Под прицелом

Несмотря на то, что Сэм и Дом были в деле и подвергались немалой опасности, шпионя за террористом, им нравилось находиться на улице, потягивая кофе на солнце. Последние несколько дней они выходили только ночью, и то посменно. Остальное время они работали из квартиры-студии напротив шикарного дома с высокими стенами, который снимал эль Дабусси в престижном районе Замалек. Они проводили долгие дни и ночи, заглядывая в телескопы, фотографируя посетителей и поедая рис и баранину в таких количествах, что оба навсегда разлюбили рис и баранину. 
  
Но Сэм и Дом, а также их команда поддержки в «Кампус», твёрдо знали, что эта работа важна. 
Хотя Мустафа эль-Дабусси был египтянином по рождению, он жил в Пакистане и Йемене последние пятнадцать лет или около того, работая на «Революционный Совет Омейядов». Теперь, когда РСО был в полном беспорядке из-за исчезновения их лидера и ряда недавних успехов разведки, приписываемых ЦРУ и другим агентствам, эль-Дабусси вернулся домой, якобы работая на новое правительство на какой-то бумажной работе в Александрии. 
Но «Кампус» узнал, что в этой истории есть еще кое-что. Джек Райан-младший изучал список известных игроков РСО, пытаясь выяснить, где они находятся и чем занимаются сейчас, используя как секретные, так и открытые разведданные. Это была сложная работа, но она завершилась открытием того, что МЭД, как Мустафу эль-Дабусси называли в «Кампус», получил работу «без явки» от членов «Братьев-мусульман», которые держали в руках власть в некоторых частях Египта. Дальнейшее расследование показало, что МЭД был назначен ответственным за создание пары тренировочных лагерей недалеко от границы Египта с Ливией. Согласно секретным документам ЦРУ, якобы план состоял в том, чтобы египетская разведка обучила гражданское ополчение Ливии, превратив его в нечто вроде настоящих национальных сил обороны. 
Но некоторые в ЦРУ и все в «Кампусе» считали, что это ложь. История МЭД’а показывала, что его интересовала только поддержка террора против неверных; он не казался подходящим кандидатом для подготовки ополченцев в Северной Африке. 
Поэтому, когда «Кампус» обнаружил закодированное электронное письмо с аккаунта сотрудника МЭД, в котором говорилось, что эль-Дабусси проведет неделю в Каире, встречаясь с иностранными партнерами, которые будут помогать ему с его новым «предприятием», Сэм Грейнджер, руководитель операций, немедленно отправил Сэма Дрисколла и Доминика Карузо сфотографировать тех, кто приходил на встречу с МЭД в его арендованном доме, в надежде получить лучшее представление о реальной цели этих новых лагерей. 
Пока американцы сидели за своим столиком и притворялись не более чем скучающими туристами, они рассуждали о турецком кофе, который пили. Они согласились, что напиток невероятно хорош, хотя у обоих были похожие истории о том, как они случайно набрали полный рот горькой гущи, которая собралась на дне чашки, когда пробовали его в первый раз. 
После того, как их кофе был выпит более чем наполовину, они вернулись к своей работе. Они по очереди заглядывали в темную комнату через переулок. Сначала просто небрежно скользили глазами. Через минуту стало понятно, что они в безопасности: никто из шести мужчин за столом не уделил им нежелательного внимания. 
Дом вытащил свой футляр для солнцезащитных очков из кармана джинсов и положил его на стол. Он открыл верхнюю часть, а затем отогнул прокладку и ткань с внутренней стороны крышки. Это открыло крошечный ЖК-экран, и экран проецировал изображение, снятое двенадцатимегапиксельной камерой, спрятанной в основании футляра. Используя свой мобильный телефон, он передал сигнал Bluetooth на скрытую камеру. С помощью сигнала он смог увеличить зум на камере, пока на ЖК-мониторе не появилось идеально обрамленное изображение шести мужчин за двумя столами. Пока Эль Дабусси и двое его приспешников курили шишу и разговаривали с тремя мужчинами за соседним столом, Карузо сделал десятки цифровых снимков с помощью скрытой камеры на столе, используя кнопку фото на своем мобильном телефоне. 
