Оракул с Уолл-стрит 6 (СИ)
— Какие именно вопросы, мистер Донован?
— Вы возобновили производство без предварительного уведомления профсоюзных организаций! — Донован сделал шаг вперед, его лицо покраснело от холода и возмущения. — Согласно соглашению 1926 года, любое текстильное предприятие в Нью-Джерси обязано согласовывать условия найма с местными представителями нашей федерации!
За спиной Донована стояли еще четверо мужчин, один из которых показался мне знакомым. Высокий седеющий человек в очках с тонкой оправой внимательно изучал происходящее, не участвуя в конфронтации. Наши взгляды встретились, и я заметил, как он едва заметно кивнул.
— Мистер Донован, — ответил я спокойно, — фабрика была закрыта несколько месяцев. Согласно федеральному законодательству, я имею право восстанавливать производство на заброшенном предприятии без дополнительных согласований.
— Но рабочие места! — возмутился Донован. — Вы наняли двести человек без участия профсоюзных представителей! Это нарушение трудового протокола!
— Господа, — сказал я, — предлагаю обсудить все формальности в цивилизованной обстановке. Пройдемте в административное здание.
Высокий человек в очках выступил вперед:
— Сэмюэль Роткопф, казначей Объединенного профсоюза текстильщиков Нью-Йорка. Мистер Стерлинг, мы ценим ваше предложение.
Мы прошли в административное здание, поднялись в мой кабинет. Просторная комната с дубовым столом и книжными шкафами могла вместить всех участников переговоров.
— Кофе? — предложил я.
— Не откажемся, — ответил Роткопф, снова бросив быстрый взгляд в мою сторону.
Лоренс принес поднос с дымящимися чашками. О’Мэлли остался у двери, Винни расположился у окна, поглядывая наружу и делая вид, что ему все равно.
— Итак, мистер Донован, — начал я, усаживаясь за стол, — объясните подробнее суть ваших претензий.
— Мистер Стерлинг, дело в процедурных нарушениях, — Донован достал из портфеля папку с документами. — Согласно межштатному соглашению 1926 года между Американской федерацией труда и Ассоциацией текстильных производителей, любое возобновление работы остановленного предприятия должно сопровождаться уведомлением профсоюзных органов за тридцать дней.
Он показал соответствующий документ:
— Вы начали набор рабочих в декабре, а мы узнали об этом только сейчас!
— Мистер Донован, это соглашение касается предприятий-членов Ассоциации производителей. Я не являюсь членом данной организации, — возразил я.
— Но вы обязаны стать членом! — воскликнул Донован. — Любое текстильное предприятие штата автоматически подпадает под юрисдикцию Ассоциации!
Роткопф спокойно отпил кофе:
— Фрэнк, позвольте уточнить правовые аспекты. Мистер Стерлинг формально прав, членство в Ассоциации добровольное.
— Но традиции! Профессиональная солидарность! — Донован размахивал руками. — Нельзя просто игнорировать установленные процедуры!
Роткопф внимательно наблюдал за происходящим.
— Мистер Донован, — продолжил я, — какие конкретные действия вы предлагаете для урегулирования ситуации?
— Первое — официальное вступление в Ассоциацию производителей. Второе — ретроактивное согласование всех кадровых решений с профсоюзными представителями. Третье — выплата штрафа за процедурные нарушения.
— Каков размер штрафа? — поинтересовался я.
— Пять тысяч долларов, — ответил Донован. — Плюс обязательства по будущему сотрудничеству с профсоюзом.
Роткопф кашлянул:
— Фрэнк, не кажется ли тебе, что пять тысяч это чрезмерно? Учитывая обстоятельства…
— Сэм, закон есть закон! — отрезал Донован. — Нарушения должны быть наказаны!
В кабинете повисла напряженная тишина. Я понимал, что Роткопф пытается подать мне знаки, но Донован настроен непримиримо.
— Господа, — сказал я наконец, — мне нужно время обдумать ваши требования. Можем ли мы отложить решение?
— Да, но ненадолго! — заявил Донован. — Не то мы будем вынуждены обратиться в Департамент труда штата.
Профсоюзные деятели вышли из кабинета, чтобы осмотреть фабрику, но Роткопф задержался под предлогом проверки производственных документов.
