Последняя граница. Дрейфующая станция «Зет»

— Я в этом не разбираюсь, — невозмутимо ответил адмирал. — В первый раз слышу о подобных вещах.
Ничего удивительного. Я сам придумал эту байку минуту назад. Любопытно, какова будет реакция Суонсона, когда мы попадем на станцию «Зет»? Если только попадем. Ничего, как-нибудь выкручусь, лишь бы добраться до нее.
— Кроме личного состава станции, — продолжал я, — во всем мире не найдется и пяти человек, которые догадывались бы, что там происходит. Теперь это знаете и вы. Вы понимаете, как важно для свободного мира, чтобы эта станция продолжала функционировать. Если с ней что-то произошло, необходимо как можно раньше выяснить, что именно, и возобновить ее работу.
— Я по-прежнему утверждаю, что вы не простой доктор, — улыбнулся Гарви. — Коммандер Суонсон, когда вы сможете выйти?
— Как только закончим погрузку торпед и примем на борт дополнительное количество продовольствия и теплой одежды, сэр.
— Как? А вы же собирались произвести погружение с целью проверки дифферентовки корабля. Ведь отсутствие торпед в носовых аппаратах даст себя знать.
— Я так и собирался сделать, пока не услышал рапорт доктора Карпентера. А теперь мне и самому не терпится выйти в море. Выясню, нужна ли срочная дифферентовка. Если нет, нужные работы проведем во время похода.
— Поступайте как знаете, — согласился адмирал. — Я пожертвовал бы двумя последними коренными зубами, командир, лишь бы пойти с вами. Кстати, а куда вы пристроите доктора Карпентера?
— В каюту старпома и инженера-механика, — ответил Суонсон и улыбнулся мне. — Я уже велел отнести туда ваш чемодан.
— Трудно было открыть замок? — полюбопытствовал я.
— Впервые вижу такой мудреный замок, — признался офицер, чуть покраснев. — Именно это обстоятельство и тот факт, что нам с адмиралом не удалось его открыть, и вызвали наше недоверие к вам. Мы должны кое-что обсудить с адмиралом, поэтому я провожу вас до каюты. Ужин в восемь.
— Спасибо, обойдусь без ужина.
— На борту «Дельфина» не укачивает, смею вас заверить, — улыбнулся Суонсон.
— Лучше лягу спать. Я почти трое суток не спал — в пути вот уже пятьдесят часов.
— Ничего себе путешествие, — снова улыбнулся коммандер. Казалось, с губ его никогда не сходит улыбка, но тот, кто решил бы ей поверить, остался бы в дураках. — А где вы были пятьдесят часов назад, доктор?
— В Антарктике.
Адмирал Гарви как-то странно взглянул на меня, но ничего не сказал.
 Глава 2 
 
Хотя спал я долго, сон не освежил меня. Часы показывали половину десятого. Но не вечера, а утра. Выходит, я спал пятнадцать часов кряду.
В каюте было темно. Поднявшись, я на ощупь отыскал выключатель и оглянулся. Ни Ганзена, ни инженера-механика в каюте не было. Они, должно быть, пришли, когда я уснул, а ушли прежде, чем проснулся. Оглядевшись, я прислушался, но ничего не услышал. Кругом царила полная тишина, ничто не указывало на то, что корабль движется. У меня было такое ощущение, словно я в собственной спальне. Что же произошло? В чем задержка? Накануне я готов был поклясться, что Суонсон разделяет мое нетерпение.
Наскоро ополоснувшись над раковиной, выдвигающейся из стенки, я решил, что бриться не стоит, и, надев сорочку, брюки и туфли, вышел. В паре метров по правому борту я увидел открытую дверь и вошел. Несомненно, это была кают-компания. В ней сидел какой-то офицер и завтракал. Перед ним стояла огромная тарелка с бифштексами, яичницей и жареным картофелем. Время от времени заглядывая в журнал, офицер неторопливо жевал, явно наслаждаясь жизнью. Он был примерно моего возраста, крупный, несколько грузный. Впоследствии я убедился, что он ничем не отличался от остальных членов экипажа, которые много ели и мало трудились. У офицера были коротко подстриженные черные волосы с проседью на висках и приветливое умное лицо. При моем появлении он поднялся и протянул руку:
— Должно быть, доктор Карпентер? Добро пожаловать в кают-компанию. Я Бенсон. Садитесь, садитесь.
 
