Греши и страдай (ЛП)

— Да неужели? — блеск в ее глазах подтолкнул меня к продолжению. — Например?
Я искал в разбитом мозгу что-нибудь грязное, но проклятая головная боль запятнала все.
— Мне нравится, как ты издаешь тихие звуки, когда я внутри тебя, но они действуют как гребаные пушки в моей груди, — я снова толкнулся, оставаясь в моменте и не думая о непреодолимом давлении в моем черепе.
Блять, все давалось с усилием. Мой язык был нечетким и заплетался. Согласные и прилагательные играли в прятки в моем отчаявшемся сером веществе.
— Я люблю твою киску. Мне нравится размер твоей груди. И мне нравятся твои шрамы.
Она дернулась.
— Мои шрамы?
Я не переставал покачивать бедрами, пока прослеживал ее ожоги, ощущая странные бугры и гладкость кожи, которая прошла через многое.
— Я люблю их, потому что это показывает, насколько ты сильна. Что ты выжила. Что ты чертовски храбрая. И чистая. И сексуальная. И моя. Все, черт возьми, моя.
Я снова качнул бедрами. Мои яйца готовы взорваться.
Понизив голос до шепота, я коснулся ее татуировки.
— Я люблю твои чернила. Я люблю сказку, которую ты нарисовала. Мне нравится, что твое сердце никогда не забывало меня, что бы твой разум ни пытался скрыть.
— Никогда, — изогнула спину Клео, вдавливая разноцветные узоры в мою ладонь. — Я никогда не смогу тебя забыть.
Пальцы Клео сильнее работали на клиторе, ее дыхание стало прерывистым.
— Боже, не останавливайся. Не останавливайся.
Я не остановился.
Мы оба.
Стол скрипел, ножки царапались о деревянный пол, но все остальное не имело значения.
Подтянув ее к себе, я обнял ее за спину и приблизил ее лицо к себе.
Я поцеловал ее. Жестко. Наши языки соединились, дыхание синхронизировалось, и это были только мы — только сейчас.
Я не мог больше сдерживаться. Мне нужно было кончить. Мне нужно было наполнить эту женщину. Ее тело выгнулось в бесстыдной безмолвной мольбе.
Клео словно превратилась из жидкости в лаву, когда ее оргазм взорвался вокруг меня.
— Вот дерьмо!
Сокращение ее внутренних мышц не оставило мне выбора, когда мой оргазм рвался к существованию.
«Дерьмо, дерьмо. Не теряй сознание».
Боль была мучительной, угрожая расколоть мою голову давлением.
Я застонал, когда Клео помассировала мне затылок, как будто поняла мои пытки.
Я поддался ее магии.
И отпустил.
Изысканная агония пронеслась по моему члену и расплескалась внутри нее. Мои толчки стали беспорядочными, вбиваясь в ее скользкую киску, погружаясь снова и снова.
Ее живот напрягся. Ее губы пожирали меня. Ее ноги сжались вокруг меня.
Мы кончили вместе.
Мой оргазм прошел сквозь головные боли и синяки, сделав меня вялым.
Мы не двигались.
Черт, я не мог пошевелиться.
Я бы навсегда остался в ее объятиях, склеенный липким удовольствием и любовью. Но у меня зазвонил телефон, вибрируя о колено, все еще лежавший в кармане джинсов.
Клео мягко рассмеялась.
— Слава богу, что некоторые имеют приличия подождать и не мешать, — улыбнулась Клео, лежа на столе. — Не думаю, что я смогла бы выдержать два случая, когда ты прервался на полпути.
Я поморщился.
— Когда ты позволишь мне пережить это?
Она улыбнулась.
— Никогда.
Затишье безмятежности и удовольствия заставило мою боль значительно утихнуть. Сжав основание своего члена, я вытащил его и натянул свои боксеры и джинсы.
— Я не хотел останавливаться. Я потерял сознание. Есть разница.
Телефон зазвонил громче, пронзительно.
— Ты собираешься ответить?
— Возможно, нет.
Вытащив из кармана устройство, разрушающее мир, я посмотрел на экран.
Дерьмо.
— Но если подумать, я должен.
Клео сузила глаза, когда я похлопал ее по колену и отошел, неловко пытаясь застегнуть джинсы одной рукой.
— Килл слушает.
— Мистер Киллиан. У нас на связи мистер Сайрус Коннерс. Вы принимаете звонок из тюрьмы штата Флорида?
