Кровь навсегда (ЛП)

— Мария упоминала о воскресном ужине?
— Нет, не думаю, что она упоминала.
— Моя жена настаивает, чтобы девочки ужинали с нами по воскресеньям. Не знаю, как ей удается заставить их приходить каждую неделю, но они приходят. Ты должен прийти.
— Если Мария не говорила об этом, я бы предположил, что это означает, что она не хочет, чтобы я там был.
— То, что Мария думает, что она хочет, и то, что Мария хочет на самом деле — это две разные вещи. Однако ни то, ни другое не имеет значения, поскольку это я приглашаю тебя. — Уголки его глаз скривились, и озорство озарило его каменный взгляд.
  
— Ну, тогда. Полагаю, увидимся в воскресенье. — Я поднял свою воду в его сторону, не в силах сдержать усмешку, когда представил, как Мария узнает, что я приду к ним.
Оставшаяся часть обеда была посвящена более легким темам — планам будущих встреч и возможным деловым начинаниям. Чем больше времени я проводил с ним, тем больше уважал этого человека. Жаль, что он оставил свою организацию в руках Сэла так надолго. Я был слишком хорошо знаком с тем, какой ущерб может быть нанесен, когда не тот человек распоряжается делами. Фирма и репутация Энцо сильно пострадали, но с его умом и деловым чутьем я не сомневался, что он быстро вернется на вершину.
Выйдя из ресторана, я увидел, что у меня есть пропущенный звонок от Диего. Как только я оказался в машине, я набрал его номер.
— Как прошла встреча с Джимми? — спросил я, как только он ответил.
Я послал его поговорить с Джимми Байрном, главарем Бостонских ирландцев. Диего был в дружеских отношениях с отцом Джимми много лет назад, и я надеялся, что их отношения помогут переговорам. Ирландцы полностью контролировали рынок метамфетамина в Бостоне и большей части Филадельфии. Я хотел предложить деловое соглашение, но ирландцы были печально известны двумя вещами: во-первых, они выходили из себя, когда их провоцировали (а иногда и вовсе без причины), а во-вторых, они редко работали с посторонними.
За десять лет работы боссом Анджело почти уничтожил нашу репутацию в других организациях Нью-Йорка. Я надеялся, что, обратившись к ирландцам, которые сосредоточили свой бизнес за пределами города, мы сможем наладить жизнеспособные рабочие отношения.
— Не очень. Джимми прислал пару своих парней. Они сказали, что пока Анджело находится на посту, их ответ — нет. Сказали, что он слишком непредсказуем, если ты можешь в это поверить. Чертовы ирландцы. У них рынок непредсказуем.
Я был разочарован, но не удивлен. — Это было маловероятно, но попытаться стоило. Спасибо, что поговорил с ними.
— Этому нужно положить конец, Маттео. Я знаю, что ты хотел оставить все как есть, но что-то должно измениться. Как консильери, моя работа — давать советы, и это я говорю тебе... пришло время.
— Я знаю. Я работал над планом. Он будет в Калифорнии в этом месяце — тогда все и произойдет.
— Хорошо. — Тишина заполнила линию, и я начал думать, не потеряли ли мы связь. — Это к лучшему. Скажи мне, чем я могу помочь, и я сделаю все, что смогу.
— Будем надеяться, что здание не обрушится вокруг нас.
— Мы не позволим этому случиться без боя.
— Позже, Диего.
— Да. — Линия оборвалась, и я сжал телефон в руке. Как будто одного серьезного перехода было недостаточно, мой мир должен был стать еще сложнее.
***
— Я говорила тебе не появляться у меня дома без предупреждения. У тебя какая-то неспособность к обучению или что-то в этом роде? — Мария скрестила руки на груди, выпятив свои полные груди за вырез блузки.
Я мог бы сказать ей, что приду, но что в этом интересного?
— Я здесь, чтобы забрать тебя. Пора ехать к твоим родителям на ужин.
Ее губы сложились в полный круг, вызвав прилив крови к моему члену. — Ты приглашаешь себя на наш семейный ужин? Как ты вообще об этом узнал?
Я пытался не рассмеяться, но ее тирада была почти слишком сильной. — Я обедал с твоим отцом в пятницу. Он пригласил меня. Теперь соберись, чтобы мы могли пойти.
