Хозяин антимагии (СИ)

Но можно ли им доверять? Управляющий литейным цехом, который исчез, был из рода Бадаевых. Теперь нужно посмотреть, что происходит в лаборатории, которой управляли Гурьевы.
Ворота лаборатории оказались закрыты. Небольшие, но крепкие, они были защищены опущенной герсой. Как только бричка подъехала, нас встретила охрана.
— Кто такие? — грубо спросил один из стражников, выходя из караулки. — Проезда нет!
  
— Халоп, а ты по родовым гербам на карете не видишь? — Потап выпрямился, стараясь звучать уверенно. — Откройте ворота немедленно!
— Барон? — стражник усмехнулся, но в его глазах мелькнула неуверенность. — А доказательства будут?
Я вышел из кареты и даже не знал радоваться такой дотошной охране или, напротив, огорчаться.
— Ты знаешь, кто я такой? — мой голос прозвучал холодно, но с явной угрозой. — Открывай ворота, пока я не решил, что делать с твоей наглостью.
Стражник замялся, обменявшись взглядами с товарищами. Через мгновение герса медленно поднялась, и ворота со скрипом открылись. Но как только мы заехали на территорию, металлическая герса сразу же опустились, а в нашу сторону нацелились стволы десятков ружей.
Лаборатория, которая должна была стать оплотом нашей семьи, теперь казалась крепостью, захваченной врагом.
— Что за чертовщина? — прошептал я, оглядываясь по сторонам.
Потап, сидевший рядом, выглядел не менее встревоженным.
— Ваше благородие, — тихо сказал он, — что-то здесь не так. Охрана ведёт себя слишком нагло. Как будто они здесь хозяева.
Может, кто-то уже захватил контроль над лабораторией? Но зачем тогда нас пропустили?
— Ваше благородие, вы куда? — встревожился Потап.
— Сиди в повозке, не высовывайся, — отрезал я, выходя наружу.
Оглядевшись, сразу заметил, что стражники не опускали ружий, их взгляды были настороженными, почти враждебными. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это была не просто демонстрация силы, это был вызов.
— Кто здесь главный? — громко спросил я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё кипело от гнева.
Из тени здания вышел высокий мужчина в халате, надетом поверх костюма. Лицо его было знакомо: Иван Дмитриевич Гурьев, один из братьев, отвечавших за лабораторию. Сейчас его обычно дружелюбное выражение сменилось настороженностью.
— Барон Пестов, — произнёс он, слегка наклонив голову, но в его голосе не было ни капли прежнего уважения.
— Ещё не барон, но стану, как только пройду инициацию. Пока можете звать меня просто Кириллом Павловичем.
— Как скажете, Кирилл Павлович, — он саркастически улыбнулся. — Мы не ожидали вашего визита.
— Очевидно, — сухо ответил я, оглядывая стражников, — иначе вы бы меня не так встретили. Что здесь происходит, Иван Дмитриевич? Почему моя лаборатория превратилась в крепость, а люди направляют оружие на хозяина?
Гурьев замялся, обменявшись взглядом с одним из стражников.
— Времена изменились, барон, — наконец сказал он, игнорируя просьбу не называть меня так. — Так как ваш отец задолжал, литейный цех перешёл к Скрабелям, вот мы и усилили меры безопасности. Вы же понимаете, в таких условиях не бывает чрезмерной осторожности.
— Усилить меры безопасности? — я едва сдержал саркастическую усмешку. — И это подразумевает угрозы мне?
— Мы не угрожаем, — быстро ответил Гурьев, но его голос звучал неубедительно. — Просто защищаем свои интересы.
— Свои интересы? — я сделал шаг вперёд, и стражники напряглись, поднимая ружья выше. — Вы забываете, кто здесь хозяин, Иван Дмитриевич. Эта лаборатория, как и всё остальное, принадлежит роду Пестовых. И если вы думаете, что можете воспользоваться ситуацией, чтобы отобрать то, что вам не принадлежит, то вы сильно ошибаетесь.
Гурьев сжал губы, но не ответил. В его глазах что-то мелькнуло: страх, сомнение, а может даже злость. Понял, что ситуация гораздо серьёзнее, чем я думал. Здесь что-то происходило, и нужно выяснить что как можно скорее.
