Временная жена (ЛП)

Даже в детстве я никогда не мечтала слишком масштабно. Единственный раз, когда позволила себе это, реальность быстро дала мне пощечину. Людям вроде меня не положены беспечные студенческие годы, полные вечеринок и развлечений. Стоит закрыть глаза, и я снова вижу лицо матери в тот момент, когда она сказала мне, что они с бабушкой стали чаще питаться консервами, потому что потеря моего небольшого дохода оказалась слишком ощутимой.
  
Не знаю, говорила ли она это намеренно, чтобы вызвать у меня чувство вины, или просто хотела, чтобы я знала, с чем они сталкиваются, пока я гонюсь за своей мечтой об учебе в колледже. В любом случае, в тот момент, когда мама попала в аварию, я поняла — мне придется вернуться домой. Растущий студенческий долг вкупе с постоянной нехваткой денег в семье окончательно разбили мои мечты, и с тех пор я даже не пыталась позволить себе желать большего.
Я всегда знала, что забота о семье — это груз, который мне предстоит нести. И несла его без единой жалобы. Потому что у меня нет права на ошибки. На спонтанность. На риск. Когда от тебя зависят мама и бабушка, ты не можешь позволить себе действовать необдуманно.
И все же я сделала именно это. Я уволилась без раздумий.
Самое страшное? Я не жалею об этом.
Я не чувствовала себя настолько свободной уже очень давно. Но как долго это продлится? Сколько пройдет времени, прежде чем реальность снова постучится в мою дверь?
Моих накоплений хватит на полгода, не больше. А потом? С двадцати лет я работала в Windsor Finance, и у меня нет другого опыта. Машина, на которой я езжу, и квартира, в которой живу, принадлежат компании. Уйти с работы — значит отказаться от жизни, к которой я привыкла.
Холодок пробегает по спине, и я, судорожно вздохнув, вхожу в дом. Запах Фабулозо мгновенно накрывает меня, как теплое одеяло. Бабушка явно убиралась сегодня.
Остановившись в коридоре, я закрываю глаза и собираюсь с мыслями. Как мне объяснить им свой поступок? Я боюсь увидеть в их глазах разочарование. Боюсь той тревоги, которая неизбежно появится, когда я скажу, что лишила себя стабильности.
— Что случилось, Роза? — доносится голос из гостиной.
Я моргаю, сбитая с толку.
— Бабуля?
Она хмурится, качая головой.
— Ах, Вэл, — исправляется она. — Просто иногда ты так похожа на свою мать.
Я опускаюсь рядом с ней и кладу голову ей на плечо, находя утешение в ее объятиях. Она крепко прижимает меня к себе, целует в макушку, и от этого мне становится только страшнее.
Бабушка уже давно страдает от хронических болезней, и даже та страховка, которую я наконец смогла позволить себе оформить, не покрывает все необходимое. Она упрямо отказывается проходить обследование, но рано или поздно я ее уговорю.
А если выяснится, что ей нужно еще больше лекарств?
Что я вообще себе думала?! Бросить высокооплачиваемую работу ради чего?
Я прокручивала это в голове сотни раз, но объективно… у меня не было веской причины увольняться. Лука никогда не обращался со мной плохо. Он хорошо платил. А самое главное — между нами наконец-то все вернулось на круги своя.
Мне не стоило так поступать. Но я не смогла остаться.
— Бабуля — шепчу я, голос предательски дрожит. — Сегодня я уволилась.
Она молчит. Лишь медленно, успокаивающе гладит меня по волосам.
— Лука, — произносит она, неуверенно. — Он… он обручился?
Я резко сажусь, оборачиваюсь к ней.
— Как ты узнала?! Это уже опубликовали в прессе?
Она мягко улыбается и качает головой.
— Нет. Просто почувствовала. Когда ты рассказывала мне о его брате и о том, как он женился… я поняла, что Лука пойдет тем же путем.