Ее увядающий взгляд, который она бросила на меня, мог бы превратить розу в пыль — обещание боли и разрушения. Она прямо-таки вибрировала от гнева, в ее серебристых глазах сверкали молнии. Но она не бросилась на меня, как, я был уверен, хотела — свидетельство ее выработанной сдержанности. Она просто повернулась на пятках, схватила свою сумочку и уставилась на меня.
Я спрятал смешок за кашлем.
Наша сорокапятиминутная поездка до дома ее родителей на острове Стейтен была лишена разговоров, что меня вполне устраивало. У меня было много мыслей, и поездка в машине была идеальной возможностью привести свои мысли в порядок.
Мы приехали в дом последними. Судя по выражению их лиц, ее сестры и их мужчины не были предупреждены о нашем приезде. Я пожал руку сначала Нико, потом Софии, которая вежливо улыбнулась. У меня не было с ними никакой истории, поэтому наше знакомство было непринужденным и уважительным.
Алессия и Лука, с другой стороны, были совсем другим делом.
— Ты помнишь Алессию, я уверен, — сказал Энцо. — А это ее парень, Лука. Он из Руссо.
Я протянул руку Алессии, и пока она сжимала мою руку в ответ, ее лицо стало фарфорово-белым.
— Приятно видеть, что у тебя все хорошо. — Когда я видел ее в последний раз, кузен Диего с Сицилии решил отомстить за смерть сына Диего и почти убил ее, нанеся сотни порезов по всему телу. Она была голая и вся в крови, когда я нашел ее. Мое присутствие явно напомнило ей о той ужасной сцене за несколько месяцев до этого, но с этим мало что можно было поделать. Я собирался жениться в этой семье. Алессии придется привыкнуть видеть меня.
Когда я пожал руку Луке, в его черных глазах промелькнуло недоверие и обвинение. Я не был уверен, что его больше беспокоит: то, что я видел его женщину обнаженной, или то, что мужчина из моей семьи обидел его женщину.
Немного из колонки А, и немного из колонки Б.
В любом случае, его послание было ясным - я не собираюсь заслуживать его благосклонности в ближайшее время.
— Лука, — сказал я с отрывистым кивком. Я не собирался унижаться до его одобрения.
Он пожал мне руку, не говоря ни слова, молчание между нами было острым и смертоносным, как любой клинок.
— Так, все, ужин на столе! — воскликнула Карлотта, прорвав напряжение в комнате.
Мы все повернулись в сторону столовой. Моя рука естественным образом переместилась на поясницу Марии, пока мы шли. Ее позвоночник напрягся, но она не отстранилась. Когда мы заняли свои места, я оказался между Марией и Алессией, к явному раздражению Луки.
Мы по очереди передавали друг другу салат, а Карлотта пыталась завязать светскую беседу, но липкая неловкость в комнате никак не хотела рассеиваться.
Я был не из тех людей, которые поддаются давлению и просят прощения за что угодно. Моя семья была полностью обременена кровным долгом за потерю одного из наших родных. Если уж на то пошло, Дженовезе должны были поблагодарить меня за то, что я вернул Алессию домой живой. Однако, как бы больно мне не было в чем-то уступать, проще было сгладить ситуацию сейчас, чем терпеть неловкость еще минуту.
Когда в разговоре наступила пауза, я повернулся к Алессии и протянул ей оливковую ветвь. — Я знаю, что это не изменит того, через что ты прошла, но Рико больше нет в живых.
Ножи и вилки затихли. Тяжесть всеобщих взглядов плясала между мной и Алессией.
— Я слышала, и должна сказать, что почувствовала облегчение.
Лука вклинился с приглушенным ворчанием. — Жаль, что все так быстро закончилось — он заслуживал гораздо худшего.
— Не могу представить, чтобы быть сбитым грузовиком было приятно. — Наверное, мне следовало бы позволить ему выразить свой гнев без комментариев, но я ничего не мог с собой поделать.
  
Прежде чем Лука успел ответить, Мария бесстрастно вмешалась. — Вот что ты получаешь за то, что слишком пьян, чтобы видеть ясно.
— Интересное предположение. — Я небрежно поднял свой бокал с вином. — Я не уверен, что уровень алкоголя в его крови был обнародован.