Царство сумеречных роз

Я выдержала натиск начальницы, в нужный момент пустила слезу и, заикаясь, покаялась во всех грехах, после чего была отпущена на все четыре стороны. Ну и чёрт с ней. Это мой последний рабочий день, завтра я вернусь домой и забуду об этой работе как о страшном сне. В конце концов, я всё провалила.
В мою задачу входило следить за Яном и, по сигналу, устроить небольшой переполох в зале. Нет, я так и сделала! Вовремя забыла в туалете ингалятор, по сигналу таймера испустивший жуткие миазмы, от которых поплохело нескольким светским дамам. Однако меня не было в зале, я не стащила и не передала ключ-карту официантке Тамаре, из-за чего возникли трудности при проходе в закрытую зону. Денис и Николай всё-таки справились с задачей, пробрались внутрь, однако необходимых документов не нашли.
  
Арду был в ярости. Как и мой приёмный отец, член Совета Конгрегации, патрон Птолемей. По телефону он сказал: «Я разочарован». В переводе – отец на грани того, чтобы отправить меня в тайгу охотиться на диких оборотней. Билет в один конец. И всё из-за моего неумения следовать приказам. Их разозлил прямой контакт с Яном. Грубейшее нарушение инструкций.
Николай орал почище директрисы музея. Он бы избил меня, не вступись Арду.
Дубовые ветви Конгрегации – самые жестокие из всех. Это боевики, живущие убийствами вампиров, оставшейся нечисти и даже людей, посмевших встать против охотников. Их век – короток, их жизнь – полна ненависти и крови, так что дубравы и характером обладают скверным. Я в эту «семью» совершенно не вписываюсь.
Мои родители погибли из-за диких вампиров. В те годы Птолемей был обычным охотником, чья дубрава зачистила гнездо убийц. Я оказалась единственной выжившей, и меня забрали, чтобы воспитать как настоящую охотницу.
Однако я с самого детства творила глупости. Была капризной, докучливой, ещё и вспыльчивой. Меня перекидывали из одной семьи в другую, пока не отправили к Волковым, семье, лишь косвенно принадлежавшей к Сумеречному царству. У них я прожила три года. Самое счастливое время моей жизни, окончившееся на тринадцатый день рождения, когда на пороге появился Птолемей, чтобы забрать меня в школу молодых охотников, именуемую Псарней. Волковы пытались отстоять моё право на нормальное детство. Они видели, что я не хочу быть охотницей, но решение принимал патрон, так что я оказалась в зверинце. И всё закончилось скверно.
С трудом сдав выпускной экзамен, убив вампира и заполучив символ Коперника, я была отправлена в самую никудышную ветвь, возглавляемую своенравном Арду. И вот уже седьмой год я сплошное разочарование для моей новой семьи. Будь моя воля, сбежала бы не оглядываясь. Однако слуги Конгрегации повсюду, так что меня обязательно найдут, и тогда билет в Сибирь окажется в моём кармане. А я люблю солнце. Люблю тепло. Люблю жизнь!
От меланхолии спасают рутинные обязанности. Документы, телефонные звонки, составление расписаний экскурсий, поручения директора. Спустившись в кафетерий, я намеревалась съесть бутерброд с курицей, когда на пороге показалась Тамара. Она странно воззрилась на меня. Когда я попыталась поздороваться, охотница отрицательно мотнула головой, а после и вовсе села за дальний столик, заказав кофе.
Вгрызаясь в хлеб, я настороженно на неё поглядываю, пытаясь раскрыть причину её чудно́го поведения, когда в крошечный, пропахший старым кофе и с потрескавшимся кафелем, кафетерий вошёл блистательный Ян Тольский в шикарном сером костюме.
При свете дня его кожа выглядит очень светлой, глаза утратили яркость ночи, приобретя оттенки морской волны. И только звериная грация никуда не делась. Он моментально отыскал меня в зале. Крылья его носа раздулись, хищник принюхался, вспоминая мой запах, и он, помахав рукой, присаживается напротив, оказываясь с Тамарой на одной линии. Девушка на заднем плане поперхнулась кофе и звучно высморкалась, продолжая таращиться, будто мысленно посылая какой-то знак.
