Сладкое искушение (ЛП)

— Кто еще?
Она прокашливается.
— "К".
Я замираю.
— Они приехали по какому-то делу, вот и все, — говорит она. — Но на всякий случай будь готов.
— Их кто-то отправил по этому делу?
— Да. "Б".
"Б"…? А, Белиал. У меня нет желания разгадывать эти шарады.
— О чем речь, Марна?
— Передай ему подтянуть штанишки, — говорит на фоне Джинджер. — Они оба слишком святые, чтобы выйти из френдзоны. — Презрительно выплевывает она.
— Они путешествуют вместе по делу.
Да что за фигня происходит? Зачем Белиалу посылать куда-то Анну и Копано вместе?
Я начинаю тихо рычать и Джинджер бормочет сестре:
— Говорила же, не звонить ему.
— Прости, — шепчет Марна. — Не расстраивайся, Кай. Все не так плохо.
— Мне пора.
Я сбрасываю вызов и продолжаю ходить взад и вперед, все больше и больше сбиваясь с толку. Снова включаю музыку, атакуя свои барабанные перепонки. По какой-то непонятной причине Белиал заставил Копано и Анну работать вместе.
Мне нечем дышать. Я опускаюсь на корточки и хватаюсь за волосы.
Сколько угодно можно твердить себе, что я не хочу, чтобы она любила меня, но хватит уже лгать. Единственное, что помогало мне выживать последние десять месяцев — это мысль, что она думает обо мне и вспоминает ночами, как я.
Вновь звонит телефон и я хватаю его в надежде, что это Марна. Но на том конце провода Блейк. Я колеблюсь, но затем выключаю музыку и отвечаю.
— Да.
— Мужик, ты как?
— Порядок, — процеживаю сквозь зубы. Явно Марна попросила проведать меня.
— Не руби с выводами, старик. Я уверен, что там фигня какая-нибудь.
Что поделать, таков уж я — всегда готовлюсь к худшему.
— Ты что-то знаешь? — спрашиваю я.
— Неа. Как и ты. Хрень какая-то, да? Но мне теперь чертовски любопытно.
— Да, — бормочу я. — Пообещай, что сообщишь мне, если что-то узнаешь. Что угодно.
— Обещаю, Кай. Не волнуйся. Уверен, что там ничего серьезного.
Я в этом не уверен. И совершенно ясно, что ожидание новостей меня добьет.
 Глава 18. Вечеринка с Фарзуфом 
 
"Теперь сын опозорен, тот самый сын, что знал своего отца, когда тот проклял его имя…
Но это разбило его сердце и он показал фак всему миру"
"Let It Rock" Kevin Rudolf
Вот ни разу не хорошо, если на определителе мобильного высвечивается имечко твоего папаши-демона. С которым не разговаривал целую вечность.
— В ближайшие два уикенда твоя группа не занята? — спрашивает отец.
— Вроде нет, сэр, — отвечаю я, не понимая, к чему подобный вопрос.
— "Пристин" устраивает вечеринку в стиле Октоберфест в честь моделей периода осень-зима. Подняли вопрос о найме какой-нибудь группы, и я сразу подумал о "Lascivious". — Он вещает сию "блестящую" идею так, словно оказывает мне огромную услугу. А у меня от нее грудь сдавливает.
"Пристин"— самый известный в мире порножурнал. Отец. Модели…
Знаю я, что происходит на таких тусовках, — довелось видеть.
Я потираю лицо рукой, а в голове мысли, что десятимесячному воздержанию пришел конец. И выдавливаю из себя ответ:
— Спасибо, отец. Блестящее предложение. Но на всякий случай мне надо поговорить с ребятами.
— Уверен, ты сможешь их убедить — если понадобится, подкорректируете свое расписание. Самолет я пришлю.
Закончив разговор, я швыряю свой телефон через всю комнату. Он ударяется о стену и, разбившись на мелкие куски, падает на пол. Проклятье. Теперь еще в магазин тащиться.
Опустившись на диван, прикрываю глаза ладонями. И это когда боль от воздержания наконец-то стала привычной и терпимой. Я не хочу поганить свой прогресс. Не хочу отрабатывать, а потом начинать все заново. Я не хочу быть ни с кем, кроме Анны.
Сильнее давлю ладонями на глаза.
Под присмотром отца, понятное дело, мне придется работать, иначе смерть. Я не хочу умирать на его условиях. И не за это. Умереть можно за Анну..
Внутренний голос шепчет… Коуп бы отказался… и эта мысль приводит меня в бешенство.
 
