Оракул с Уолл-стрит 6 (СИ)

Значит, слежка круглосуточная.
Я просмотрел утренние газеты, но информации о проверке банка пока не было. «Wall Street Journal» писала о новых банкротствах брокерских фирм, «New York Times» — об усилении федерального контроля над финансовой системой.
В половине восьмого к особняку подъехал не наш обычный Packard, а скромный Ford Model A темно-зеленого цвета. За рулем сидел незнакомый водитель в рабочей кепке, а О’Мэлли устроился рядом с ним на переднем сиденье.
  
Фаулер вышел из дома, одетый в мой костюм, укутанный в плащ и с низко надвинутой шляпой на лицо. Сел из дома и укатил на Паккарде. Вслед за ним тут же тронулся автомобиль, стоявший в дальнем конце улицы.
Я выбрался через задний ход и прыгнул в подъехавший Форд.
— Босс, — сообщил ирландец, когда я сел на заднее сиденье, — это Джимми О’Тул, надежный парень.
Джимми оказался коренастым ирландцем лет сорока с веселыми голубыми глазами и густыми рыжими усами. Его рабочая одежда и потертые руки выдавали человека физического труда.
— Доброе утро, мистер Стерлинг, — поздоровался он с легким ирландским акцентом. — О’Мэлли говорит, что нужно незаметно добраться до банка. Знаю все переулки Бруклина как свои пять пальцев.
Мы поехали окружным путем через Квинс, минуя главные магистрали. Джимми мастерски маневрировал по узким улочкам, время от времени поглядывая в зеркало заднего вида.
— Никого сзади нет, — доложил он через полчаса езды. — Либо потеряли, либо не ожидали такого маршрута.
Банк «Merchants Farmers» встретил нас непривычной суетой. У входа стояли два черных автомобиля, Buick с правительственными номерами и Cadillac явно частного владельца. Швейцар у дверей выглядел растерянным и нервно поправлял золотые галуны на форме.
Мы вошли через служебный вход с задней стороны здания. Узкий коридор вел к лестнице на второй этаж, где располагались административные кабинеты. О’Мэлли шел впереди, его рука лежала под левой полой пиджака, готовая в любой момент выхватить револьвер.
В приемной банка царил хаос. За столом из красного дерева сидел незнакомый мужчина в строгом черном костюме, изучавший документы через очки в золотой оправе. Рядом стоял другой человек в сером пальто, записывавший что-то в блокнот.
Томас Эллиотт, управляющий банком, увидел меня и поспешно подошел. Его лицо выражало смесь облегчения и тревоги.
— Мистер Стерлинг, слава Богу, что вы приехали, — прошептал он. — Эти люди здесь с восьми утра. Требуют предъявить все документы по смене владельца.
— Кто они?
— Представились инспекторами банковского надзора штата Нью-Йорк. Уолтер Хилл, главный инспектор, и его помощник Артур Блейк.
Я подошел к столу, где сидел главный инспектор. Мужчина лет пятидесяти с седеющими волосами и строгими чертами лица, его черный костюм и белоснежная рубашка подчеркивали официальный статус. Золотые запонки с гербом штата Нью-Йорк блестели на манжетах.
— Мистер Хилл? — обратился я. — Уильям Стерлинг, новый владелец банка.
Инспектор поднял голову от документов и окинул меня оценивающим взглядом. В его серых глазах читалась профессиональная подозрительность человека, видевшего множество финансовых афер.
— Мистер Стерлинг, как раз тот человек, с которым нужно поговорить, — он указал на кресло напротив стола. — Присаживайтесь. У нас к вам серьезные вопросы.
Я занял предложенное место, мысленно готовясь к допросу. Помощник инспектора, молодой человек с тщательно зачесанными назад волосами, приготовил стенографический блокнот и карандаш.
— Мистер Стерлинг, — начал Хилл, открывая толстую папку, — вчера в наш департамент поступила информация о том, что приобретение этого банка финансировалось из сомнительных источников.
— Каких именно источников? — спросил я спокойно.
— Утверждается, что вы имеете деловые связи с организованной преступностью. Конкретно — с Джузеппе Массерией, Лучиано и Оуни Мэдденом.
Хилл достал из папки несколько черно-белых фотографий и разложил их на столе. На снимках я узнал себя в ресторанах Нью-Йорка в компании людей, которых обычные граждане предпочитали бы не знать.
