Хочу просто выжить! (СИ)

— Ты думаешь, что тот колодец дело человеческих рук? — спросила девушка задумавшегося парня.
— Обязательно человеческих, — хмыкнул он, — и это сделано очень искусно. Просто с применением передовых технологий, — рассмеялся он.
— Как это? — спросила удивленная Вера, — Можешь объяснить?
— Ну, видишь ли, дорогая, так сложить камень и так скрепить можно лишь применяя шлифовальный станок и искусственный материал для сцеплений между собой. Я обратил внимание, что все камни были одинаковы и также крепко почти припаяны друг к другу. А это можно лишь при высокой технологии или же …волшебством.
Он посмотрел в удивленные глаза девушки и тут же рассмеялся.
— Про волшебство я приврал. И нечего на меня так смотреть, — хмыкнул он, — просто хотел тебя развеселить. Чего нахмурилась?
Вера пожала плечами:
— Ничего, — буркнула она, — говори без этих своих заморочек. Что будем делать дальше-то? Полезем вниз?
Тот скривил рот:
— А стоит ли? Может, просто понаблюдаем пока. Да как спускаться туда? Нужна длинная веревка, а её у нас нет. И потом, кто знает, что там ждет. Может просто колодец остался после какой-то ранее катаклизмы, после упадшей цивилизации. Как много мы такого же неизвестного и таинственного находили на земле: руины прошлых неизведанных культур, колонны, которые за тысячелетия не ржавели и не рассыпались в прах, те же пирамиды в разных концах света. Да что говорить! Здесь то же может быть такое, потому что не верю я, что мы одни на планете, что это один только остров и нет более суши. Как-то всё искусственно получается: и наш заброс сюда, и молодые тела, и условия существования. Просто рай какой-то!
Он мрачно усмехнулся и замолк. Вера слушала его и сама уже начинала понимать, что им мало простого примитивного существования, уже хотелось чего-то большего, чем еда и крыша, хотелось общения с другими особями, хотелось цивилизованного житья, да просто платья и даже белья. Она тихо вздохнула и, кивнув ему, ушла в дом. Там легла на топчан и заплакала. И тут спохватилась, оттерев щеки:
— А ведь я заплакала здесь впервые со дня появления, — мелькнула мысль и она ещё пуще заревела.
— Что случилось? — услышала она тревожный голос Алексея, который вошел и тут же бросился к сидевшей на полатях девушке, оттирающей слезы с лица.
— Ничего такого, — всхлипнула она, — просто стало как-то грустно.
— Глупая, — обнял он её, — Грустно ей. Скоро будет весело, как узнаем, кто скрывается в той норе. Нутром чую.
Она утерла слезы и улыбнулась.
— Может быть.
Так и случилось.
Они часто стали наведываться к той норе и лежали, выглядывая из-за кустов напротив. Но всё было тихо и спокойно. Потом, решив, что вдвоем это накладно по времени и решили делать свою разведку по одному, так как необходимо думать и о своем житье, а потом и вовсе делали это раз в два три дня. Они устали наблюдать и решили, что это пустая трата времени.
А тут еще и дожди пошли, правда кратковременные и они показали несовершенство их построек. Приходилось латать уже сделанное, или переделывать по новому. Так над очагом сделали новый навес, чтобы огонь не погас при следующем ливне, а над обжиговой печью построили другой навес и там же соорудил Алексей стол для лепки.
Он часто уходил охотиться, а Вера отделывала новые шкурки и сшила даже типа сапожек из толстой шкуры кабанчика, который попался в силки. Жира, конечно, не было, но подсвинка пустили на шашлычки, а вот кожу, обработала, как смогла и задубевшие высохшие куски пустила на подошвы. Скрепив всё в единое целое, сделала типа мокасин с завязками из жил ранее убитых ланей. Теперь их ноги были хоть и в странной обувке, но стало как-то приятно бегать по лесу и берегу. Они пытались еще ранее сделать себе что-то такое на ноги и приглядели сумки, с которыми очутились здесь из странного материала, похожего на искусственную кожу зеленого цвета, но он не резался ни финкой, ни даже топором и даже пилой, ничем, даже черточки не обнаружили. Попробовали срезать ремешки, что были вделаны в край сумок, но их ждала та же ситуация — они не отрывались. Никак.
