лапы. Не отпустит.
Надо ждать. Набираться терпения и ждать. Позволить Александру самому разобраться с этим делом. Он мужчина. Он сможет. Я знаю.
В последние дни он пропадал «на работе». Передо мной никто не отчитывался, как обстоят дела, но я и без того понимала, что сейчас шла самая настоящая охота на ведьм. Спиридонова, а с ним и моего дорого муженька, загоняли, как диких зверей. Направляли в ловушку, чтобы потом одним махом отсечь голову.
Я ничего не могла сделать, чтобы помочь. Разве что не мешаться под ногами, и встречать его – хмурого и уставшего – улыбкой и теплом. Окружить заботой.
Мне доставляло удовольствие заботиться о нем, и видеть, как мужской взгляд становится мягче в ответ на эту заботу.
Я чувствовала отдачу. Пусть молчаливую и не слишком эмоциональную, и в то же время искреннюю. Простое прикосновение к плечу, вопрос «как прошел твой день», плед, накинутый на плечи.
Оказывается, это так здорово, когда не только забирают, но и что-то дают взамен.
Как жаль, что раньше я этого не знала.
К приезду Александра у меня был готов незатейливый ужин – тушеное мясо, рис.
Я рассчитывала на спокойный вечер, но он, едва переступив через порог, огорошил меня признанием:
— Мы, наконец, разобрались с Каталовой.
И все. У меня сердце ухнуло до колен. В груди заломило, дыхание сорвалось.
— Что-то выяснили?
— Дай мне пять минут. И я все расскажу.
Пока он переодевался, я накладывала еду, позорно дребезжа посудой – руки тряслись. Чуть не расплескала чай.
И когда он вернулся, уже сидела за столом – неестественно прямая, будто палку проглотила и почему-то испуганная.
Саша сел напротив меня, подтянул к себе тарелку и глубоко вдохнул:
— Пахнет вкусно.
— Спасибо… Так что там с Анной?
Он поморщился:
— Ненормальная она.
— Саш! — в сердцах воскликнула я, — ну не тяни, пожалуйста.
— Даже не думал. Она ненормальная. Скажи, ты помнишь, в каком роддоме рожала Аринку?
— Конечно, помню. Меня всю беременность вел один врач, к нему и пошла на коммерческой основе.
Семен тогда еще все нервы мне вымотал своим: а почему бы тебе не сделать это бесплатно. Раньше женщины вообще в поле рожали, и ничего страшного.
Тогда я была так погружена в будущее долгожданное материнство, что даже слушать его не стала. Что угодно была готова отдать, лишь бы все прошло идеально.
— А помнишь ли ты там случай с погибшим ребенком?
— Как не помнить. Мы тогда все в шоке были. В соседней палате, у девушки трагедия случилась. Ни с того, ни с сего. Жалко ее было очень. Она так рыдала, так кричала.
— Этой девушкой была Анна Каталова, — огорошил меня Семен, — она родила в один день с тобой. Дочь. К сожалению, та прожила всего пару дней. И ее мать, наша дорогая Анна, на этой почве начала плыть кукухой. С виду все нормально – пришла в себя, смирилась, но на самом деле все оказалось гораздо серьезнее. Она убедила себя, что ребенок жив, просто его украли недоброжелатели. Подменили.
— Погоди…Она считает, что Арина на самом деле ее дочь?!
— Она в это свято верит. Судя по переписке, которую мы взломали, ее закоротило, когда она пришла к Спиридонову на стажировку. Изначально Абрамов ее совершенно не интересовал. Но потом Анна увидела вас с ним, узнала тебя и решила, что Арина – ее дочь. Она решила действовать через Семена, чтобы подобраться к ребенку. Дальше ты знаешь.
— Боже, боже, боже, — я не могла усидеть на месте. Вскочила из-за стола и принялась ходить из угла в угол, — и мой ребенок там, с ней…
От страха сводило внутренности.
Она же чокнутая! Просто больная на всю голову.
Я могу ее понять, такая трагедия, но… Нет, не могу. И не хочу. И не буду.
Это моя дочь! А не заплатка для душевнобольных.
— Маш, успокойся. Сядь.
— Не могу.
— Сядь, — Александр поймал меня за руку и вынудил опуститься на стул рядом с ним, — мы ее заберем.
— Как? — я всплеснула руками, — вломишься и силой вырвешь Аринку у них и лап? Или выкрадешь по-тихому? Он сразу поймет, что я к этому причастна. Подключит полицию, прокуратуру и всех, кого только можно. И они будут на его стороне – потому что официально, я — умалишенная, представляющая опасность не только для себя, но и для ребенка. Начнутся поиски, травля. Нас не оставят в покое. Никогда.
От понимания этого меня выворачивало наизнанку.
Как же так? Как, мать вашу, так?!
Почему вся моя жизнь, пусть не очень правильная и полная досадных ошибок, в итоге скатилась к такому фарсу? В разменную монету, которой так легко и безжалостно распоряжался Абрамов.
Столько лет прожили вместе… Столько долгих лет! И в итоге он меня просто в фарш прокрутил. Цинично, хладнокровно, без сожалений. Из-за денег и стремления к сытой жизни.
Тварь. Какая же он все-таки тварь.
Хотелось выть, рвать волосы на голове, биться в истерике. Только это все бесполезно и бессмысленно. Единственный, кто мог мне помочь – это человек, сидевший рядом и ободряюще сжимавший мою руку.
— А что Спиридонов?
— А что с ним? — Саша брезгливо сморщился. — доживает последние спокойные дни.
— Он знал, что его безумная дочь нацелена на чужого ребенка?
— Боюсь, что как раз Анна своей одержимостью и спровоцировала его на выбор жертвы. Он увидел ее интерес, все просчитал, и стал подогревать его, чтобы прочнее загнать Семена в ловушку. Мол, только такой красавец и достоин быть будущим зятьком. Сыграл на тщеславии. Чтобы усыпить бдительность и втянуть в авантюру.
О, да, тщеславия у Абрамова хоть отбавляй.
Уверена, у него даже мысли не возникло, почему такая холеная богатая красотка, как Аннечка Каталова обратила внимание на весьма посредственного, пусть не бедного и при должности, но не дотягивающего до нее ни по каким параметрам, мужика. Он искренне считал себя офигенным, достойным самого лучшего, королем. И легко проглотил наживку, которую ему вложили в рот.
— Я бы хотела видеть его лицо, когда он поймет, что все потерял.
— Увидишь, — улыбнулся Саша, — обещаю. Я дам тебе возможность сплясать на его костях.
Это самое прекрасное, что мне когда-либо доводилось слышать в своей жизни.
Если сначала я умирала от страха и отчаяния, и была готова забиться в первую попавшуюся нору, то теперь жаждала мести. Он должен за все заплатить.
Самое жуткое во всей этой ситуации, что все преследовали свои цели, но мало кого волновала судьба Арины.
Спиридонову – плевать. Для него она всего лишь кубик в сложной схеме. Она притягивает Анну, Анна притягивает Семена.
  
Семен, наверное, ее в какой-то степени любит, но в первую очередь дочь для него –актив. Крючок, который помогает приручить Анну и купить билет с хорошую жизнь. Ему и невдомек, что его самого уже приручили и купили с потрохами.