Выпускник. Журналист (СИ)

Если и это тело порешат, где мне обитать?
Похоже, там, откуда я сюда попал, моего тела больше не существует. Внедорожник раскатал его всмятку.
Значит, будем биться за то, что имеем!
— Ты не стесняйся, я уже в курсе, что там было.
— Я не стесняюсь, — жму плечами.
Просто не в курсе, — хочу добавить, но помалкиваю.
— Сам слышал в прошлый раз ваш разговор с Гришкой Ковалевым.
— Который разговор? — уточняю уклончиво. Я-то не в курсе о чем речь, а мне позарез надо знать каждую деталь.
— Ну, тот, когда он спрашивал: «-Защитник нашелся, твоя девчонка?»
Горшкова Света? Прислушиваюсь к себе. Никак не отзывается. Похоже, она мне никто. Тогда на черта я влез? Дурацкая манера молодых — лезть во всё что горит и дымится.
— Моя, — ответил ты.
— Моя? — опешил я.
Конечно, я уже успел убедиться, вкусы у нас с Сомовым разные. Может, Горшкова и была его девчонка. Но лично я абсолютно ничего не чувствую.
— Тогда выкуп плати, — заявил Ковалев.
— Сколько?
— Узнав, сколько он хочет, даже у меня дыхание сперло, — продолжает завхоз.
Какая-то нехорошая история, требуют выкуп за Горшкову. Нежели действительно моя пассия? Даже если с натяжкой такое и предположить, при чем тут выкуп?
Не в рабстве же она у них?
О чем это я? В СССР рабства не было! Однозначно.
— Не испугался дворовой шпаны. Борешься с ними, уважаю, — хлопает меня по плечу завхоз.
Дверь открывается — на пороге возникает чернявый крепкий парень лет двадцати пяти.
— Привет, Сан Саныч. Вот заглянул проведать. Уезжаю на месяц на стройку.
Разглядываю мужчину в упор.
— Заходи, Валера, — Саныч протягивает ему руку.
— Да, нет, я спешу. Пришел передать привет от моих ребят.
— Спасибо, Валера, что не забываете.
— Ладно, Сан Саныч, я тоже пойду, — поднимаюсь с места, топаю к двери.
Выходим из двери каптерки вдвоем с этим самым Валерием.
— Валера, у тебя работа для меня не найдется на недельку? — спрашиваю, дерзко глядя в глаза мужчине.
— Ты что уже закончил школу? — удивленно смотрит на меня.
— Нет, но деньги нужны даже школьникам.
Конечно, ничего отдавать я тем упырям не собираюсь. Но ходить с мелочью в кармане, тоже не вариант. Я в новом мире, и, как я уже понял, купюры даже здесь решают всё.
Какого ляда старики вспоминают про СССР, говорят, как здорово там жилось. Плановая экономика, всё тип-топ. Мне одному не повезло — я в какое-то неправильное тело попал. Сразу на деньги встрял.
— Нет проблем, подъезжай, — отвечает он.
Вот это уже разговор настоящих мужиков.
Валера уходит, а я стою думаю о новой жизни.
Экзамены по любому сдам. Не дурак. А вот заработать денег это совсем другое дело. Мне сейчас нужно адаптироваться в новых реалиях. Я не знаю, что меня ждет завтра или послезавтра. Времена странные. Чудеса невнятные. Деньги при любом раскладе не помешают.
— Макар, — слышу знакомый голос.
Черт!
Откуда я здесь могу слышать знакомые голоса?
Разворачиваюсь всем корпусом.
Взгляд выцепляет рыжеволосую девочку лет десяти, выделяющуюся из общей массы одинаково одетых ребятишек.
— Маша? — удивляюсь я.
Девочка кивает, подходит ближе. Увидев мой подбитый глаз и кровь на лице, таращит глаза.
— Ты снова попал под грузовик⁈ Или подрался?
— Неужели я такой драчун? — улыбаюсь приветливо.
Не снова, а опять, — отвечаю себе мысленно.
— Это те ребята, которые всю школу держат в страхе?
Вот даже как? Коваля надо срочно тормозить. Зарвался вконец урод.
Стою, облокотившись о подоконник, наблюдаю, как школьники по звонку бегут обратно в классы.
И тут, словно молния ударяет в мое сознание. Вспоминаю про Свету, соседку, с которой, якобы, у меня, роман.
— А ты знаешь Свету Горшкову из нашего подъезда? — спрашиваю всезнайку рыжулю.
— Да, знаю, — отвечает бойко Машенька. — а ты разве не знаешь? Забыл? Она же с тобой учится в одном классе.
И тут я задаю вопрос, который терзает меня:
— А что с ней?
— Ничего, — недоуменно пожимает плечами девочка. — Ты что совсем ее не помнишь? У неё еще парень есть Леонид, — спокойно произносит Маша.
  