— Мистер Стерлинг, — сказал он, когда мы остались в цехе вдвоем, — можно поговорить конфиденциально?
Я кивнул О’Мэлли и Винни, и тот отошел к выходу, оставаясь в пределах видимости.
— Слушаю, Сэм.
Роткопф снял очки и внимательно посмотрел на меня:
— Уильям, я прекрасно знаю, кто вы такой. Ваша репутация в определенных кругах безупречна.
Я сохранил невозмутимое выражение лица:
— Не понимаю, о чем вы говорите, мистер Роткопф.
— Конечно, не понимаете, — усмехнулся он. — Но факт остается фактом. Профсоюзы и… определенные организации… иногда имеют общие интересы.
— Продолжайте.
— Фрэнк Донован молодой и амбициозный. Он видит в этом деле возможность заявить о себе, показать свою принципиальность. Но я человек опытный, понимаю реальность, — Роткопф надел очки обратно. — Ваша фабрика дает работу двум сотням семей. Это важнее формальных процедур.
— И что вы предлагаете?
— Завтра вечером Донован уезжает в Вашингтон на съезд профсоюзов. Будет отсутствовать неделю. За это время я урегулирую ситуацию через центральное руководство профсоюза. Найдем способ признать ваши действия легитимными ретроактивно. А может быть, я решу ситуацию уже сейчас.
— Взамен на что?
Роткопф улыбнулся:
— Символическое пожертвование в фонд профсоюзной взаимопомощи. Скажем, тысяча долларов. И формальное признание профсоюза на вашем предприятии.
— Сэм, это разумное предложение. Но что с Донованом? Он не выглядит человеком, готовым к компромиссам.
— В любом случае, Фрэнка переубедят в Вашингтоне. У центрального руководства свои приоритеты. Конфронтация с успешным предприятием в такие времена никому не нужна.
Мы пожали руки, и Роткопф направился к выходу.
— Сэм, — окликнул я его, — а если он не согласится?
Роткопф обернулся:
— Тогда у вас будут проблемы, мистер Стерлинг. Фрэнк может быть очень упрямым.
Через полчаса Донован вернулся в явно взволнованном состоянии. Он ворвался в мой кабинет без предварительной договоренности, сопровождаемый теми же двумя помощниками.
— Стерлинг! — выкрикнул он, даже не постучавшись. — Думаете, можете покупать людей? Запугивать через своих дружков?
О’Мэлли и Винни мгновенно материализовались в дверях кабинета. Коротышка держал в руке яблоко и перочинный нож, словно только что перекусывал.
— Мистер Донован, — спокойно ответил я, — не понимаю, о чем речь. Прошу садиться и объяснить ситуацию.
— Не притворяйтесь! — Донован тряс кулаком. — Роткопф попытался намекнуть на центральное руководство! Но я не из тех, кто поддается на угрозы!
— Какие угрозы? — поинтересовался я.
— Мне намекнули, что лучше не связываться с вашей фабрикой! Что у вас «влиятельные покровители»! Но я прошел войну, мистер Стерлинг! Меня не запугать!
Винни аккуратно очистил яблоко от кожуры одной непрерывной спиралью:
— Ого, какие красивые завитки получаются! Патрик, смотри, во Франции наш повар точно так же чистил картошку. Только у него нож был побольше…
О’Мэлли предупреждающе покашлял.
— Мистер Донован, — сказал я, сохраняя абсолютное спокойствие, — я никого не просил вас запугивать. Если кто-то пытался оказать на вас давление, это происходило без моего ведома.
— Чушь! — взорвался Донован. — Роткопф намекнул, что в городе знают, с кем вы связаны! Но я не отступлю! У меня тоже есть связи. Да такие, что вам мало не покажется. Либо вы выполняете наши требования, либо завтра же я подаю жалобу в федеральные органы!
— Фрэнк, — мирно сказал я, — давайте обсудим ситуацию конструктивно. Какие именно требования вы считаете принципиальными?
— Все! Штраф, вступление в Ассоциацию, ретроактивное согласование! — Донован был явно взвинчен. — И никаких закулисных игр!
Винни закончил есть яблоко и начал вырезать что-то из кожуры:
— Мистер Донован, а вы когда-нибудь видели, как из яблочной кожуры можно сделать маленький цветочек? Очень красиво получается. Правда, нужна твердая рука…