Рубин I (СИ)

Ордерион встал из-за стола, повелевая пульсаром, размером с его кулак. Судя по реакции, вокруг собрались исключительно опытные люди, прекрасно знающие, что этот шарик света может испепелить их на месте.
— Отойди от девицы, — приказал Ордерион трактирщику.
Тот медленно отступил от нее сразу на несколько шагов.
—  А ты нож верни на место, — принц указал на нее рукой.
Чужеземка покорно опустила его на стол.
— Фрейлина, — прошептал где-то сбоку начальник заставы.
Ордерион покосился на него.
— Немая туремка — это и есть фрейлина, которую вы потеряли? — спокойно спросил принц.
— Да, — ответил тот.
Взгляд карих глаз Ордериона тут же метнулся к светловолосой девушке. «Все-таки не распутница, — подсказал внутренний голос. — Хотя, фрейлины из Туремы вполне могут совмещать ремесла. Особенно замужние».
— Вы что-то хотели написать? — Ордерион обратился непосредственно к ней.
Незнакомка кивнула.
— Возьмите мел и напишите, — разрешил он.
Она взяла мелок и начала шкрябать им по доске. Затем отошла в сторону и указала рукой на надпись: «Вы не отправили гонца в Турем с моим письмом».
— Отправим! — тут же оживился начальник заставы. — Как только найдем добровольца, который поедет в Турем, сразу же отдадим ему ваше послание!
Фрейлина повернулась к доске и написала вторую фазу: «Принцесса. Нет вестей!»
И тут Ордерион очень четко понял, к чему клонила фрейлина.
— Когда принцесса должна была направить гонца с посланием к королю Туремы? — спросил Ордерион.
Фрейлина как будто ему улыбнулась (он не был в этом уверен) и написала: «Два дня назад».
«А вот это уже плохо, — сказал ему внутренний голос. — Так плохо, что даже выпить захотелось. И впасть в грех с этой чужеземкой».
В трактир вошли воины из его отряда. Увидев пульсар, они тут же застыли.
— Девы, — Ордерион обратился ко всем распутницам сразу, — вам пора по своим делам.
Повторять дважды не требовалось. Работницы тут же подобрали юбки и друг за другом отправились к боковой лестнице, ведущей наверх.
— Подайте всем горячее питье и еду. — Принц взглянул на трактирщика, щелкнул пальцами и пульсар над головой тут же растаял. — А вы, — он повернулся к начальнику заставы, — прикажите кому-нибудь найти писчие принадлежности для…
Ордерион снова повернулся к фрейлине.
— Простите, нас не представили друг другу.
Она только вскинула руки в ответ.
— Я — воин из личного отряда Его Величества короля Луара. Дер Ериóн.
Фрейлина изобразила корявый книксен (скорее всего, специально, чтобы напомнить про оскорбление ее титулованной в Туреме особы) и написала на доске на инайском: «Сурими».
— Прошу простить меня, но Су́рими, Сури́ми или Сурими́? — уточнил Принц.
Она чиркнула мелом и поставила ударение на первый слог.
— Дéра Су́рими, — Ордерион поклонился, и его воины тоже.
Принц кланяется фрэйлине. Хотя, не впервой. Если учесть, что с официальными визитами в соседние королевства Ордерион никогда не ездил, а неофициальных было столько, что не счесть, то кланяться всем и каждому он давно привык.
— …С письменными принадлежностями для деры Сурими, — наконец, закончил фразу Ордерион и зыркнул на начальника заставы.
Тот кивнул и скрылся с глаз, а фрейлина оставила в покое мел и доску, отряхнула руки, юбку платья и подошла к Ордериону. Что-то в ней изменилось. Стати и надменности стало гораздо больше. Сейчас, глядя на ее чересчур выпрямленную спину и вскинутый подбородок, принц всерьез размышлял о том, не имеет ли он дело с мошенницей?
Почему он спутал ее с одной из развратниц? Отчего сразу не догадался, что принадлежит эта особа вовсе не к тем, кто не умеет писать и читать… Гладкая кожа и блестящие волосы есть у любой уважающей себя девы Инайи, но вот ходить, как мужик, может не каждая. А эта фрейлина вышагивала размашисто и уверенно. Да и нож схватила слишком быстро. Метнулась к нему сразу же, как будто уже просчитала, что он может в любой момент понадобиться. Откуда такие прыть и опыт?
Ордерион выдвинул стул и предложил дере присесть. Она изящно опустилась на край сидения и сложила руки на коленях.
 