Что-то пробормотав в ответ, я спросил:
— В чем дело? Что произошло? Почему мы стоим?
— Ну что за люди? — покачал головой Бенсон. — Все куда-то спешат, спешат... А что толку от их спешки? Хочу сказать...
— Прошу прощения, но мне нужно увидеться с командиром. — Я повернулся, чтобы выйти, но мой собеседник положил мне на плечо руку:
— Успокойтесь, доктор Карпентер. Мы плывем. Присаживайтесь.
— Плывем? В надводном положении? Но я ничего не ощущаю.
— Ничего удивительного. Мы на глубине трехсот футов. Возможно, четырехсот. Я в такие детали не вдаюсь, — сказал моряк, махнув рукой. — Пусть у технарей голова болит.
— У технарей?
— Я имею в виду командира, стармеха и прочих специалистов, — произнес брюнет, сделав широкий жест, обозначавший, что весь этот люд его мало интересует. — Проголодались?
— Клайд прошли?
— Если вы считаете, что Клайд тянется аж до севера Шотландии, то да, прошли.
— Не понял юмора.
— Во время последней обсервации мы находились в Норвежском море, — усмехнулся мой собеседник. — Примерно на широте Бергена.
— У нас еще только вторник? — спросил я с глупым видом.
— Еще только вторник, — добродушно засмеялся брюнет. — Если на основании этих данных определите, с какой скоростью мы идем последние пятнадцать часов, открытие держите при себе. — Откинувшись на спинку стула, он крикнул: — Генри!
Из буфетной вышел стюард в белой куртке. Это был высокий худой негр с вытянутым, как у страдающего диспепсией спаниеля, лицом. Взглянув на Бенсона, он многозначительно спросил:
— Еще тарелку жареного картофеля, док?
— Ты прекрасно знаешь, что больше одной тарелки этого перенасыщенного углеводами продукта я не употребляю, — с достоинством ответил Бенсон. — Во всяком случае, на завтрак. Генри, это доктор Карпентер.
— Здрасьте, — вежливо произнес Генри.
— Подай гостю завтрак, Генри, — попросил Бенсон. — Имей в виду, что доктор Карпентер — британец. Нельзя, чтобы он подумал, будто в американском флоте туго с кормежкой.
— Если кто-то из экипажа и недоволен питанием, ему до сих пор удавалось это скрывать, — с мрачным видом ответил Генри. — Завтрак. Соорудим. Сию минуту.
— Ради Бога, не надо ничего сооружать, — сказал я. — У нас, гнилых британцев, есть свои предрассудки. Мы никогда не едим по утрам жареного картофеля.
Кивнув, стюард вышел.
— Насколько я понимаю, вы — доктор Бенсон, — догадался я.
— Здешний лекарь, — подтвердил он. — Тот самый, в чьей профессиональной компетентности усомнились, прислав на корабль конкурента.
— Я здесь только пассажир. Конкурировать с вами не намерен, уверяю вас.
— Знаю, знаю, — произнес Бенсон поспешно. Чересчур поспешно. Не иначе Суонсон постарался объяснить офицерам, чтобы они не слишком досаждали мне. Я снова представил себе, что скажет командир субмарины, когда, очутившись на льдине, убедится, что я наврал ему с три короба. По-прежнему улыбаясь, Бенсон продолжил: — Тут и одному-то доктору делать нечего, а двум и подавно.
— Так вы, следовательно, не очень переутомились? — спросил я, хотя ответ был мне известен заранее: чересчур уж медленно Бенсон жевал.
— Какое там переутомился! Хоть бы кто-нибудь зашел ко мне в лазарет за целый день. Приходят лишь по утрам после захода в порт, на головные боли жалуются. Моя основная работа заключается в том, чтобы наблюдать за радиационной безопасностью и чистотой воздуха. На старых дизельных лодках уже после нескольких часов пребывания под водой становилось невозможно дышать. Теперь же, если это необходимо, мы можем находиться в подводном положении месяцами... — Бенсон усмехнулся. — Работа — не бей лежачего. У каждого члена экипажа есть дозиметр; кроме того, время от времени мы определяем полученную им суммарную дозу радиации по пленочному дозиметру. Обычно она меньше той, какую вы получаете на пляже в не слишком жаркий день.