Рубин I (СИ)

— Я не знаю, — повторила Рубин и судорожно вдохнула.
— Отец считает, что моего брата убила ты, а фрейлина взяла на себя твою вину, — подытожил Ордерион. — Если это действительно твоих рук дело, никто об этом знать не должен. Никогда. Главное, молчи и настаивай на том, что видела только туман и больше ничего.
— Я не убивала Атана, — покачала головой Рубин и отвернулась.
— Мне остается только надеяться на это, — тяжело вздохнул Ордерион. — Прибытие делегатов из Турема ожидается завтра ближе к вечеру. Я пока не знаю, позволит ли тебе отец выйти отсюда до их приезда. Но когда ты встретишься с ними, держись ближе ко мне. Я тебя защищу, что бы там ни произошло.
— А что может произойти? — повысила тон Рубин.
— Все будет хорошо, — ушел от ответа Ордерион. — Ложись. Я побуду рядом с тобой, ежели ты не против.
— Все и без того уже все поняли, — пробурчала Рубин и откинулась на подушки.
— О чем ты? — улыбнулся Ордерион.
— О том, что мы постель разделили, — подсказала Рубин.
— Отцу нужно будет выторговать у Турема новый союз. Инайя нуждается в продовольствии, которое Турем может нам дать. Наш с тобой брак станет скрепой этой сделки и позволит отцу оставить тебя в Белом замке.
— Чтобы использовать, как заложницу, — закончила его мысль Рубин.
— Нам с тобой это на руку. По традиции ты должна выдержать траур в течение месяца.
— И только после первых кровей выходить замуж, — прошипела Рубин. — Я обычаи помню.
— Только выйдет накладка, если крови у тебя не пойдут.
Рубин снова села. Грозно свела брови и едва не зарычала.
— Они пойдут. На следующей неделе.
— А если нет, то нам придется ждать рождения ребенка.
— Ты так спокойно об этом говоришь, — прохрипела Рубин и повернулась к Ордериону лицом. — Волхвы могут провести обряд для установления родства дитя! И окажется, что ты вовсе не дядя, а отец!
— Сверять будут не со мной, а с моим родителем. А он, как ни крути, все равно будет дедом. Да и для того, чтобы этот обряд провести, нужны причины. Отец не станет требовать выявления родства. Ему, по большому счету, вообще наплевать, от кого ты забеременеешь. Трон унаследует Галлахер. До меня и моих детей никому нет дела.
— У меня пойдут крови и все будет хорошо, — постановила Рубин и откинулась на подушки.
— Прости, что затеял этот разговор, но лучше было все это обговорить сейчас.
— Пока крови не пойдут, ты ко мне не прикоснешься, — пообещала Рубин.
— Отчего же, — хмыкнул Ордерион. — Я знаю, что делать, чтобы ты не понесла. Хотя, если твои женские дни уже на следующей неделе, то можно вообще об этом не думать, а просто получать удовольствие.
Рубин прижала ладони к щекам, которые внезапно покраснели.
— Нет, — отчеканила она. — До кровей ты больше ко мне не прикоснешься.
— А если они не пойдут?
— Пойдут, — она повернулась на бок спиной к Ордериону.
— Упрямая… И очень соблазнительная в этой рубашке, — прошептал он.
Рубин почувствовала прикосновения его пальцев к своей спине и вздрогнула.
— Я хочу спать, — произнесла она.
— Спи, — он продолжал нежно гладить ее по спине.
Рубин пресекла всякие попытки ее возбудить, натянув одеяло на плечи.
— Моя, — прошептал ей на ухо Ордерион и прикусил мочку уха.
— Я сплю.
— Я вижу, — он стал водить носом по ее щеке.
Рубин накрылась одеялом с головой и услышала стон разочарования.
— Я сплю! — громко констатировала она и закрыла глаза.
  
Глава 12
 
Рубин
Между ног свело так сладко, что лежать спокойно Рубин больше не могла. Она потерлась ягодицами о бедра Ордериона. Он что-то спросонья пробурчал, но руку от сокровенного места не убрал, продолжая вытворять безобразие пальцами.
Ощутив сквозь шелка ночной рубашки, которая сбилась на ягодицах, весьма весомый аргумент в пользу того, что Ордерион возбужден, Рубин прикусила губу и начала активнее о него тереться.
Принц забрался к ней под одеяло, когда Рубин пыталась уснуть, из-за чего она потом еще долго мучилась, насильно держа веки закрытыми. А Ордерион, улегшись рядом, тут же отправился к богу сна на поклон! «Разве можно так издеваться?» — тогда подумала она и отругала себя за несдержанность.
 
