Последняя граница. Дрейфующая станция «Зет»
— Рад познакомиться, доктор Карпентер. Прошу извинить нас за то, что были э... недостаточно гостеприимны. Но командир Суонсон действовал согласно инструкции. Его люди позаботились о вас?
— Даже разрешили угостить их чашкой кофе.
— Этим подводникам палец в рот не клади, — усмехнулся адмирал. — Боюсь, что традиционное американское гостеприимство поставлено под сомнение. Хотите виски, доктор Карпентер?
— А я полагал, что на американских кораблях спиртного не держат.
— Конечно, мой мальчик. Разве что для медицинских целей. Это из моих собственных запасов. — Достав из кармана объемистую фляжку, адмирал потянулся за стопкой. — Прежде чем отправиться в отдаленные районы горной Шотландии, благоразумные люди принимают необходимые меры предосторожности. Прошу простить меня, доктор Карпентер, вчера вечером я встречался в Лондоне с вашим адмиралом Хьюсоном. Хотел прибыть сюда утром, чтобы уговорить коммандера Суонсона захватить вас с собой, но задержался.
— Уговорить, сэр?
— Да, уговорить, — вздохнул адмирал. — Командиры наших атомных субмарин, доктор Карпентер, — народ капризный. К кораблям под их началом они относятся как к своей личной собственности. Можно подумать, что они крупные держатели акций кораблестроительной компании, которая клепает эти лодки. — Подняв стопку, он проговорил: — Желаю удачи командиру и вам, доктор. Надеюсь, вам удастся отыскать этих бедняг. Боюсь, это ничуть не проще, чем найти иголку в стогу сена.
— Думаю, мы их найдем, сэр. Вернее, коммандер Суонсон найдет.
— Почему вы так уверены? — произнес, растягивая слоги, адмирал. — Это что, интуиция?
— Можно и так сказать.
Опустив стопку, Гарви изучающе посмотрел на меня:
— Адмирал Хьюсон не сказал мне о вас ничего определенного. Кто вы такой, Карпентер?
— Разве он не объяснил вам, адмирал? Я обыкновенный доктор, откомандированный на флот...
— Вы военно-морской врач?
— Не вполне. Я...
— Вы штатский?
Я кивнул. Адмирал и Суонсон многозначительно переглянулись. Если они и были счастливы оттого, что на борту новейшей атомной подводной лодки очутился не просто иностранец, но еще и «штафирка», то умело скрывали это от меня.
— Продолжайте, — произнес адмирал Гарви.
— Это все. По заданию флотских властей я исследую влияние внешних факторов на здоровье людей. Как воздействуют экстремальные климатические условия на человека, работающего в Арктике или в тропиках, как переносит тот или иной человек невесомость или перепады давления при экстренном выходе из подводной лодки на поверхность. Главным образом...
— Из подводной лодки... — повторил адмирал. — А вы раньше бывали на подводных лодках, доктор Карпентер? Участвовали в боевых походах?
— Приходилось. Правда, выход на поверхность в искусственно созданных условиях — это совсем не то.
Адмирал и командир субмарины, видно, вовсе пали духом. Мало того, что на борту корабля иностранец. Он еще и шпак. Хуже того, кое-что кумекает в устройстве подводных лодок. Я прекрасно понимал их состояние. На их месте я бы чувствовал себя не лучше.
— Почему вас интересует дрейфующая станция «Зет», доктор Карпентер? — спросил меня в лоб адмирал Гарви.
— Я получил задание от адмиралтейства.
— Понятно, понятно, — устало протянул Гарви. — Адмирал Хьюсон мне уже говорил. Но почему выбрали именно вас, Карпентер?
— Я знаком с Арктикой, сэр. Считаюсь специалистом по лечению лиц, подвергшихся длительному переохлаждению и имеющих обмороженные конечности и гангренозные раны. Могу оказаться полезным при таких обстоятельствах, при каких от корабельного врача не будет никакого проку.
— В считанные часы я могу вызвать сюда полдесятка лучших флотских специалистов, — спокойно парировал адмирал. — Причем военнослужащих. Это не объяснение, Карпентер.
Отбиваться становилось все труднее, но я продолжал упорствовать.
— Мне знакома дрейфующая станция «Зет». Я участвовал в выборе места для нее и создании лагеря. Начальник лагеря — майор Холлиуэлл — мой старинный и закадычный друг. — То, что я сказал, было лишь наполовину правдой, но вдаваться в подробности было некогда.
