Рубин I (СИ)

— Опасайся Миры, — шепотом произнесла Хейди. — И своей служанки: она все доносит Мире напрямую.
— Королева не производит впечатление… — начала было говорить Рубин.
— О нет, — покачала головой Хейди и пошла дальше. — Она очень опасна. Не красота усадила ее на трон подле Луара, а ум и хитрость. Ты обратила внимание на ее манеры? Откуда простолюдинка так искусно им обучена? Да и образование у нее не хуже моего. Сомневаюсь, что сиротка, воспитанная в храме волхвов, смогла бы все это постичь.
— Ее могли готовить к служению богини любви, — тихо заметила Рубин.
— Вот и Галлахер так думает. А я сомневаюсь, — перешла на шепот Хейди.
— Для чего бы ее не готовили, теперь она королева.
— Вне сомнений, — сдержанно кивнула Хейди и замолчала.
Рубин мысленно отругала себя за неосмотрительность, ведь получилось, будто она напомнила Хейди о статусе Миры и, тем самым, заставила ее прервать щекотливую тему обсуждения недостатков Ее Величества.
Не то, чтобы Рубин считала сплетни дурным тоном. О нет, дурным она считала не прислушиваться к тому, что говорят вокруг, и не делать из этого выводов. А сплетни, как водится, при любом дворе живут независимой жизнью и часто являются порождением чьих-то интриг.
Рубин нуждалась в союзниках. Но могла ли она доверять этой некогда дере, разносившей еду в трактире, пока та не встретила принца? Любая дева на ее месте приложила бы все усилия, чтобы обаять кавалера и выскочить за него замуж. Тем более, что по праву наследования трон после смерти Луара достанется именно Галлахеру, а значит, когда-нибудь Хейди сама станет королевой-консортом. В такой ситуации можно рискнуть и применить, например, юни влюбленности. С другой стороны, с такой юни за пазухой работать подавальщицей глупо. Можно было использовать грязную уловку гораздо раньше на каком-нибудь состоятельном дере, чтобы не знакомиться с жизнью простолюдинки.
Пока Рубин размышляла об этом, они с Хейди вышли к склепу, стоящему в тени сосен. Рубин взглянула на одноэтажное прямоугольное здание из гладкого серого камня, обнесенное рядами величественных колонн. Над входом красовался герб королевской семьи Инайи, выложенный мозаикой, а на каменной плите под ногами сияла гравировка: «Здесь покоятся те, кому Инайя обязана всем».
«Сколько пафоса» — подумала Рубин и благоразумно промолчала. Специально наступив на надпись, она обогнула могучую приоткрытую дверь из камня и вдохнула спертый воздух мертвой тишины.
Внутри склеп напоминал огромный гроб: такой же прямоугольный, наглухо заколоченный и погребенный во мрак многовековой истории.
Вдоль стен стояли статуи богов в полный рост. Даже Дхар — и тот находился здесь. Его статуя задумчиво взирала на ступени широкой лестницы, ведущей вниз. Рубин подошла к изваянию из мрамора и запрокинула голову, чтобы лучше разглядеть гиганта. С каким старанием скульптор передал изъеденные маной глаза и щеки бога самой Тьмы? С каким кропотливым трудом изобразил отметки силы на его лице и руках. Казалось, его мраморную мантию вот-вот сорвет с плеч ветер и унесет из этого места, оставив бога в рубахе и штанах простолюдина.
Рубин отчаянно смотрела на него и цеплялась за мысль, что, возможно, Дхар выглядит именно так, каким его изображали волхвы в древних трактатах: красивым и страшным одновременно, одним из самых величественных и, в то же время, самых приземленных из богов.
— Иногда меня пугает его внешнее сходство с Ордерионом, — Хейди остановилась рядом с Рубин.
В руках она держала масляную лампу — одну из тех, что висели вдоль стен.
— Дхар — единственный из богов, кто не смог совладать с собственной силой маны, — прошептала Рубин.
— И за это его навечно сослали в царство мертвых, — закончила мысль Хейди.
— Он ушел сам, — напомнила Рубин.
— Нигде не написано, что он сам ушел, — Хейди покачала головой и отвернулась.
