Оракул с Уолл-стрит 6 (СИ)

— Мистер Лоренс, соберите завтра всех бывших рабочих. Хочу лично поговорить с ними.
— Серьезно? — в голосе управляющего зазвучала надежда. — То есть фабрика действительно возобновит работу?
— Не только возобновит, но и станет лучше, чем была. У меня есть планы по модернизации производства.
На следующее утро я приехал на фабрику в девять часов. Во дворе собралась толпа людей — мужчины в рабочих куртках и кепках, женщины в простых пальто и платках, подростки, надеявшиеся получить работу учеников.
  
Лица людей выражали смесь надежды и недоверия. Слишком много обещаний нарушено за последние месяцы, слишком много фабрик закрылось навсегда.
Я встал на деревянный ящик у входа в главный корпус, чтобы всех было видно и слышно. Декабрьский воздух обжигал легкие, но я не чувствовал холода от волнения предстоящего момента.
— Друзья! — мой голос разнесся по двору. — Меня зовут Уильям Стерлинг, и я новый владелец этой фабрики.
Шепот прошел по толпе. Некоторые обменивались скептическими взглядами, я слишком молодо выглядел для серьезного бизнесмена.
— Знаю, что последние месяцы были тяжелыми для всех. Работы нет, деньги закончились, будущее кажется мрачным.
Кивки в толпе подтвердили мои слова. Женщина в переднем ряду вытирала слезы краем платка.
— Но сегодня это заканчивается! — я повысил голос. — Через две недели фабрика возобновит работу. Будут восстановлены все рабочие места. Зарплата — двенадцать долларов в неделю.
Толпа ожила. Двенадцать долларов в неделю на треть больше докризисных расценок, когда экономика процветала.
— Но это еще не все! — я жестом призвал к тишине. — Рабочий день сокращается с десяти до восьми часов. Суббота сокращенный день до полудня. Создается заводская столовая с бесплатными обедами.
Недоверие на лицах сменилось изумлением. Один из рабочих, коренастый мужчина с седеющими усами, выкрикнул:
— А что взамен потребуете? Такие условия не бывают задаром!
Справедливый вопрос. Рабочие привыкли к тому, что улучшение условий всегда сопровождается подвохом.
— Только одно — качественную работу и взаимное уважение. Никаких штрафов за мелкие нарушения, никаких унижений. Мы партнеры в общем деле.
Молодая женщина с ребенком на руках подняла руку:
— А как же кризис? Все говорят, что дела будут только хуже.
— Кризис это возможность для тех, кто умеет думать и планировать, — ответил я. — У меня есть контракты на поставку тканей, которые обеспечат работой на год вперед.
Это была полуправда. Контракты предстояло еще заключить, но знание будущего гарантировало их получение. Спрос на текстиль не исчезнет, а переориентируется на более дешевую продукцию.
Лоренс выступил вперед:
— Мистер Стерлинг не только обещает, но и действует! Вчера он оплатил восстановление электричества и отопления!
Одобрительный гул прошел по толпе. Люди начали понимать, что имеют дело не с очередным авантюристом, а с серьезным предпринимателем.
— А теперь конкретные детали, — я достал список из внутреннего кармана пальто. — Мастер Патрик О’Салливан возглавит ткацкий цех. Миссис Эллен Маккартни — прядильный. Джеймс Райли станет главным механиком.
Названные люди вышли вперед с удивленными лицами. Они ожидали долгих собеседований и проверок, а получили немедленные назначения.
— Работа начинается в понедельник, — продолжил я. — Первые две недели уйдут на наладку оборудования и обучение новым методам производства. Зарплата выплачивается с первого дня.
Пожилой рабочий в потертой кепке подошел ближе:
— Мистер Стерлинг, а что с жильем? Многие потеряли дома, живут у родственников или в подвалах.
— Отличный вопрос, — я указал на пустырь рядом с фабрикой. — Здесь построим рабочий поселок. Двадцать домов по четыре комнаты каждый. Аренда два доллара в неделю, включая электричество и отопление.
Два доллара в неделю символическая плата, едва покрывающая расходы на содержание. Но инвестиция в лояльность рабочих окупится сторицей.
