Выпускник. Журналист (СИ)

Похоже, бедолаги во вторую смену топают в школу.
Шагаю за ними, как по навигатору.
Впервые сегодня радуюсь, что учусь мыслить по-советски.
Надо сказать, что развлечение это мне начинает нравиться. С каждой минутой втягиваюсь в игру всё глубже и глубже.
Вангую, еще сутки, и я вольюсь в это время. Будет что рассказать ребятам в субботу на товарищеском матче в футбол.
Спустя десять минут стою во дворе школы.
— Куда ты так торопишься? — ехидный голос крепкого парня с тяжелым взглядом одергивает меня раньше, чем, я натыкаюсь взглядом на носок его ботинка.
Вот упырь. Подножку подставил, в расчете, что я с разбега, распластаюсь перед ним на асфальте.
Не на того напал.
Останавливаюсь как вкопанный, оцениваю обстановку.
Подкараулили меня на углу здания. Отсюда не просматривается парадное крыльцо школы. Гады просчитали всё наперед.
Во дворе пусто как на Марсе, потому что давно начался урок.
— Коваль, брось его. На стрелку пора. А с Сомом успеем расквитаться, — невысокий пацан в темных брюках и светлой рубашке сплевывает на асфальт.
— Нет, Колян, — цедит главарь малолетней банды. — За ним должок.
Какой еще должок? Пусть сам себе платит.
Делаю шаг назад, хочу упрочить свою позицию, но упираюсь в какого — то ублюдка из банды.
— Свинтить хотел? — хрипит тот.
Молча оцениваю обстановку. Шестеро на одного? Как-то нечестно это, не по-советски что ли.
Малолетние бандюганы берут в плотное кольцо. А я как загнанный в угол зверь, прислушиваюсь ко всему, что творится — слышу прерывистое дыхание. И как опытный мужик, побывавший в сотне драк в прошлой жизни, оцениваю жесты, повороты голов, набыченность в глазах -осознаю — готовятся к схватке.
— Принес деньги? — ухмыляется Коваль.
Смотрю на него исподлобья, — лицо у парня плоское, глазки сужены — темные буравчики, нос кривой. Видно, боксом занимается, там и подправили.
— С какой стати, — хмуро бросаю я. Не имею понятия, сколько хотят. — Я ничего тебе не должен, — сжимаю кулаки.
— Ты мне сотку должен, Сом! — цинично хрипит вожак.
— Вконец, офигел, — цежу в ответ.
Концентрирую внимание сразу на троих, что надвигаются на меня. В этот момент сбоку Колька внезапно выбивает их рук авоську, та с грохотом падает на асфальт. Бутылки разбиваются, в сторону разлетаются осколки и молоко льется под ноги.
Во мне закипает злость, бурлит, рвется наружу.
Сцепив крепко зубы до скрежета, я, как боец на ринге, рвусь в бой.
Пацан, тот что слева от Коваля, двигается в мою сторону первым. Он крепкий, широкоплечий, играет на публику мускулами. Такого можно одолеть, используя против него его же вес.
Просчитываю траекторию удара, и в этот момент мой взгляд выхватывает в руках пацана блестящий предмет.
Твою мать!
Кастет.
Интересно, он у него для понтов, или всё же он умеет им пользоваться?
Проверить сей факт удается только на практике.
Бам. Кулак с кастетом летит мне в грудь.
Ловко уклоняюсь от удара, и дебил прошивает своего же товарища, что караулит за спиной.
— Дебил? — тот взвывает белугой и отступает в сторону.
Второй нападающий выдвигается в мою сторону.
— На! — резко выбрасываю руку вверх, удар приходится по плечу. Бью его острым коленом в живот. Пацан сгибается пополам.
Не удается порадоваться тому факту, что маслы тоже можно неплохо использовать в драке.
Но уже следующий летит на меня.
Уворачиваюсь, он промахивается, пролетает мимо и врезается в стену.
Бью ногой другого подоспевшего сзади, хочу освободить себе путь. Отпрыгиваю назад.
Сразу трое нападают на меня. Одного успеваю встретить, заломить ему руку. Второго припечатываю ногой. Но третьему удается нанести мне удары под дых. Не успеваю вздохнуть, как он сбивает меня с ног, падаю на асфальт.
Мать твою! Уроды.
Словно кадры киноленты мельтешат перед глазами. Оглушительные удары, свист, мат.