– Господин Тольский?.. – я начала говорить, продолжая жевать, и кусочек салата вывалился изо рта на блузку с жабо.
Прикрыв рот рукой, я прожевала остатки, и судорожно принялась счищать жир с ворота, когда он протянул салфетку.
– Можно просто Ян, если позволите звать вас Августиной, – мягко ответил он, будто радуясь моей неуклюжести.
Каким же чужеродным он выглядит в кафетерии! Этакий франт, забредший на помойку. Только, в отличие от импозантных господ, его ничуть не смущает это несоответствие. Наоборот, он с интересом оглядывается, будто действительно спустился с небес на землю и теперь любопытствует, проверяя как пружинит почва под ногами.
Настоящие вампиры совсем не похожи на своих мифических прототипов. Они не боятся солнечного света, у них есть тень, отражение в зеркале и им безразличен чеснок. Главное, что вампиры не бессмертны. Только единицы наделены этим геном, большинство живёт дольше и лучше людей, но на закате жизни дряхлеют, а потом иссыхают как мумии, и умирают. Даже сами вампиры до конца не знают, смогут ли перешагнуть столетний рубеж и войти в вечность, обретая истинное могущество.
Пожалуй, самым обидным фактом является то, что вампиризмом невозможно заразиться. Стать оборотнем – пожалуйста, попадись в нужной фазе волчку на зубок и вуаля! А вот вампиром можно только родиться. Так что их не так много, что и к лучшему.
– Да… Ян, – покраснев как помидор, отвечаю я. – Крайне неожиданно увидеть вас здесь. Что вас к нам привело?
– Дело и удовольствие, – он развалился на пластиковом стульчике, чуть повернувшись боком и положив руку на спинку стула. – Сначала удовольствие. Мне понравился наш вчерашний разговор, и я хочу предложить ещё раз встретиться. Скажем, я сегодня заеду за вами в семь?
В замешательстве я открыла рот, уставившись как рыба, выброшенная на берег. Степень моего изумления вышла за пределы кубов и квадратов, остановившись в разделе бесконечности.
– Вы удивлены? Право, не стоит. Под этим мешковатым нарядом и безвкусными очками, скрывается живой и любознательный ум. Как и язычок, который вы очаровательно прикусываете всякий раз, когда выходите из образа жертвенного ягнёнка. Обстоятельства диктуют вам как себя вести, но вы более интересны, когда не сдерживаете себя. Я хочу увидеть, какая вы на самом деле, – он говорит сладко и в чём-то невероятно запретно, будто рассказывая мои интимные секреты, создавая тайну на двоих. А его взгляд напоминает гипноз кобры, привораживающей свою жертву.
Так и есть. Он использует чары. Вот только я, как и все охотники, ежедневно принимаю противоядие асколь. И пускай у меня на него бывает аллергия, из-за чего частенько пропускаю приёмы, всё же сегодня по моим венам течёт эта гремучая смесь, так что я невосприимчива к его очарованию.
И что мне делать?!
– Это очень… привлекательно, – рука непроизвольно потянулась к вороту, будто мне трудно дышать. Я чуть-чуть ослабила его, наклоняясь вперёд и делая вид, что утрачиваю трезвость мысли. – А какое дело вас привело к нам?
– Что? – этого вопроса он не ожидал, так что я чертыхнулась про себя.
Зрительный контакт утерян, я смотрю дальше, замечая, как Тамара изо всех сил кивает головой. Они хотят, чтобы меня съел Ян? Зачем?
– Вы сказали, что вас привело… удовольствие. И дело, – я хмурюсь, морща лоб, будто чары спадают, и он вновь бросается в атаку, наклоняясь через стол и притягивая к себе мою взмокшую ладонь.
– Хочу поддержать местный краеведческий музей. Я вижу, он пришёл в упадок. Мне кажется это неправильным, ведь в истории Дивнограда полно интересных событий и тайн. Когда-то город был значимее, чем сейчас. Стоит помнить об этом.
  
Я киваю, учащённо дыша, словно потеряв нить разговора. Это нравится вампиру и он, перевернув мою ладонь, целует запястье прямо над пульсирующей жилкой. Я прикусила губу, а Ян резко отпускает мою руку, поднимаясь с места.
– Ваш адрес мне известен, ожидайте ровно в семь. Рекомендую надеть что-то более лёгкое, чем прошлое платье. Всё-таки за окном тридцать градусов, – он рассмеялся.