Толпа начала расходиться, люди обсуждали услышанное возбужденными голосами. Многие подходили лично поблагодарить и уточнить детали трудоустройства.
— Мистер Стерлинг, — обратилась ко мне женщина лет сорока в поношенном, но чистом пальто, — меня зовут Мэри О’Коннор. Я работала в ткацком цехе пятнадцать лет, до закрытия фабрики.
— Конечно, помню вас по спискам, миссис О’Коннор. Отличные рекомендации от мастеров.
— У меня трое детей, муж скончался от болезни. Можно ли рассчитывать не только на работу, но и на место в заводской школе для детей?
Заводская школа. Идея, которую я планировал реализовать, но не ожидал такого быстрого интереса.
— Обязательно. Школа откроется в марте, бесплатно для детей всех работников.
Мэри О’Коннор прижала руку к сердцу:
— Боже мой, это как сон наяву. Полгода назад мы жили как нищие, а теперь…
— Теперь у вас есть будущее, — закончил я за нее. — И не только у вас, а у всего Патерсона.
Через час двор опустел, но я остался осматривать территорию вместе с Лоренсом и О’Мэлли. Нужно составить детальный план реконструкции фабрики и строительства рабочего поселка.
— Босс, — сказал О’Мэлли, когда мы остались втроем, — вы видели их лица? Люди поверили в чудо.
— Никакого чуда, Патрик. Просто справедливое отношение к работникам и разумное планирование производства.
Лоренс достал из кармана блокнот с расчетами:
— Мистер Стерлинг, позвольте уточнить бюджет проекта. Восстановление оборудования, зарплата, строительство поселка — это колоссальные расходы.
— Томас, у меня есть средства. Вопрос не в деньгах, а в правильной организации работы.
Я указал на заброшенные корпуса:
— Через полгода здесь будет одно из самых современных текстильных предприятий Америки. А Патерсон снова станет центром текстильной промышленности.
Мы обошли все четыре корпуса, составляя планы размещения оборудования и оптимизации производственных процессов. К полудню у меня была готова схема модернизированной фабрики, которая будет производить ткани на треть дешевле конкурентов при более высоком качестве.
Знание будущего — это не только финансовые прогнозы, но и понимание технологических трендов. Текстильная промышленность ждали революционные изменения: синтетические волокна, автоматизация процессов, новые методы окраски тканей.
— Мистер Лоренс, завтра начинаем восстановительные работы. К Рождеству фабрика должна быть готова к запуску первой линии.
— К Рождеству? — переспросил он. — Это же через три недели!
— Именно. Лучшего рождественского подарка для Патерсона не придумаешь.
Когда мы закончили осмотр производственных корпусов, я повел Лоренса и О’Мэлли к административному зданию, где планировал разместить заводскую столовую и медицинский пункт. Идея социальных программ для рабочих казалась революционной для 1929 года, но я знал, что именно такой подход обеспечит лояльность персонала и высокую производительность труда.
— Первый этаж административного корпуса переоборудуем под столовую на сто пятьдесят человек, — объяснил я, поднимаясь по скрипучей деревянной лестнице. — Кухня, обеденный зал, кладовая для продуктов.
Лоренс остановился на площадке между этажами, его дыхание участилось от непривычной нагрузки:
— Мистер Стерлинг, бесплатные обеды для всех работников? Это же огромные расходы! Только продукты обойдутся в сотни долларов ежемесячно.
— Томас, сытый рабочий производит на двадцать процентов больше, чем голодный. Плюс сокращаются потери рабочего времени, людям не нужно тратить обеденный перерыв на поиски еды.
Мы вошли в просторное помещение, которое когда-то служило главным офисом фабрики. Высокие потолки с лепными украшениями, большие окна, выходящие во двор, паркетный пол из дуба — идеальное место для столовой.
  
О’Мэлли прошелся по комнате, его шаги гулко отдавались от стен:
— А что с поварами? Где найти людей, которые смогут готовить на полторы сотни человек?