 
— Чудо какое-то, — ворчал сердито Алексей, который хотел приспособить их вместо ремня на талию, но бросили это дело, решив, что напрасно только тратят усилия. Сумки оставались просто сумками, и они использовали их по назначению: он носил для охоты и рыбалки, она для собирательства.
Сегодня она была в разведке и собрала в сумку для себя перекус и кувшинчик с водой. Ягоды и лука со щавелем набрала по ходу. Устроившись удобнее в кустах, она немного понаблюдала за норой, потом, устав, перевернулась на спину и начала смотреть на небо.
Было тихо, и только слегка шелестели под ветерком трава и кустарник, циркали тут же сверчки и кузнечики, да вдалеке слышен был звук чириканья птиц. Она наблюдала неспешное движение облаков по синему летнему небу, которые меняли свои очертания, и любопытство её удовлетворялось, когда она угадывала их фигуры, которые тот час превращались в другие и текли дальше. Так она и не заметила, как уснула.
Вера резко открыла глаза и подумала, что ей всё еще снится сон. Над ней наклонена была голова, красивая голова и явно мужская. Смуглое лицо с римским профилем, где нос начинался прямо изподлобья и чудно изогнутый рот в улыбке, сквозь губы которого проглядывали удивительной белизны тонкие частые зубы с острыми клыками. Его черно-серая шевелюра в кольцах была рассыпана по широким плечам, и он внимательно смотрел на неё, своими прищуренными странно вытянутыми к вискам желтыми глазами с … вертикальным зрачком.
— Ты кто? — еле вымолвила она, даже не поднимаясь, надеясь, что всё ей снится.
— Я тот, кто полюбил тебя с первого взгляда, — тихо ответил он, как прошипел.
— Ты мне снишься? — спросила она.
— Неет, — покачал он головой и слегка наклонился над ней, — я не снюсь…я живой.
Вера зажмурилась и резко открыла глаза. Да, так и было. Ничего не изменилось: над ней склонился молодой незнакомый мужчина.
— Откуда ты здесь? И как сюда попал?
— Оттуда, — кивнул он в сторону колодца, — я пришел, чтобы сказать тебе, что ты красивая, и я полюбил тебя. Пойдем со мной. Я покажу тебе новый мир, мир моего царства. Ты станешь в нем царицей и моей возлюбленной. Я окружу тебя теплом и заботой, одену в шелка и бархат, осыплю драгоценными камнями и золотом. Ты будешь спать на пуховых перинах, есть самые изысканные блюда и я буду любить тебя нежно. Что тебе делать здесь в этом одиночестве вместе с грубым и недалеким мужланом? Он даже не ласкает и не целует тебя. Я видел, как он шарахнулся от твоих губ. Я же дам тебе столько любви, сколько ты захочешь сама. Я введу тебя в самое изысканное общество и все будут восторгаться твоей красотой. Поэты сложат о тебе стихи, музыканты мелодии и все буду прославлять тебя и жаждать твоего благосклонного взгляда.
Он наклонялся всё ниже с каждым словом, и свои последние он произнес рядом с её губами. Из его рта на ней пахнуло пряным холодком, как это бывало, при жевании мятной жвачки, употребляемой там на земле. Она зажмурилась и тут же почувствовала касание прохладных губ и легкого поцелуя, который углубился, и она поплыла от этого поцелуя в сладость и головокружительную темноту. Он целовал её и поглаживал груди рукой, дергая слегка за соски, которые набухли и стали твердыми. Она почувствовала на своем нагретом солнцем теле его прохладную кожу и ласковые пальцы, которые быстро ощупывали её сантиметр за сантиметром. Уже дошли до живота и там спускались к лону. Вот его палец опустился дальше, и она вдруг застонала от прилившего желания. Он не отрывал поцелуя, уже посасывал и лизал тонким длинным языком её рот внутри и снаружи. Потом опустился на шею и потянулся к груди, легко покусывая своими острыми зубами кожу и соски груди. Вера выгнулась и тут же поняла, что вскоре улетит от приличного оргазма. Так и случилось. Стон, перешедший в крик, вырвался из её горла и она сильно зажмурилась. А когда открыла глаза, то не обнаружила никого рядом, только слышно было, как сыпятся мелкие камешки в колодец. Она полежала, приходя в себя и прислушалась. Кругом было тихо и ничего не напоминало ей, что здесь был другой мужчина, с которым она испытала оргазм, и который целовал её. Губы всё еще хранили привкус мятного «холодка», а тело пылало от вожделения.