Мститель из Атлантиды (ЛП)
Когда трапеза подошла к концу, я сделал лёгкий знак Стэну, и он выскользнул из зала. Затем, как я и ожидал, граф Отто потребовал сыграть менестрелей, которые пришли в замок этой ночью. Я шагнул вперёд и остановился прямо под их помостом, держа в руках лютню. Глядя прямо им в лицо, я перебирал струны лютни и пел.
— Далеко-далеко и давным-давно в западном море была земля, — пропел я и увидел, как они испуганно подняли головы.
Лицо графа Отто обрело удивлённое выражение, а в глазах леди Гарды, пока я продолжал петь, всё росло и росло сомнение.
— Грех разрушил ту землю, и те, кто согрешил, бежали, — пропел я, и тогда граф Отто вскочил на ноги.
— Улиос! — вскричал он, и к нему подбежали его соратники.
— Да, Улиос, наконец-то! — воскликнул я, отбрасывая лютню и выхватывая кинжал.
— Схватите его! — крикнул он своим людям, но его приказ перекрыл булькающий предсмертный крик откуда-то из глубин замка, и топоча ногами сотня моих злодеев хлынула в зал.
Во главе их был Стэн, и он вместе с этой жадной до добычи волчьей стаей сметал вооружённых людей графа, как шелуху. Сверкнув кинжалом, я вскочил на помост к графу Отто. Ещё мгновение, и мои пятитысячелетние поиски закончились бы, но я забыл о его даме — я забыл о Этейн. Когда я прыгнул на Карната, она метнулась за мою спину, а затем шумный зал покачнулся, когда её собственный маленький нож, украшенный драгоценными камнями, вонзился мне в шею.
Я упал, захлёбываясь кровью. Слабеющим зрением я увидел, как Карнат и Этейн выскочили из зала через потайную дверь в задней части помоста. Мои волчья стая была слишком увлечена грабежом, чтобы заметить это.
Обезумевшее лицо Стэна склонилось надо мной:
— Хозяин!
Я указал дрожащим пальцем на потайную дверь и выдавил, задыхаясь:
— За ними… следуй за ними.
— Нет, хозяин, — закричал он. — Ты умираешь — я должен немедленно перенести твой мозг в другое тело, или ты погибнешь.
Я снова указал на дверь, затем всё погрузилось во тьму.
Когда я очнулся, Стэн с тревогой склонялся надо мной. Теперь я лежал на кушетке в замке. Я посмотрел на себя сверху вниз. Ширококостное тело в кольчуге. В зеркале, которое протянул мне Стэн, я увидел лицо Экхарда.
— Хозяин, я еле-еле успел, — сказал мне Стэн. — Я оглушил Экхарда и поместил твой мозг в его череп как раз перед твоей смертью.
— А Карнат и Этейн? — спросил я, садясь.
— Они ушли по тайному ходу, который, несомненно, был приготовлен на такой случай. Но мы найдём их снова, хозяин!
— Мы найдём их, Стэн.
* * *Герцог д'Аркур вежливо предложил мне серебряную шкатулку, в которой оставалось всего несколько зёрнышек нюхательного табака. Затем он сел рядом с нами на одну из немногих скамеек, которые были предоставлены нам в этом большом общем помещении тюрьмы.
— Одна из худших чёрт этого правления террора заключается в том, что нам даже не позволяют умереть достойно. Мадам герцогине и мне даже не дают понюхать табаку в эти последние оставшиеся нам дни.
Затем его красивое, благородное лицо улыбнулось мне.
— Но я полагаю, мы не должны жаловаться. Мы долгое время повелевали этим сбродом, который сейчас правит Францией, и, без сомнения, они тоже должны получить свою порцию.
Я ответил ему:
— Я могу понять, что они отправляют вас, аристократов, на гильотину. Но почему они должны судить меня и моего камердинера, двух совершенно невинных иностранцев, только что прибывших во Францию?
Герцог с интересом посмотрел на меня и Стэна. Я был в одежде шведского врача.
— Париж — опасное место для иностранцев в наши дни, — сказал он. Не одни вы были осуждены без причины. Без сомнения, какой-нибудь ваш враг в Париже обвинил вас перед Революционным комитетом в том, что вы реакционер.
— Может быть, и так, — медленно произнёс я. — Я знаю, что у меня есть враг, который находится в Париже, хотя и не знаю точно, где он.
