Мститель из Атлантиды (ЛП)

Мы со Стэном выбирались из убогой Субурры, когда чья-то рука похлопала меня по плечу. Я обернулся и посмотрел в суровое загорелое лицо капитана в шлеме, который возглавлял отряд легионеров.
— Вы арестованы по приказу Тиберия Цезаря, — сказал он, и солдаты схватили нас.
— Мы не сделали ничего плохого — мы прибыли только сегодня утром, — сказал я.
— Ты можешь объяснить свою невиновность Цезарю, — коротко сказал он. — Я должен отвести вас к нему.
Час спустя нас под усиленной охраной провели в присутствие правителя Рима в его большом доме на Палатине. Тиберий уставился на нас выпученными, остекленевшими глазами. У него было костлявое, серое, подёргивающееся лицо, а вена на лбу постоянно пульсировала. Он был стариком, одряхлевшим из-за разврата. Рядом с ним стояли холёный, подтянутый, щеголеватый римлянин с глубокими и проницательными глазами и женщина превосходной, неживой красоты.
Её красота дала мне ключ к разгадке, и я тихо сказал ей:
— Значит, на этот раз вы с Карнатом ждали меня, Этейн?
— Да, Улиос, мы устали от твоей глупой погони, — ответила она с безжалостной насмешкой, за которой скрывался намёк на её страх.
Карнат сказал Тиберию Цезарю:
— Это тот самый человек, Цезарь. Колдун, который прибыл сюда, в Рим, чтобы отравить тебя.
Тиберий уставился на меня своими остекленевшими глазами и грозно сказал:
— Что ты можешь ответить на обвинение Максимуса?
— Цезарь, я пришёл в Рим чтобы убить, но не тебя, — сказал я ему. — Я пришёл сюда, чтобы отомстить самому Максимусу. Если ты будешь мудр, ты отдашь его мне. Ибо в противном случае ты обнаружишь, что он — змея, которая скоро ужалит тебя.
— Это ложь! — сказал Тиберий. — Максимус научил меня способам получения удовольствия, о которых я раньше не знал. Он поддерживает меня в Риме, и ни одно слово такого пронырливого отравителя, как ты, не может причинить ему вреда.
Теперь я понимал ситуацию. Карнат приобрёл влияние на этого старого развратника императора, поделившись с ним некоторыми знаниями о порочных удовольствиях, которые он почерпнул за долгие века.
Я улыбнулся:
— Цезарь, это правда, что я колдун, но я приехал в Рим не для того, чтобы убить тебя, — сказал я. — Я пришёл дать тебе новую жизнь.
Он нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
Я сказал ему:
— Я могу перенести тебя из твоего старого, изношенного тела в другое тело, молодое, сильное.
Глаза Тиберия расширились от злобного нетерпения.
— Клянусь предками, если бы ты смог это сделать, — прошептал он.
— Но он не может! — поспешно воскликнул Максимус. — Не слушай его уговоров, Цезарь!
— Я клянусь, что смогу, — сказал я императору.
— И в качестве платы я прошу отдать мне этих мужчину и женщину!
Я увидел, как Карнат и Этейн побледнели при этих словах, но Тиберий нетерпеливо отмахнулся от их протестов.
Не сводя с меня выпученных глаз, Тиберий сказал мне:
— Есть один мой добродетельный молодой родственник, который должен стать моим преемником на посту императора. Весь Рим ждёт моей смерти, чтобы они могли получить его в качестве законного правителя. Не мог бы ты перенести меня в его тело?
Я поклонился:
— Так же легко, как в любое другое тело, цезарь.
Тиберий разразился диким хохотом.
— Вот это была бы шутка над народом Рима!
Он поднялся.
— Колдун, ты поедешь со мной на Капри и осуществишь это перемещение. Если тебе это удастся, эти мужчина и женщина твои.
— Но они сбегут! Они нужны мне сейчас! — сказал я.
— Ты получишь свою награду только тогда, когда твоя работа будет выполнена, — отрезал он. — Их будут хорошо охранять, пока нас не будет.
Я отправился на Капри со старым развратником, хотя сильно сомневался, что найду потом Карната и Этейн даже под охраной.
Тело, в которое я перенёс мозг Тиберия, принадлежало его молодому родственнику по имени Калигула. Весь Рим любил его за скромность и добродетель и ждал, когда он сменит злого Тиберия.
Как только я перенёс мозг старого императора в череп Калигулы, мы позволили найти мёртвое тело Тиберия. Его все поносили, и Калигула был радостно провозглашён императором.
