Предатель. Больше не твоя (СИ)

— Я приехал не один, — произносит Эмиль, будто почувствовав моё присутствие за спиной. Всегда чувствовал, всегда знал, когда я рядом…
— Не один? — удивляется его старший брат.
— Да, не один. Проходи, — он слегка поворачивает голову, давая мне знак войти.
Собрав всю свою гордость, делаю шаг вперёд. Вхожу в гостиную с высоко поднятой головой, останавливаясь рядом с Эмилем. Его мать стоит неподалёку, отец и братья держатся чуть поодаль. Невестки столпились у стола, и среди них та, кого я когда-то считала почти сестрой.
  
— Добрый вечер, — бросаю холодно, не удостаивая никого взглядом.
  
Глава 35
 
В стороне на полу играют дети. Троих из них я знаю, но самый маленький — незнакомец. На вид ему около года, и он с любопытством разглядывает меня своими большими глазами.
— Ди? — слышу потрясённый шёпот некогда близкой подруги. Через пару мгновений она уже сжимает меня в объятиях. — Ди, боже, это ты… Ди…
Она рыдает, уткнувшись в моё плечо, а я стою неподвижно, подавляя собственные слёзы. Не отвечаю на её объятия, просто терплю, ожидая, когда она отступит.
Внезапно маленький мальчик на полу начинает громко плакать. Сабир подходит к нему, берёт на руки и пытается успокоить, но ребёнок продолжает рыдать.
Это словно удар под дых — осознание, что это сын Алины. Сердце сжимается от боли и тоски. Зачем Эмиль привёз меня сюда? Зачем заставляет смотреть на всё это? Зачем так мучает?
— Кажется, твой ребёнок плачет и просится к маме. Иди к нему, — говорю холодно, отстраняя её руки.
— Ди, я…
— Ребёнок! — перебиваю её, глядя прямо в глаза и кивая на малыша.
Она, сжав руки у рта, медленно пятится к мужу и сыну. Забрав ребёнка, замечает, как Сабир пытается положить руку ей на плечо, но она резко сбрасывает её и отступает на шаг. Ирония ситуации жжёт изнутри, но я сдерживаю желание усмехнуться.
— Добро пожаловать, дочка, — первым нарушает молчание свёкор.
Остальные лишь молча смотрят, отводя глаза при встрече с моим взглядом. Даже Руслан, который когда-то унизил меня.
— Не уверена, что с добром пожаловала, — позволяю себе усмешку, поворачиваясь к Эмилю. — Я заберу вещи и поеду в гостиницу.
— Нет! Ты останешься здесь как моя законная жена.
— Хорошо, где моя комната?
— Наша комната! — его тон не допускает возражений.
Закрываю глаза на мгновение, делаю глубокий вдох и спокойно спрашиваю:
— Где наша комната?
— Там же, где и раньше, — отвечает уже тише, без прежнего напора.
— Поняла, — киваю и тяну ручку чемодана, но Эмиль перехватывает мою руку.
— Я подниму.
Пожав плечами, молча покидаю гостиную. Не желаю больше находиться с этими людьми в одном помещении. И без того придётся делить с ними дом, а возможно, и трапезы. Уверена, Эмиль заставит меня появляться за общим столом.
Поднимаюсь по знакомой лестнице на второй этаж, словно перенеслась в прошлое. Вот она — дверь нашей комнаты. Той самой комнаты, которую мне обещали как наше будущее гнёздышко.
Медленно касаюсь дверной ручки, будто боясь нарушить хрупкое равновесие времени. Открываю дверь — и словно возвращаюсь на два года назад. Всё то же самое: те же шторы, та же мебель, тот же ковёр на полу. Только одна деталь изменилась — моя фотография у кровати слева.
Подхожу ближе, беру снимок в руки. Этот кадр Эмиль сделал в день нашей свадьбы — той самой, которую мы тайно зарегистрировали, никому не сказав. На фото я совсем другая — наивная, доверчивая девочка, верящая в вечную любовь. Та Ди, которую эта семья, которую сам Эмиль безжалостно растоптали.
Ставлю фотографию на комод лицом вниз. Не хочу видеть ту наивную девочку. Её больше нет.
— Твои вещи, — раздаётся голос от двери. — Отдохни перед ужином.
— Я не голодна, — отвечаю, едва повернув голову, чтобы увидеть его силуэт.
— Диана, я не спрашиваю. У тебя есть час времени! — ставит жёсткий ультиматум и уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Опускаюсь на кровать, закрываю лицо руками. Позволяю себе всего пару слезинок. Как же тяжело быть холодной, быть бесчувственной! Господи, какая же я слабая!
  