Это было правдой, поскольку Карнат и Этейн, я был уверен, были где-то в городе. Я не знал, какие у них теперь личности, какие у них имена, но их след привёл сюда меня и Стэна. Возможно, именно Карнат приговорил нас к гильотине, хотя я был уверен, что он не мог узнать нас в нашем последнем обличье. А может, причиной были лишь досужие слухи. В любом случае, я проклинал судьбу, которая привела нас к смерти здесь, оставив мою месть неудовлетворённой. Будет ли она когда-нибудь удовлетворена? Неужели эти двое так и будут ускользать от меня, словно издевательские призраки, которых я не могу постичь?
С той ночи, восемьсот лет назад, когда они бежали из замка графа Отто, мы следовали за ними поколение за поколением, тело за телом. В Италии, Испании, по всей Европе и ближней Азии мы преследовали их, но никогда больше не были так близко к ним. Теперь, в этом 1793 году, в это кровавое лето, когда Франция была охвачена пожаром Террора, казалось, наши поиски должны были закончиться навсегда.
Герцог д'Аркур поднялся на ноги, прервав мои мрачные размышления.
— Я должен вернуться к мадам герцогине. Я надеюсь, что ваше ожидание казни не будет слишком мучительно долгим, месье.
— Пока мы ждём, мы живём, — напомнил я ему.
Он с улыбкой поклонился.
— И пока мы живы, мы надеемся, даже если знаем, что надежда совершенно бесполезна. Adieu, monsieur.
Когда он ушёл, я повернулся к своему слуге:
— Ты тоже считаешь, что надеяться не на что, Стэн?
— Ты вытащишь нас отсюда, хозяин, — ответил Стэн со спокойной уверенностью, свойственной ему последние шести тысяч лет.
На следующее утро в тюрьме поднялся переполох, раздались крики и беготня охранников. Взволнованный товарищ по заключению сказал мне:
— Герцог и герцогиня д'Аркур были зверски убиты ночью. Пропали тюремщик и его жена, и считается, что это сделали они.
В этот момент в общую тюремную комнату внесли тела. Мои глаза уставились на них, расширяясь. Черепа герцога и герцогини были вскрыты, их мозги отсутствовали!
В безумной ярости я закричал Стэну:
— Герцогом и герцогиней д'Аркур были Карнат и Этейн! Они не узнали нас, а мы их! И они перенесли свои мозги в тела тюремщика и его женщины и сбежали от нас!
— Если бы я только знал! — воскликнул Стэн. — Он сидел здесь, рядом со мной!
Когда моя первая дикая ярость остыла, я сказал:
— Должно быть, инструменты и материалы, которые были нужны для операции, им тайком пронёс кто-то из стражников. Если они это сделали, то и мы сможем это сделать, Стэн.
Так и произошло. И однажды ночью мы вышли оттуда в телах двух стражников. Мы принялись лихорадочно обыскивать Париж, но Карнат и Этейн исчезли.
* * *Грохот взрывающихся бомб сотрясал погружённый во тьму Лондон, заглушая всё новые и новые предупреждения, вой сирен и неистовый звон колоколов, которые загоняли снующих вокруг нас людей в подземные убежища. Вдалеке огромные пальцы света чертили небо, метались туда-сюда. Затем они остановились на длинной, похожей на рыбу серой фигуре высоко в небе — неуклонно движущемся «Цеппелине», из которого на великий город продолжали сыпаться бомбы.
— Стэн, со временем они учатся сражаться более эффективно. Что ты думаешь об этих воинах?
— Мы видели много войн, хозяин, но эта — самая ужасная из всех.
— Да, но пусть они сражаются сколько их душе угодно, — сказал я. — Нас не касаются их детские войны. Главное, чтобы ни одна из этих бомб не убила Карната и Этейн. Они не должны умереть таким образом.
— Вы уверены, что они здесь, в Лондоне, хозяин?
— Почти уверен. Через полчаса мы узнаем, ложный это след или истинный.
Мы со Стэном, два безобидных с виду испанца, уверенно шли по тёмной улице лондонского Вест-Энда, не обращая внимания на грохот бомб, которые всё ещё летели на южную часть города.
Сирены продолжали выть, а самолёты — носиться над головой, торопясь атаковать чудовище. Во всём мегаполисе не было видно ни одного огонька, и на улицах не было никого, кроме нас.