— «И покинул Дхар мир живых, чтобы возглавить царство мертвых и карать за грехи, что остались безнаказанными при жизни», — процитировала Писание Рубин. — Ты права. Слово «покинул» не говорит о том, по чьей воле он так поступил. Раньше я об этом не задумывалась.
 
— И как всегда все забыли возвести рядом с ним статую Одинеллы, что отправилась следом за ним, — Хейди неодобрительно покачала головой.
Рубин замечанию Хейди улыбнулась. Действительно, о богине плутовства мало кто вспоминал. Наверное, потому, что именно из-за нее Дхар вступил в схватку с самим Дуоном и утратил контроль над маной.
— Как думаешь, почему Дхар променял дочь Дуона — великолепную и прекрасную Арим — на странную и непредсказуемую Одинеллу? — Хейди сложила руки на груди, задирая голову к мраморному лицу Дхара.
— Влюбился, — не сомневаясь, ответила Рубин. — Все же разорвать уговор о женитьбе на самой богине любви ради невзрачной Одинеллы — такого оскорбления ни Арим, ни Дуон простить не могли. И Дхар точно знал, что гнев их будет направлен прежде всего на возлюбленную.
— А если бы Дхар не смог ее защитить? — прошептала Хейди. — Как думаешь, что бы было тогда?
— Честно? — Рубин повернулась лицом к Хейди.
— Безусловно, — Хейди перевела на нее взгляд.
— Отправился бы в царство мертвых один.
Хейди лишь согласно кивнула.
— Готова идти дальше? — она указала на лестницу.
Рубин поправила шлейф траурного платья и последовала вниз.
Проход в усыпальнице был достаточно широк. А в стенах, спрятанные за плитами с гравировкой имен и дат, лежали представители великой инайской семьи. Как когда-то предки Рубин объединили племена земель Туремы в единый народ, так и эти люди создали королевство на землях Инайи.
Безусловно, история та была кровавой и устланной телами непокорных, считавших, что никто не имел права указывать им, как жить на их землях. Но сила маны и оружия оказалась на стороне тех, кто нес «порядок» и «мир» всем остальным. Теперь Великий континент разделен на четыре королевства, в каждом из которых правит свой король. А Рубин одна из тех, в ком течет кровь великих объединителей.
Хейди остановилась у одной из плит. Камень выделялся среди прочих светлым цветом и новой гравировкой. Рубин едва не поморщилась, прочитав имя Атана. Хотелось топнуть ногой и спросить у Дхара: принял бог его в своем царстве, как подобает, или простил ему грехи за величие предков и отправил вечно пировать на небесах в обители Дуона?
— Мне очень жаль, — произнесла Хейди, приняв молчание Рубин за скорбь.
— Вы были знакомы лично? — спросила Рубин, поворачиваясь к ней.
— Да. Самый веселый из трех братьев. Душа компании и очень большой шутник.
— Веришь, что я его убила? — Рубин прищурилась, глядя на Хейди.
Та внимательно посмотрела в ответ и прижала руку к животу:
— За тебя поручился Ордерион, — ответила она. — Его слово для Галлахера слишком много значит, чтобы пренебречь им.
— Принц настолько доверяет Ордериону, что готов поставить на кон твою жизнь? — Рубин вскинула брови и опустила взгляд на округлый живот Хейди.
— Галлахер не знает, что я повела тебя в склеп одна, — ответила Хейди. — Он собирался сопроводить нас с тобой после обеда, но Луар неожиданно вызвал его и Ордериона по какому-то срочному делу. Они уехали из замка и сомневаюсь, что до вечера вернутся.
— То есть ты схитрила, тут же отправив мне приглашение прогуляться, — Рубин отвернулась и задумалась. — И списала всю вину за скоропалительное извещение о встрече на нерасторопных слуг…
— Приглашение я отправила два часа назад, — Хейди покачала головой.
— Надеялась, что муж вернется и сопроводит тебя? — спросила Рубин и подошла к плите, на которой было выгравировано имя Атана.
— Нет, иллюзий по поводу быстрого возвращения супруга и его брата в замок я не питала.
Рубин коснулась пальцами холодного камня и провела ими по дате смерти Атана.
— Не думаешь, что у Луара мог быть умысел забрать сыновей из замка и оставить нас с тобой без их охраны?
— Мне неведомы помыслы Луара. Но за свою жизнь в этом месте я опасаюсь. Думаю, ты тоже.