— Эти фотографии сделаны в различное время в течение последних четырех месяцев, — продолжил инспектор. — Можете объяснить цель этих встреч?
Я внимательно изучил снимки. Качество не очень хорошее, но лица четкие, обстановка узнаваемая. Фотографы работали профессионально, используя скрытые позиции.
— Мистер Хилл, я инвестиционный консультант. Встречаюсь с клиентами различного социального статуса в ресторанах и клубах. Это обычная деловая практика.
— А источники капитала для покупки банка?
Я достал из кожаного портфеля папку с финансовыми документами, заранее подготовленную мисс Говард:
— Средства получены от успешных операций на фондовом рынке. Вот справки из швейцарских банков о движении средств, копии сделок, подтверждения от американских брокерских фирм.
Хилл и его помощник внимательно изучали документы. Бумаги выглядели безупречно, все операции оформлены через законные каналы, налоги уплачены, комиссии брокерам переведены в полном объеме.
— А эти банковские переводы? — инспектор указал на несколько операций через подставные компании. — «Atlas Trading», «Continental Development», «Metropolitan Securities». Довольно необычные названия для инвестиционных фондов.
— Это стандартные холдинговые компании для диверсификации активов и снижения налогового бремени, — ответил я, сохраняя спокойствие. — Мой юрист может предоставить регистрационные документы на все эти структуры.
В этот момент в кабинет вошел человек, которого я сразу узнал, хотя не ожидал увидеть здесь. Ричард Кембридж, тот самый блондин с британским акцентом, который представлял «Metropolitan Financial Corporation» при попытке купить банк.
— Простите за опоздание, — произнес он, снимая верблюжье пальто. — Ричард Кембридж, специальный консультант департамента по сложным финансовым расследованиям.
Кембридж занял место рядом с инспектором и достал из кожаного портфеля еще одну папку с документами. Его холодные голубые глаза встретились с моими, и я увидел в них плохо скрываемое торжество.
— Мистер Стерлинг, — начал он, открывая папку, — помимо фотографических доказательств ваших встреч с известными криминальными элементами, у нас есть записи телефонных разговоров.
Он включил небольшой проигрыватель, стоявший на краю стола. Из динамика раздались голоса, среди которых я узнал собственный.
Он включил небольшой проигрыватель, стоявший на краю стола. Из динамика раздались голоса, среди которых я узнал собственный.
«— Мистер Кат подготовил список объектов для рассмотрения…»
«— Дядюшка Джо одобрил расширение семейного дела…»
«— Наши друзья из-за океана подтвердили поставки швейцарских часов…»
Записи были аутентичными, хотя вырваны из контекста. Умело смонтированные фрагменты нашего условного шифра в устах федеральных агентов звучали зловеще, хотя любой, знакомый с нашими кодовыми обозначениями, понял бы, что речь идет о вполне законных бизнес-операциях.
— Кроме того, — продолжил Кембридж, — у нас есть показания анонимного свидетеля, утверждающего, что вы лично участвовали в планировании крупных финансовых махинаций.
Он достал машинописную страницу с показаниями. Имя свидетеля заштриховано черными чернилами, но по стилю изложения можно было предположить, что это кто-то из финансовых кругов.
— Мистер Кембридж, — сказал я, отложив документ, — любой может написать анонимное заявление. Где доказательства конкретных преступлений? Кроме того, где в представленных вами записях сказано про приобретение банка? Или про мои связи с организованной преступностью?
  
— А банковские переводы на счета, связанные с отмыванием денег? — вмешался инспектор Хилл. — Вот операция на пятьсот тысяч долларов через «Atlas Trading» в пользу компании, зарегистрированной на подставное лицо.
Я внимательно изучил банковскую выписку. Операция действительно проводилась, но в рамках законной инвестиционной деятельности. Проблема в том, что доказать это будет сложно, не раскрывая деталей сотрудничества с Синдикатом.