— Так, так, — задумчиво проговорил Гарви. — И вы станете по-прежнему утверждать, что вы рядовой врач?
— В мои обязанности входит многое.
— Вот именно. Если вы, Карпентер, обыкновенный костоправ, то как вы объясните вот это? — С этими словами адмирал протянул мне листок бумаги. — Это радиограмма в ответ на запрос о вас, направленный Суонсоном в Вашингтон.
Я взглянул на текст шифровки:
«Личность доктора Нила Карпентера удостоверена. Он вправе пользоваться полным, повторяю, полным вашим доверием. Необходимо оказывать ему всяческую поддержку и выполнять все его указания, кроме тех, которые могут угрожать безопасности вашего корабля или жизни членов его экипажа».
Шифровка была подписана начальником штаба флота.
— Очень любезно со стороны начальника штаба, — сказал я, возвращая адмиралу листок. — Раз у вас есть такая характеристика на меня, то что же вас не устраивает?
— Не устраивает, и все, — внушительно отвечал адмирал. — В конечном счете ответственность за безопасность «Дельфина» возложена на меня. Эта шифровка дает вам право действовать по вашему усмотрению и заставлять командира субмарины действовать вопреки его суждениям. Допустить подобное я не желаю.
— Ваше желание или нежелание оставьте при себе. У вас есть приказ. Извольте ему подчиниться.
Адмирал меня не ударил. Даже бровью не повел. Он вовсе не был уязвлен тем, что его не посвятили в причины моего таинственного появления на корабле. Старого моряка заботило одно — безопасность подводного крейсера.
— Если я сочту, что гораздо важнее сохранить «Дельфин» как боевую единицу, чем носиться сломя голову по Северному Ледовитому океану, или выясню, что вы представляете опасность для корабля, то отменю приказ начальника штаба ВМФ. Я тут командую флотом. Так что распоряжение это меня не устраивает, — заявил Гарви.
Ну и попал я в переплет. Адмирал не шутит. Он не побоится ответственности, если сочтет, что прав. Я смотрел на моряков изучающим взглядом, лихорадочно придумывая историю, которая устроила бы их обоих. После некоторого размышления я понизил голос до шепота и спросил:
— Эта дверь звуконепроницаема?
— Более или менее, — ответил тоже шепотом Суонсон.
— Не стану вас обижать, заставляя присягать, что не станете разглашать сведения, которые я вам сообщу, — заявил я тихим голосом. — Но имейте в виду, я отвечаю на ваш вопрос, будучи вынужден это сделать по настоянию адмирала Гарви, который грозится снять меня с корабля, если не буду потакать ему.
— Осложнений не будет, — заявил Гарви.
— А вы почем знаете? Хотя это не имеет никакого значения. Дело в том, джентльмены, что дрейфующая станция «Зет» официально зарегистрирована как метеостанция министерства авиации. Она действительно принадлежит министерству авиации, но в числе ее сотрудников всего два синоптика.
Наполнив мой стакан вновь, адмирал, ни слова не говоря, пододвинул его мне. Старый разбойник умел находить общий язык с людьми.
— Зато на станции уйма специалистов по части радиолокации, наблюдения и съемки в инфракрасных лучах и самым современным компьютерам, — продолжал я. — Нам теперь известна последовательность сигналов, используемых русскими при запуске ракет. На станции «Зет» установлена гигантская тарельчатая антенна, с помощью которой можно в считанные секунды обнаружить и усилить такие сигналы. Затем с помощью «Лорана»определяется пеленг на источник сигнала, и через три минуты после запуска ракеты рассчитываются высота, скорость и направление полета. Причем с ничтожной погрешностью и, естественно, с помощью компьютеров. Минуту спустя информацию получают все посты противоракетной обороны США от Аляски до Гренландии. Еще минута, и в воздух поднимаются самонаводящиеся противоракеты, которые собьют русские ракеты над Арктикой, не причинив никому вреда. Если взглянете на карту, то увидите, что станция «Зет» расположена в двух шагах от стартовых площадок русских ракет и на несколько сотен миль ближе к ним, чем нынешняя линия ДРО — дальнего раннего оповещения. Можно сказать, благодаря ей линия ДРО — вчерашний день.