— Хочу увидеть отчёты, — резко сказал я. — И поговорить с вашим братом. Прямо сейчас.
Не обращая внимания на охрану, пошёл ко входу в лабораторию.
— Кирилл Павлович, вы куда направились? — раздражённо сказал Иван Гурьев.
— Я? — приподняв бровь недовольно повернулся к нему. — Я иду в кабинет своего отца. А вот почему вы ещё не бежите за отчётами, не понимаю.
Гурьев кивнул, но сделал это как-то медленно и с неохотой.
— Как скажете, барон. Но, пожалуйста, поймите: времена действительно изменились.
— Времена меняются, — холодно ответил я, — но долг и верность остаются. И я надеюсь, вы об этом помните.
Потом я повернулся к карете и махнул Потапу, чтобы следовал за мной. Не дожидаясь слугу, направился к зданию лаборатории, чувствуя, как стражники взглядом следят за мной. Потап быстро нагнал меня и пошёл рядом, его лицо было бледным, но он старался держаться уверенно.
— Ваше благородие, — тихо сказал он, — будьте осторожны. Здесь что-то не так.
— Я знаю, — ответил я, не замедляя шага. — Но я не намерен играть по чьим-то правилам, а мне их явно сейчас пытались навязать. Посмотрим, как далеко они готовы зайти.
 Глава 6 
В кабинете отца я почувствовал себя чужим, но теперь это мой кабинет, и нужно осваиваться.
Раньше тут всем командовал дед, и его влияние всё ещё чувствовалось. Массивный стол, выполненный из железного дуба, казалось, хранил в себе отголоски его решений и приказов. Десять лет тому назад дед полностью отошёл от производственных дел и перебрался в центральную колонию, где преподавал алхимию в магическом университете. Его дух словно витал в воздухе, смешиваясь с запахом старого дерева и пыли.
Влияние же отца в кабинете ощущалось в мелочах: небольшие портреты матери, мои и сестёр, стоящие в рамках на столе, дорогие письменные принадлежности, которые он бережно хранил, и толстая амбарная книга, которую папа всегда возил с собой. Эта книга с потрёпанными углами, но всё ещё крепкая, лежала передо мной, напоминая о привычке отца записывать каждую деталь, каждую сделку.
Кабинет был в запустении. Пыль покрывала полки, уставленные книгами по алхимии и минералогии, а на полу валялись бумаги, словно их бросили в спешке. Массивный стол, заваленный документами, казался островом порядка в этом хаосе. Я сидел за ним, разглядывая десять мешочков с золотыми, которые Гурьевы положили передо мной.
Взял один из мешочков, ощутил его вес. Чуть меньше килограмма, значит, стандартная фасовка по тридцать монет. Итого триста золотых монет. Получается, передо мной лежало чуть больше девяти килограммов золота. В десять раз меньше, чем должно быть.
— Это всё? — спросил я, подняв глаза на Ивана Гурьева.
Он стоял напротив, его брат Осип чуть позади. Оба выглядели напряжёнными, но старались не показывать этого.
— Ваше благородие, — начал Иван, слегка наклонив голову, — времена тяжёлые. Сырьё дорожает, поставки задерживаются, а спрос на зелья упал из-за князя Евдокимова. Он завалил своими второсортными зельями весь рынок. Мы сделали всё, что могли.
— Князь Евдокимов? — переспросил я, откидываясь на спинку стула. — Расскажите подробнее.
Иван обменялся взглядом с братом.
— Этот род перебрался сюда с «большой земли» больше пятидесяти лет назад, но у них есть влиятельные покровители, — Иван показал указательным пальцем в потолок. — Сначала они были никем, а теперь постепенно захватывают власть. Ставят своих людей на ключевые посты, а те пропихивают их продукцию, алхимию, сукно — всё что угодно.
— А что с нашими лавками? — спросил я, листая амбарную книгу.
Иван замялся и тяжело вздохнул, словно готовясь выдать мне очередную плохую новость.
  
— Где Павлов? — спросил я, вспомнив о третьем вассале, который курировал закупки и наши магазины в городе.
— Николай Константинович уехал на фронтир, — ответил Осип, — чтобы провести переговоры с гильдией охотников о более выгодных закупочных ценах на ингредиенты из монстров.