 
Новый Калигула всё смеялся и смеялся.
— Скоро они узнают, каким императором станет их добродетельный питомец.
На самом деле бесчинства и различные пороки Калигулы почти сразу же начали удивлять людей, которые приветствовали его восшествие на престол.
— Цезарь, помни о своём обещании, — нетерпеливо напомнил я ему. — Максимус и его женщина должны быть моими.
Но когда я вернулся с ним в Рим, мои худшие предчувствия оправдались. Карнат и Этейн сбежали. Им, с их многовековым мастерством, было нетрудно перехитрить своих охранников, и никто не знал, куда они скрылись.
— Забудь о них, — сказал мне Калигула. — Ты останешься здесь и дашь мне новые тела, когда они мне понадобятся. Ты будешь вторым после меня.
Я сделал вид, что согласился, но в ту же ночь мы с Стэном покинули Рим. И снова мы тщетно искали следы Карната и Этейн.
— Стан, ты не устал от этих долгих поисков?
— Нет, хозяин. Куда бы ты ни повёл, я последую за тобой.
* * *
Мы шли через густой буковый лес, темнеющий в печальных северных сумерках. С сумрачного неба сыпал снег. Стэн и я, два светловолосых высоких немца в шлемах и кольчугах, возглавляли закалённую команду из сотни самых страшных головорезов, которые существовали в Саксонии десятого века.
Через просвет в деревьях Стэн указал на квадратный серый замок с башенками по четырём углам и высокой крепостной стеной, грозно возвышавшийся на выступающем утёсе на фоне темнеющего неба.
— Это, должно быть, замок графа Отто, хозяин! Нам сказали, что он и его супруга правят всем этим краем.
— Да, и этот граф Отто и его дама — те двое, которых мы так долго искали, — сказал я, с удовольствием разглядывая замок.
Затем я повернулся к нашим суровым последователям.
— Мы остановимся здесь, — приказал я. — Стэн, принеси одежду менестреля.
Не прошло и нескольких минут, как я и мой слуга сбросили доспехи и облачились, как настоящие бродячие менестрели, в коричневые плащи и леггинсы, с маленькими лютнями в руках.
Затем я спросил лидера нашей банды негодяев, тёртого жизнью убийцу по имени Экхард:
— Тебе ясно, что ты должен делать?
Он угрюмо кивнул:
— Я и мои люди должны подкрасться к замку после наступления темноты и ждать, пока ваш слуга откроет задние ворота изнутри. Но вся добыча в замке будет наша!
— Добыча будет вашей, — пообещал я. — Нам со Стэном ничего этого не нужно.
Мы вдвоём оставили их в заснеженном буковом лесу и двинулись по неровной тропинке сквозь сгущающуюся темноту к замку. Моё сердце снова учащённо забилось в предвкушении. Ведь я снова оказался в пределах досягаемости для мести, которая должна быть моей. Тридцать поколений прошло с тех пор, как Карнат и Этейн сбежали от меня в имперском Риме. Рим рушился под натиском варваров, и столетие за столетием мы со Стэном следовали за этими двумя.
Дважды они почти что были в моей власти: один раз в Византии, когда правил Иовиан, и один раз в Кордове, где я обнаружил Карната в теле мавританского эмира. Оба раза они ускользали от меня. Но мы со Стэном всегда вновь выходили на их след, занимая и выбрасывая тела каждые двадцать или тридцать лет, и теперь мы снова были близки к двум фальшивкам. Пока мы пробирались сквозь сумерки и падающий снег к замку, я поклялся, что на этот раз они не сбегут.
Вооружённая охрана графа Отто позволила нам, двум странствующим менестрелям, войти, прежде чем они закрыли большие ворота на ночь. В тот вечер мы сидели среди слуг в огромной, мрачной каменной столовой и поглощали большие куски недожаренной говядины, бросая кости в тростник, чтобы собаки могли подраться за них.
За стоящим на возвышении столом в конце зала сидели граф Отто и леди Гарда. Его красивое лицо пылало от нахальства власти, а леди Гарда была белокура и чрезвычайно прекрасна — Этейн всегда выбирала самые красивые тела. Но в их напыщенности я почувствовал лёгкие нотки страха, страха перед преследователем, который не оставлял их в покое все эти тысячи лет. Я сидел и тешил мысль о кинжале на моей груди, который я, Улиос, вскоре воткну в мозг Карната.