Останавливаюсь, не веря своим ушам.
— Какой Леонид?
Какого черта, тогда я вписался, сказав, что она моя девушка?
— Обыкновенный Лёнька. Ты же сам его знаешь, — Маша качает головой
— Я знаю?
* * *
Моя другая АИ:
Я погибаю в бою, но перерождаюсь в теле бойца в СССР. 1984 год. Меня отправляют в зону боевых действий. А на поле боя, понимаю, что на меня охотятся не только боевики  https://author.today/reader/394159/3642219
  
Глава 2
 
Солнце печет во всю. И сознание растекается. Похоже на сотряс. Темнеет в глазах.
Понимаю, что надо добраться до дома и хорошенько отоспаться.
Мать твою.
Сцепив крепко челюсти, шагаю вперед. Подхожу к подъезду пятиэтажки. Откуда–то знаю, что я у цели.
Откуда?
Запрокинув голову, смотрю наверх на балконы пятого этажа. Где — то там мой?
С чего такая уверенность? Да, кто его знает.
Захожу в подъезд. Стены окрашены зеленой масляной краской до середины, сверху побелены.
Жутко пахнет краской. Запах въедливый, тошнотворный.
Стараясь не дышать, поднимаюсь по лестнице наверх.
Шатает чуток, и я, не бахвалясь стойкостью молодого организма, хватаюсь рукой за перила.
— Шарахаюсь целый день по жаре, вот и разморило. Ко сну тянет, — бубню себе под нос.
Сцепляю челюсти так сильно, что слышу скрежет зубов. Ускоряюсь. Чем скорее поднимусь, тем быстрее найду четвероногого друга, и плюхнусь на него. Пока не рухнул где–то на грязной площадке подъезда.
В этот самый момент невольно сравниваю подъезд в своей пятнадцатиэтажке, и здешний. Всё–таки есть смак в том, чтобы жить в двадцать первом веке — везде лифты. Ну бывают отключения, но всё же, чаще работают, чем отдыхают без запчастей.
На площадке пятого этажа застываю перед дверью, обитой коричневым дерматином. Звоню.
Дверь почти сразу открывает старушка.
— Макар, что с тобой? — восклицает она, увидев меня.
— Я в порядке.
Захожу в прихожую, скидываю обувь, машинально направляюсь в большую комнату.
Здесь вижу одно спальное место. Не спрашиваю, чье оно, не пугаю бабулю, а без раздумий падаю на него.
Просыпаюсь с ощущением, что лучше бы продолжил спать.
Голова гудит, словно в ней играют на барабанах, а глаза не хотят открываться.
Может я в коме? Всё остальное мне померещилось?
Если в коме, то шанс очнуться у меня еще есть. Так бывает. Вот и я завтра очнусь и мир станет прежним. Будет мне рыбалка в воскресенье, в субботу футбол с ребятами с работы. Потом банька. В теплой дружеской компании расскажу, как тут в коме весело. Жизнь кипит и бьет ключом, прям как в молодости.
Шевелю руками, ногами, ощупываю то, на чем лежу. Другом этот диван назвать сложно. Не такой уж он дружелюбный. Мать его! Еще и звуки издает странные.
Лежу на твёрдом диване, обитым старым, потёртым материалом.
Открыв глаза, разглядываю комнату — вижу низкий потолок чужой квартире.
На стенах выцветшие обои с цветочным узором, в углу на тумбе стоит радиоприёмник «Спидола», а рядом с ним раскинулся шкаф с хрустальной посудой и старинными фарфоровыми статуэтками.
Перевожу взгляд.
На столе стоит перекидной календарь. И вижу дату, на которой он открыт — шестнадцатое мая тысяча девятьсот семьдесят шестого года.
Похоже, всё, приехали. Это реально — семьдесят шестой!
И мне досталось новое тело. Как бонус за хорошо проделанную работу? Ребенка–то я спас.
Все вокруг становится более реальным, детали начинают оживать. Чувствую себя частью происходящего. И мое тело реагирует на всё, что вокруг происходит.
Подтягиваюсь, сажусь на диване.