Я бросил взгляд на Клео. Я действительно не хотел, чтобы она подслушивала, но ничего не мог поделать.
— Да. Принимаю.
Пока я ждал, ужасная музыка ожидания терзала мои барабанные перепонки. Вчера я позвонил Уоллстриту, чтобы сообщить ему новый график нашего плана. Я ожидал его звонка, но только не сразу после секса.
 
— Килл, мой мальчик.
Старинный шарм и безупречное произношение голоса Уоллстрита струились по телефону.
— Как там дела? — продолжая расхаживать по конференц-залу, я бросил попытки застегнуть штаны и сосредоточился на разговоре. — Что-нибудь еще слышно о слушаниях по твоему условно-досрочному освобождению?
Клео спрыгнула со стола и натянула джинсы.
— Да, собственно говоря. Есть хорошие новости. Апелляция прошла успешно. Мне сказали, что может быть вынесен положительный вердикт. Однако я могу ждать их ответ месяцами, поэтому пока не буду заказывать воздушные шары или фейерверки.
Я усмехнулся.
— Что ж, ты достаточно отсидел. Пора возвращаться домой.
Наряду с местью наш долгосрочный план принесет пользу Уоллстриту и всем остальным мужчинам и женщинам, которые допустили ошибку и заплатили за это: исправившимся преступникам, забытым солдатам, мятежникам общества, вплоть до трудолюбивых бедняков и граждан среднего класса, у которых в прошлом не было скелетов, а просто не повезло родиться в системе, которая высасывала их досуха.
То, как управляли этой страной — этим миром, — вызвало у меня кровавую ярость.
Об этом было его послание.
Было бы уместно, если бы его освободили вовремя, чтобы помочь мне закончить — предстать перед всеми и объявить, что есть другой путь, чем тот, которым нас кормили с ложечки грязные политики.
— Грассхоппер сообщил мне, что ты встретишься с мистером Самсоном через несколько дней.
— Да.
— А ты разобрался с «Кинжалом с розой»?
Я потер щетину на подбородке.
— Не совсем разобрался. Но скоро. Ублюдки сбежали.
— Я знаю, куда они сбежали.
Моя кровь замерзла от возмездия.
— Идеально. Скажи-ка.
Уоллстрит на мгновение замолчал.
— Резиденция «Ночного Крестоносца». Большинство членов Клуба отсиживаются там, но другие разделились и ушли в одиночку.
— Что?! Мы расплатились с ними. Шлюхи, деньги. Как они, черт возьми, посмели отступить от своего слова!
— Я знаю. Я ожидаю, что ты строго накажешь их, — голос Уоллстрита был обволакивающе-темным.
Я сжал кулаки. О, они будут сурово наказаны — урок за чертовым уроком. Тяжело дыша, я вздрогнул от давления в голове.
— Мне нужно беспокоиться о других?
— Нет.
Я повернулся лицом к Клео, почувствовав ее присутствие позади себя. На ее губах мелькнула нерешительная улыбка, глаза были полны беспокойства из-за моей вспышки.
Отведя взгляд, я успокоился.
— Слушай, у меня все под контролем. Я сообщу тебе, когда увижу Самсона.
— Я не сомневаюсь, что ты справишься с этим без труда, Килл. Ты всегда это делаешь.
Клео подошла ближе.
Я обхватил пальцами ее запястье и притянул к себе. Она прижалась к моей груди, ее теплое тело действовало как болеутоляющее на мою голову, успокаивая мой гнев из-за очередного гребаного предательства.
— Грассхоппер также рассказал мне о сотрясении мозга. Повлияло ли это на твои сделки?
Дерьмо. Он всегда знал. Я никогда ничего не мог скрыть от него.
Информационная магистраль Грассхоппера.
Зажмурив глаза, я пробормотал:
— Становится лучше. С каждым днем все становится легче.
«Бред сивой кобылы».
Клео прижалась ко мне, ее небольшой вдох отозвался облегчением.
— Ну, следи за этим. Твой мозг слишком драгоценен, чтобы рисковать.
Я сжал телефон покрепче.
— Что-нибудь еще? Мне надо идти.
Я отпустил Клео и отошел.
— Сегодня у Клуба вечеринка. Мы опаздываем.
Уоллстрит откашлялся.
— Нет, больше ничего. Буду держать тебя в курсе, если получу хорошие новости, на которые я надеюсь. И с нетерпением жду твоего звонка по поводу Самсона.