Рубин I (СИ)

— И некоторые из них почти разложились, — добавил Ордерион, останавливаясь возле какого-то обезглавленного туремца. — Я насчитал минимум двадцать зальтийцев и еще с десяток ошони. Этот туремец первый, но боюсь, не последний.
— И что это все значит? — спросил его Галлахер.
— Что они пропали далеко отсюда и в разное время, но появились здесь одномоментно.
— Это я и без тебя понял, — зарычал Галлахер. — Ты объясни мне, почему все это происходит? Сказки о нечисти можешь отцу рассказать: он посмеется. Что ваш орден Повелителей силы натворил?
— Я не знаю, — покачал головой Ордерион. — И вообще не уверен, что орден имеет к этому отношение.
— А кто тогда? — напирал брат. — Только ваши с отцом собратья занимаются экспериментами с маной. Все остальные смертные живут своей жизнью и на последние седоулы покупают юни, которые вы создаете. Мне, конечно, знать все ваши секреты не положено, но я не дурак, Ордерион. Глаза и уши имею. Все это — он обвел рукой поле — из-за маны. Ей принадлежат все чудеса и загадки на Великом континенте. И орден точно имеет к этому отношение.
Ордерион промолчал, не желая развивать тему. Ни одно из королевств не станет обвинять в происходящем орден и повелителей силы маны. Инайей и Туремом правят члены ордена. У Ошони и Зальтии в королевской семье по отпрыску из ордена. Четыре королевства делят власть на большой земле, а орден потакает правителям, оберегая их покой друг от друга и собственных подданных. Безусловно, за седоулы и преференции, но все же каждый из королей и придворных знает, что ордену перечить не стоит: все равно проиграешь.
К ним подошел отец и со злобой взглянул на обоих.
— Я отдал воинам приказ всех собрать и закопать, — произнес он, зажимая нос рукой.
— А жители из других кроловеств? — вторил Галлахер. — Необходимо собрать тела и вернуть их…
— Много они нам тел вернули? — перебил его отец. — А теперь головой подумай! Что будет, когда мы трупы подданных чужих королевств развозить начнем? Нас обвинят в их смерти. А мне разбирательства со всем миром не нужны.
— Разбирательств не избежать, — Галлахер упрямо смотрел на отца. — И лучше сейчас заручиться общей поддержкой, чтобы потом…
Отец поднял руку, останавливая тираду Галлахера:
— Не тебе, щенок, ордену вопросы задавать…
— Так задай их вместо меня, — Галлахер со злобой смотрел на отца.
— Тысячу раз тебе говорил: бери пример с брата, — он указал на Ордериона. — Потому что, если не научишься вовремя замолкать, будешь гнить в могиле, даже не успев занять трон.
— А я и так его не займу, — бросил Галлахер в лицо отцу. — Ты переживешь всех нас!
Тот «вспыхнул».
— Отец, — прошипел Ордерион, ограждая брата щитом. — Ты слишком часто стал выходить из себя.
— Не я один, — отец указал на искрящиеся руки Ордериона. — Не стоит проверять на прочность мою выдержку. Можешь сломаться, — рявкнул отец и пошел дальше. — Здесь нам больше нечего делать. Возвращаемся в замок.
Галлахер внимательно посмотрел на Ордериона и опустил глаза на его руки.
— Отец прав. Раньше ты «вспыхивал» намного реже.
— Значит что-то изменилось, — ответил Ордерион и пошел следом за отцом.
***
Они вернулись в замок, и Ордерион направился в свою комнату, чтобы принять ванну и сменить одежду, пропитавшуюся зловонием.
Галлахер был прав. Странные и непонятные происшествия на Великом континенте начались с год назад. И довольно быстро все поняли, что ночевать в лесах и полях слишком опасно, а в деревни и города напасть не суется. И все это время Верховный повелитель силы заверял остальных, что мана не имеет к этому отношения, а орден делает все возможное, чтобы найти причину проблем и избавиться от нее. Теперь Ордерион точно знал, что такие игры с мирами способны сотворить только мана и знания, хранящиеся в Небесном замке ордена. Но неудобные вопросы Верховному повелителю так просто не задашь. Говорить с Верховным должен отец. Только вот что-то стремлений к этому Ордерион пока не наблюдал.