Предупреждала Сурими, что если «это дело» понравится, то потом им захочется заниматься регулярно! Вот и результат не заставил себя ждать. Она позволила этому мужчине, который ей пока не жених, начать наверстывать упущенное за ночь. Прогнать бы его прочь! Но уж больно умело он ее в сторону глупости склонял.
Рубин уткнулась носом в подушку и простонала.
— Дева, ты меня с ума сводишь, — услышала сиплое над ухом и согнула ногу, повинуясь движению его бедра.
Ордерион плавно двинулся вперед и целиком заполнил ее тело. В этот момент Рубин поняла, что точно больше не спит. Подушки сбились где-то над головой. Она цеплялась за них, пока он стягивал с ее плеч рубашку. Обе его ладони накрыли грудь, терзая ласками пальцев соски. Прохлада простыни остужала жар, исходящий от тела, и Рубин терлась о нее, подавая бедра навстречу Ордериону.
Ночная рубашка сбилась куском ткани на талии. Сильные руки заскользили под нее, чтобы погладить живот и спуститься ниже. Все чувства разом обострились. Гладкость простыни, мягкость подушки у щеки, аромат Ордериона на наволочке, сквозняк, колышущий шторы, трение матраца об основу кровати, шелест потоков маны вокруг…
Рубин повернулась на живот, меняя положение. Желание тереться спиной о грудь Ордериона заставило Рубин разогнуться. Она оказалась практически сидящей у него на коленях, ощущая мягкий лен рубашки, которую Ордерион так и не снял.
Его волосы рассыпались по ее плечам и упали на грудь. Черные с багровым пряди смешались с бело-золотыми, радуя палитрой цветов и красок. Совместные стоны зазвучали в унисон, нарушая тишину раннего утра. Волны света, исходящие из ее тела, смешивались с маревом маны вокруг и прошивали Ордериона насквозь, даря новое удовольствие. И все ритмично, и так просто, будто именно для такого единения оба были рождены.
Вибрация разошлась волнами от живота Рубин, охватывая трепещущее тело и выбивая из груди весь воздух. Принцесса запрокинула голову, оглашая этот момент гортанным стоном и чувствуя, как Ордерион рассыпается в пыль вместе с ней.
На кровать рухнули синхронно: Ордерион со спущенными штанами, а Рубин с рубашкой, обмотанной вокруг талии. Не хотелось ничего говорить. Было лень даже шевелиться. Нега охватила тело и зазывала провалиться в новый сон.
— Так хорошо не бывает, — услышала Рубин рядом с собой низкий бархатный голос.
— Тебе виднее, — только и смогла ответить она.
— Моя дева… — руки, испещренные знаками силы, оплели талию, — ты так прекрасна поутру. О каких раздельных спальнях ты речи вела?
— Не помню, — призналась Рубин.
— Вот и не вспоминай, — произнес он и прижался губами к ее шее.
Кажется, она уже не против и повторить…
Щелчок замка, шаги, непонятный сдавленный возглас.
— Извините, Ваше Высочество, Ваше Высочество, — промямлила Азагриэль и закрыла распахнутую настежь дверь спальни.
Шаги. Звук захлопывания другой двери. Щелчок замка.
— Дхар меня побери, — прошептала Рубин, даже не пытаясь пошевелиться.
— Тебя в его царстве не примут, — промычал Ордерион ей в шею.
— Возьмут с распростертыми объятиями! У тебя только зад голый был виден. А я вся, как на ладони.
— Ты в моих объятиях, — уточнил Ордерион, потираясь носом о ее щеку. — И поверь, великолепнее вида быть не может.
— Думаешь, я ее впечатлила? — хмыкнула Рубин.
— Ну, прислали ее сюда именно за впечатлениями, так что рискну предположить, что самые смелые ожидания ты превзошла.
— А так хотелось сойти за приличную вдову, — наигранно вздохнула Рубин.
— Неприличная вдова в твоем лице интересует меня куда больше, — он прижался к ней бедрами, позволяя ощутить масштабы этой заинтересованности.