Пока Дом сосредоточился на своей работе, стараясь не показывать, что он сосредоточен, Сэм сказал: 
— Эти новые парни — военные. Здоровяк посередине, тот, что спиной к стене, — старший офицер. 
— С чего ты так решил? 
— Потому что я был военным и не был старшим офицером. 
— Верно. 
Дрисколл продолжил: 
— Не могу объяснить, откуда я знаю, но он, по крайней мере, полковник, может быть, даже генерал. Я бы поспорил на это. 
— Он не египтянин, это точно, — сказал Дом, убирая камеру обратно в карман. 
Дрисколл даже не пошевелил головой. Вместо этого он изучал плотную, влажную гущу на дне своей кофейной чашки. 
— Он пакистанец. 
— Это было мое предположение. 
— У нас есть фотографии, не будем испытывать судьбу», — сказал Сэм. 
— Согласен,— ответил Дом. — Мне надоело смотреть, как другие обедают. Пойдем, найдем что-нибудь поесть. 
— Рис и баранина? — угрюмо спросил Сэм. 
— Лучше. Я видел Макдоналдс у метро. 
— Это Маклэмб. 
5 
Джек Райан-младший припарковал свой Хаммер на отведенном ему парковочном месте на стоянке Хендли Ассошиэйтс в 5:10 утра. Он с трудом выбрался из большой машины. Его мышцы болели; порезы и синяки покрывали его руки и ноги. 
Он прохромал через заднюю дверь здания. Ему не нравилось приходить так рано, особенно учитывая, насколько он был измотан этим утром. Но у него была важная работа, которая не могла ждать. В этот момент на месте было четверо оперативников, и хотя он искренне желал быть там с ними, Райан знал, что его обязанность — предоставить им наилучшую разведывательную информацию в реальном времени, чтобы сделать их тяжелую работу если не проще, то хотя бы не сложнее, чем она должна быть. 
Он прошел мимо охранника на стойке регистрации в холле. Что касается Джека, охранник был странно бодр и внимателен в этот неласковый час. 
— Доброе утро, мистер Райан. 
— Привет, Билл. 
Обычно Райан не приходил раньше восьми, и к тому времени Билл, отставной старший сержант сил безопасности ВВС, передавал свой пост Эрни. Райан встречался с Биллом всего пару раз, но он казался рожденным для своей работы. 
Джек-младший поднялся на лифте, прошаркал по темному коридору, бросил свою кожаную сумку-мессенджер в своей кабинке и направился на кухню. Там он заварил кофе, а затем полез в морозильник и вытащил пакет со льдом, который в последнее время часто использовался. 
Вернувшись за стол, пока варился кофе, он включил компьютер и лампу. За исключением Джека, нескольких айтишников, которые работали круглосуточно, аналитическо-переводческого подразделения третьей смены и охранников на первом этаже, здание будет мертво еще как минимум час. Джек сел, поднес лёд к челюсти и положил голову на стол. 
— Вот дерьмо, — пробормотал он. 
Пять минут спустя кофеварка вылила последнюю каплю в кофейник как раз в тот момент, когда Райан схватил кружку из шкафчика, вылил в неё дымящуюся черную жидкость и похромал обратно к своему столу. 
Он хотел вернуться домой и лечь, но это был не вариант. Неурочные тренировки, через которые прошел Райан, надрывали ему задницу, но он знал, что ему не грозит реальная опасность. Его коллеги на поле были в опасности, и его работа заключалась в том, чтобы помочь им. 
И инструментом, помогающим им, был его компьютер. А точнее, это были данные, которые параболические тарелки на крыше и антенная ферма Хендли Ассошиэйтс извлекали из эфира, данные, которые дешифровщики и суперкомпьютер мэйнфрейма декодировали из почти постоянного потока зашифрованной информации. Ежедневная утренняя рыбалка Джека получала свой улов из трафика данных от ЦРУ в Лэнгли, от Агентства национальной безопасности в Форт-Миде, от Национального центра по борьбе с терроризмом в Либерти-Кроссинг в Маклине, от ФБР в округе Колумбия и от множества других агентств. Сегодня он увидел, что ему нужно было проработать особенно много даже в столь раннее утро. Большая часть этого трафика приходила в Лэнгли из дружественных стран за рубежом, и именно его он приехал пораньше, чтобы просмотреть.