Глава 36
 
Эмиль
Держа ручку чемодана, смотрю, как Диана уходит. Она даже не попыталась ни с кем поговорить, сразу же постаралась скрыться от всех. Я знал, что так будет, когда вез её сюда, но всё равно надеялся, что она останется. Что выслушает всех.
— Она не простила? — спрашивает Асад, мой средний брат.
— По ней не видно? — едко замечает его жена Айка.
— Я сейчас вернусь, — бросаю им и поднимаюсь в нашу комнату с нашими вещами. Вижу, как она смотрит на свою фотографию, а потом переворачивает её лицом вниз. Не хочет видеть даже себя прежней — ту беззаботную, милую Ди.
Знаю, что она откажется от ужина, но не могу позволить ей закрыться в комнате. Мне нужно, чтобы она поговорила со всеми. Нам всем нужно закрыть эту тему раз и навсегда.
Сажусь за стол к семье.
— А её бабушка как отреагировала? — спрашивает отец.
— Никак. Я с ней ещё не виделся. Ди категорически против того, чтобы я приближался к ней.
— И как вы собираетесь жить?
— Не знаю, отец! Не знаю. У меня не получается до неё достучаться. Она закрылась так крепко, что я не могу найти путь к её сердцу.
Потираю лицо с досадой.
— Ломай, — пожимает плечами старший брат.
— Мало же ты уже сломал, предлагаешь добить? — язвлю, глядя на него. — Может, сам пойдёшь и сделаешь это? Как два года назад?
— Ты отлично знаешь, что я защищал своего брата! — стукает кулаком по столу, отчего чашки звякают.
— Только защищал ты меня не от того человека, братец! Нужно было за мамочкой следить и от неё защищать.
— Эмиль! — строго повышает голос отец.
Как всегда, он на стороне матери. А я… Я должен был поступить так же — наплевать на всё и уйти с Ди с этой дурацкой свадьбы.
— Он прав, — шепчет мама, всхлипывая.
Но что толку в её слезах? Они не вернут мне мою жену. Не вернут ту наивную, любящую Ди, которую я когда-то знал. Ту, которую, как мне кажется, сам же и разрушил.
— Ненавижу вас всех! — вдруг срывается с губ Алины, её голос дрожит от переполняющих эмоций, а слёзы катятся по щекам. — А тебя — больше, чем кого-либо! — она яростно тычет пальцем в грудь Сабира. — Будь проклят тот день, когда я связалась с тобой и потащила туда Ди! Ненавижу!
Не в силах больше сдерживать эмоции, она подхватывает сына на руки и, словно вихрь, покидает гостиную. Её шаги эхом отдаются в тишине. В ту же секунду кулак Сабира с оглушительным треском врезается в стену. Сквозь стиснутые зубы вырывается поток ругательств. Только я понимаю истинный смысл происходящего.
— И что это было? — недоумённо вопрошает жена старшего брата, искренне не понимая происходящего. — Она ведь сама не поехала за подругой! Сама была на нашей стороне. И теперь смеет говорить нам такое?
— Она никогда не была на вашей стороне! — мой горький смех звучит как приговор. Глядя ей прямо в глаза, я произношу: — Сабир угрозами заставил её остаться с ним. Обещал отобрать ребёнка и навсегда лишить её возможности видеться с ним.
— Что⁈ — голос отца взвивается до крика, его глаза в шоке впиваются в опущенную голову кузена. — Сабир, это правда? Ты действительно угрожал ей? Заставил остаться насильно?
— Да, дядя, — тихий, полный раскаяния голос брата раздаётся из-под опущенной головы.
— До чего же вы бессовестные! — отец вскакивает, его крик разносится по всему дому. — Вы разрушили жизни этих девочек! Если взяли на себя обязательства — должны были их защитить! А вы… Мне стыдно, что вы мои дети! Позор на мою голову — вырастить таких безнравственных людей! Я всю жизнь стремился быть честным и справедливым, вкладывал эти ценности в вас, но никто не усвоил их! Жена, зная мои принципы, совершила подлость за моей спиной. Сыновья, которым я день и ночь твердил о порядочности, достоинстве, чести — вы сделали всё, чтобы упасть в моих глазах! Ни один из вас не оправдал моих надежд! Ни один! Если эти девочки сейчас попросят меня увести их отсюда и разорвать все связи с вами — я сделаю это без колебаний!