В ход идут тяжелые ботинки. Поднимаюсь на ноги, немного шатает.
— Ублюдки, — сплевываю кровью.
— Атас! Сан Саныч идет, — раздается звериный рык.
— Завхоз! — орут, надрывая глотки упыри.
  
— А ну, шпана, разошлась, — хриплый мужской голос, словно издалека врывается в мое сознание.
В ушах виснет оглушающая тишина, разрезаемая топотом убегающих ног.
— Два месяца идут разборки. Что им неймется?
Два месяца? Всё настолько серьёзно?
От злости вена вздувается на виске. Получается, именно мне нужно разобраться с этой паршивой бандой?
Ну, не мне, а Макару Сомову, пора загнать диких зверей в клетку.
— Пошли со мной, — хрипит завхоз.
Вытирая тыльной стороной ладони лицо от пыли, упрямо мотаю головой.
— В школу не пойду, — высматриваю свою авоську.
На куст повесили, упыри. Стекла торчат из сетки во все стороны, точно новогодняя ёлка.
Да ну, ее на нафиг!
— Сомов, пойдешь со мной, — строго произносит Сан Саныч.
Мужчина, чуть сгорбившись, уходит вперед, уверенный, что пойду за ним.
Как понимаю, аттестата у меня еще на руках нет. Поэтому со школьным начальством нарываться не стоит. Лучше все урегулировать мирно. Иду следом за завхозом.
Драка во дворе школы никому не понравится, если о ней прознают.
Семьдесят шестой год… есть свои преимущества у прошлого — двор школы не напичкан под завязку видеокамерами, и можно отбрехаться от любого обвинения, если заручиться поддержкой завхоза.
Время, когда твоё слово что-то могло изменить, как-то повлиять на твою судьбу, вытащить тебя из передряги.
На пороге школы Сан Саныч оглядывается, мерит меня пристальным взглядом с головы до ног.
— Иду я, иду, — буркаю себе под нос, ускоряюсь.
Мужчина уходит в каптерку под лестницей, и я только замечаю странный стук, который издает его нога, когда волочится по деревянному полу. «Кхр».
В коридоре пусто, звонок еще не прозвенел. Выдыхаю облегченно, не хочу ни с кем встречаться.
Не очень это, когда тебя все знают, а ты — никого.
Ощущение — будто у тебя реальная амнезия.
Иду в туалет, чтобы умыться.
Металлическая раковина быстро наполняется водой, окрашивается в алый цвет. Чуть запрокинув голову, считаю до десяти. Наконец, кровь останавливается.
Бодренько смачиваю волосы водой, приглаживаю их пятерней, чтобы не торчали.
Теперь я похож на человека, — констатирую я.
Из туалета прямиком иду под лестницу в подсобку к Сан Санычу, где устраиваюсь на табурете напротив него. Мужчина не спешит начать разговор, и я оглядываюсь по сторонам вытянутого узкого помещения без окон. На полках вдоль стены от пола до потолка, расположился подсобный инвентарь, в помещении стоит затхлый запах, в углу пристроились метла и лопаты.
— Ну, рассказывай, чего от тебя хотели эти отморозки? — мрачно спрашивает Саныч.
— Сотку.
Завхоз присвистывает, услышав сумму.
— Долг?
— Нет, просто наехали, — говорю я, бросая взгляд на его деревяшку вместо ноги.
Сан Саныч ловит мой взгляд.
— Я в войну потерял ногу. Как и твой отец, воевал.
У меня есть отец?
— Слышал я твою историю, — начинает завхоз. — За Светку Горшкову вступился.
За какую еще Горшкову?
— За одноклассницу. Говорят, с детства вы с ней дружите. Она что на одной площадке с тобой живет?
Киваю, понятия не имею, возможно, живет.
Выходит, влетел я на бабки из-за своей соседки по площадке Светки Горшковой.
Мутная история по ходу. Вопросов пока больше, чем ответов. Зачем мне это понадобилось?
— Я решил вмешаться, помочь, — говорит завхоз.
Ну, разогнал он их сегодня. А в другой день, где буду я и где он?
Не, в помощниках не нуждаюсь. Сам справлюсь.
Если эти отморозки и на завхоза полезут с кастетами, встреться он с ними вне стен школы? Мне еще и чувство вины на себе тащить? Не дело это подставлять кого-то из-за своих проблем.
Проблемы, конечно, не мои, а Сомова Макара, но раз уж мне досталось его тело, то я должен его отстаивать.