Как, черт его дери, ему удастся быть таким распрекрасным? Почему же я такой слабак? И самое худшее — то, чего я стыжусь — в глубине души какая-то часть меня радуется.
Ароматы. Прикосновения. Звуки…
Пульс ускоряется, едва внутренний зверь лениво поднимает голову после длительной спячки.
Не в моих силах разрубить это проклятье. Как же я себя ненавижу.
Во время перелета Майкл, Беннет и Радж ведут себя так шумно, что пилоту приходится утихомиривать их. Мы прикончили бутылку охлажденного шампанского и приступили к пиву, которым нас снабдил отец. Я поддерживаю состояние опьянения и посмеиваюсь над выходками парней, но сам разговариваю мало. С судьбой своей я смирился. Та постыдная радость, появившаяся после звонка отца, уже притупилась, ее сменила полная отрешенность. Ведь я прекрасно понимаю, что произойдет дальше.
С началом вечеринки исчезнут все рамки. А за ними и скромность.
И приватность. И не будет места отказам. К завтрашнему утру мои приятели узнают много нового. Пути обратно уже не будет. Они не представляют, что их ждет.
По прибытии в Нью-Йорк нас встречает лимузин. Ну прям полный комплект начинающей рок-звезды.
Чем ближе мы подъезжаем к пентхаусу "Пристина", тем сильнее я ощущаю привкус желчи. Парни же просто подпрыгивают от нетерпения.
— А модели там будут голенькими? — спрашивает Радж.
— Все возможно.
Они с Беннетом дают друг другу пять, в то время как Майкл, ухмыльнувшись, потирает подбородок.
— Давай начистоту, мужик, — обращается ко мне Беннет. — Их реально будет завалить?
Я пожимаю плечами.
— Зависит от обстоятельств. На подобные тусовки приходит много богатеев. Правда, галочка в твою пользу то, что ты музыкант в группе. Но, блин, возьмите себя в руки.
Они разом выпрямляют спины, глубоко вздыхают и надевают на себя маски крутых котяр. Так-то лучше.
Двери лифта открываются и на нас обрушиваются громкий смех и звон бокалов. Женщины на этом импровизированном Октобсрфесте расхаживают в крошечных шляпках, при этом выставляя свои тела на всеобщее обозрение. Швейцар, осмотрев нас, произносит:
— А, вы та группа. Прошу за мной. — Он ведет нас вдоль комнаты с переливающимися бликами люстрами к возвышающемуся помосту. Наши инструменты уже готовы и настроены. Из недр костюмированной толпы появляется одетый в дизайнерский темно-синий костюм мой отец, естественно, в окружении шикарных женщин. И каждая может похвастаться снисходительной улыбкой, черной юбкой и лифом на веревочках, отсроченным разноцветными камнями.
— Писец, — шепчет Радж при виде них.
С улыбкой победителя отец идет ко мне, пожимает руку, обнимает и хлопает по спине. Все эти нежности — сплошная показуха, но слишком убедительная. Ладонью он сжимает мое плечо.
— Я как раз хвастался тобой перед нашими сезонными девочками, — говорит он, махнув рукой в сторону четырех девушек. — Они не поверили, что у меня такой красивый и талантливый сын.
Я улыбаюсь, но не слишком широко — скорее это ухмылка. Девушки оглядывают меня с головы до ног, изучая и черные джинсы, и ботинки, и темно-серую обтягивающую футболку.
— Божечки, да он прямо-таки твой маленький клон, — произносит девушка с темно-рыжими волосами и коричневыми камнями.
— Маленький Ричи? — говорит платиновая блондинка, с бордовыми камушками. Она подходит ко мне. — Вот интересно, а ты во всем так похож на папочку? — И облизывает розовым язычком уголок своих красных губ.
— Милая, ты сможешь сама это проверить, — отзывается отец.
 
Девушки смеются, глядя на него с обожанием и при этом открыто лапая — очевидно, что каждая познакомилась с ним поближе. А теперь они присматриваются и ко мне. В душе я просто тону, но внешне необходимо держать марку.