— Прошу меня простить, — извинился принц, — я скоро вернусь.
Он кивнул двоим, чтобы остались охранять фрейлину, и подал знак верному другу и помощнику последовать за ним.
  
Глава 2
 
— Что думаешь, Хорн? — спросил Ордерион, как только они оказались на улице.
— Служивые совсем от рук отбились, — тот едва не сплюнул на землю. — В оружейных грязь и ржавчина. Траву скосили только у дороги и вокруг сигнальных костров. Если будет жара, как прошлым летом, высохнет все и вспыхнет — глазом не моргнут. Зато, — Хорн хмыкнул, — девки в таверне все, как на подбор. Старых нет, только молодые. И в хороших нарядах.
— Ну, девок трудно не заметить, особенно, когда вряд стоят и не идут зазывать, а ждут, когда внимание само их найдет.
— Тоже заметил? — прищурился Хорн.
— Да, за мужчинами бегать явно не привыкли, — Ордерион посмотрел на двухэтажные домики, которые стояли вдоль одной единственной дороги, проходящей через заставу. Двери в тех были новыми, добротными. Окна выкрашенными. Напротив двух сияла новая кованная ограда. Другие довольствовались ровными деревянными заборами. Конюшня тоже выглядела прилично.
— А что со смотровыми вышками? — спросил Ордерион, пристально изучая одну из них издалека.
— Я не рискнул наверх никого отправить, — ответил друг. — Боюсь, что жук древесину давно съел.
— Контрабанда? — принц перевел взгляд на Хорна.
— К волхву не ходи, — согласился тот.
— А о фрейлине что думаешь? — внезапно спросил Ордерион, чем удивил друга.
— Я о туремских девах вообще не думаю. От них болезнь подцепить можно. Атан, вон сколько лечился у волхва?
— Недолго, — ответил Ордерион.
— Но не известно, вылечился ли, — справедливо заметил Хорн. — А тут еще и немая. Когда у нее речь отняло? И если давно она с изъяном, то почему ю́ни для голоса не приобрела?
— Может, потеряла, пока по лесу от нечисти убегала? — предположил Ордерион.
— Или юни для голоса у нее и не было никогда. Тем, кому язык отрезали, волхвы такие юни не продают, — напомнил Хорн.
— Мошенница? — вернулся к своему предположению принц. — Языки отрезают за вранье и клевету. Но даже если она из осужденных, где могла грамоте научиться? — тут же задал вопрос он.
Хорн лишь пожал плечами в ответ.
Ордерион заметил спешащего по дороге начальника заставы и махнул ему рукой, подзывая к себе.
— Ты это… — Хорн понизил тон, — не рассматривай фрейлину так пристально.
Ордерион его обеспокоенности совершенно не понял.
— Ты меня знаешь. Я — не Атан, — в укор произнес Ордерион.
— Вот потому и говорю, что ты не Атан.
— Язык попридержи, — шикнул Ордерион.
— Извини, — Хорн отвернулся и замолчал, ожидая, когда начальник наконец-то доберется до них, преодолев еще каких-то пару саженей.
— Писчие принадлежности фрейлине сейчас принесут, — задыхаясь, доложил тот.
— Ее письмо королю Турема при вас? — спросил Ордерион.
— Конечно, — тот похлопал себя по нагрудному карману формы.
Ордерион молча протянул руку. Начальник нехотя достал конверт и передал ему.
— Почему сразу о послании мне не доложили? — спросил принц.
— Да как-то позабыл я о нем, — стушевался тот. — Такая суматоха, беда…
Принц и Хорн переглянулись.
— А где украшения фрейлины? И наряд, в котором ее нашли? — продолжил расспрашивать Ордерион.
— Так это… Украшений на ней и не было никаких. А платье порвано и в грязи. Моя жена сказала, что его час уже пробил.
— Платье? — переспросил Ордерион.
— Ну да, — кивнул начальник.
Принц как никто другой знал, что ехать молодожены и делегаты должны были верхом, а повозки с вещами отправили на несколько дней раньше, чтобы служащие подготовили все для ночевок в пути. Следовательно, девы должны были скакать верхом в костюмах для верховой езды, а не в платьях.