Принц лежал в ванной, закрыв глаза, когда его руку запекло. Метка связи на коже заалела и стала болеть. Ордерион провел рукой и увидел в потоках маны Рубин. Она сидела в склепе, задрав голову к потолку, а рядом с ней лежало чье-то тело.
 
— Рубин! — в ужасе закричал Ордерион.
Рубин
— Рубин! — услышала она его голос откуда-то издалека. — Руби-и-ин!
Она открыла глаза и, увидев перед собой лицо Ордериона, тут же закрыла их.
— Она… — голос Галлахера будто раздавался со дна какой-то глубокой ямы.
— Молчи! — крик Ордериона. — Я создам новые брачные амулеты, и никто не узнает. Даже сама Хейди. Но ты должен сохранить секрет, а я сохраню вашу с Хейди тайну.
— Моя жена никогда не использовала никаких юни влюбленности! — голос Галлахера буквально скрипел. — Наши чувства настоящие!
— Я не о юни влюбленности говорю, — вторил Ордерион. — Ты перед Рубин в долгу. Помни об этом.
Мрак.
***
— Рубин…
Кто-то заботливо гладил ее по щекам, и принцесса готова была поклясться, что это Ордерион.
— Милая, проснись, — говорил его голос. — Приехали делегаты. Ты должна предстать перед ними. Ненадолго, но должна.
Рубин открыла глаза и отбросила от себя руки принца. Села.
Она находилась в своей спальне, а на стенах горели лампы.
— Что с Хейди? — Рубин повернула голову к Ордериону и прикрыла одеялом край ночной рубашки, в которую ее переодели.
— Хейди жива.
— А ее ребенок? — Рубин внимательно смотрела на Ордериона.
Принц только отрицательно покачал головой.
Рубин взглянула на свои руки: ничего. Обычные пальцы и неизмененная кожа, как будто все увиденное было лишь страшным видением. Рубин поморщилась, ощущая знакомую тяжесть внизу живота. Кажется, на ней было белье, и кто-то подложил подклад из ваты.
— Почему я здесь? — спросила Рубин. — Кто меня сюда принес?
— Мы с Галлахером нашли вас в склепе.
— Нас заперли там, — Рубин гневно посмотрела на Ордериона.
— Дверь была открыта, — он покачал головой.
— Хочешь сказать, что я вру?
— Нет, — ответил он. — Я лишь говорю, что, когда мы с Галлахером прибежали, дверь была открыта.
— Как вообще этот огромный кусок камня движется?
— Там есть скрытый механизм. Рычаги в стене находятся.
— То есть лишь бы кто не знает, как открыть и закрыть ту дверь? — спросила Рубин.
— Знают многие, особенно те, кто следят за порядком в склепе.
— Необходимо всех опросить и выяснить, кто запер нас с Хейди! — прошипела Рубин.
— Мы это сделаем, Рубин, но не сейчас, — Ордерион попытался взять ее за руку, но она снова одернула ладонь.
— Не гони меня, — попросил он, преданно заглядывая ей в глаза. — Пожалуйста.
— Я знаю, что блудные девки используют траву горемычника, чтобы избавиться от нежеланных детей. Но трава эта опасна тем, что часто на тот свет уводит…
— Откуда такие познания? — Ордерион явно не ожила услышать подобное от принцессы и насторожился.
— От учителей, — отрезала Рубин. — Делегаты в замке?
— Да, приехали с час назад. Мы сказали, что вскоре ты спустишься к ним.
— И как они отреагировали на весть, что я жива? — Рубин прищурилась.
— Они были удивлены. Настолько, что пока не передали послание от короля Дарроу, которое привезли.
Рубин кивнула.
— Сейчас я позволю твоей служанке сюда войти и помочь тебе переодеться, — предупредил Ордерион. — Затем мы спустимся в зал для пиршеств, где все тебя ждут.
— Так они уже пировать начали? — возмутилась Рубин.
— На этом настоял мой отец. И сейчас он абсолютно прав: на кону мирный договор между Туремом и Инайей. Пусть лучше делегаты будут не такими голодными с дороги.
— И слегла захмелевшими от перспектив, — кивнула Рубин и откинула одеяло. — Зови сюда Азагриэль. Я буду переодеваться.
— Рубин, ты же знаешь, что у тебя крови пошли? — тихо спросил Ордерион, не спеша покидать ее спальню.