Я упрямо скрещиваю руки на груди и отвожу взгляд.
— Это не имеет ко мне никакого отношения.
Бабушка кивает, голос ее мягок:
— Конечно, милая. Но все же… тебе стоит построить свою собственную жизнь.
— Ты уволилась сама… или он тебя выбросил, как только обручился?
Я поднимаю взгляд на голос матери. Она стоит в дверях, на лице — усталое выражение, но в глазах уже вспыхивает тревога.
— Я уволилась, мама. И Лука здесь ни при чем.
Она недоверчиво хмурится, скрещивает руки на груди.
— Правда? Тогда почему ты ушла с такой хорошей работы? — в ее взгляде появляется злость. — Я должна была догадаться еще тогда, когда он выделил тебе дом, как будто ты какая-то… содержанка. Не могло выйти ничего хорошего из того, что ты связалась с этой семьей. Мне не стоило позволять тебе устраиваться туда.
Мама прищуривается, пристально вглядываясь в мое лицо.
— Вэл… только не говори мне, что ты правда думала, будто он в тебя влюбится? Не говори, что настолько глупа. Мужчины вроде него всегда женятся на таких же, как они. Разница между вами слишком велика. Неужели ты правда рискнула работой и его уважением ради дешевой интрижки, о которой он и не вспомнит?
Я вздрагиваю и отвожу взгляд.
— Я ушла, потому что больше не видела для себя перспектив в Windsor Finance, — голос звучит глухо, почти чуждо. — Мне нужна новая цель.
Это не совсем правда. Но отчасти… да. Я слишком привыкла работать с Лукой. Слишком удобно устроилась рядом с ним, и из-за этого сама же загнала себя в тупик.
Эта «дешевая интрижка», как выразилась мама, стала лучшим из того, что могло случиться. Она открыла мне глаза. Я для него не больше, чем полезный актив. Ресурс.
Прошли годы, но он до сих пор мне не доверяет. Он до сих пор не уважает меня так, как я думала. В его глазах я человек, которым можно разбрасываться. Которого не стоит даже знакомить с невестой.
— Надеюсь, это правда, — голос матери стал тише, но в нем сквозит боль. — Не повторяй моих ошибок, Вэл. Может, в итоге и хорошо, что ты ушла. Скоро у него будет жена, и ей вряд ли понравится, что ты так близка с ее мужем.
Она резко приглаживает волосы, глядя куда-то в сторону.
— Я просто не хочу, чтобы тобой воспользовались и выбросили, как… как когда-то меня. Ты не можешь состариться рядом с ним, Вэл. Он этого не позволит. Когда ты постареешь, когда утратишь хватку, он заменит тебя. Они всегда заменяют. И ты никогда не будешь ему равной.
Теплые, злые слезы жгут мои глаза.
— Думаешь, я этого не знаю? — мой голос дрожит, почти ломается.
Я пришла домой, потому что мне нужно было утешение. Но здесь меня ждали только упреки и обиды.
— Роза… — Бабушка смотрит на меня укоризненно, но я лишь качаю головой и поднимаюсь.
— Забудьте, — шепчу, глядя в пол. — Я ухожу домой.
— Валентина! — зовет бабушка. — Но это твой дом!
Я останавливаюсь в дверях и оборачиваюсь к ней.
— Хотела бы я, чтобы это было правдой.
Ощущение пустоты преследует меня всю дорогу. К тому моменту, как я вваливаюсь в квартиру, я дрожу. Слезы подступают к глазам, но я держусь.
— Вэл?
Я захожу в гостиную и вижу Сиерру и Рейвен. Они сидят на полу перед телевизором, между ними — бутылка вина и огромное ведро мороженого.
Просто увидев их, я ломаюсь. Слезы вырываются наружу, рваные всхлипы срываются с губ, я падаю на колени, закрывая лицо руками.
Их объятия — теплые, крепкие, как будто они стараются удержать меня, когда все, чего я хочу, — это разрушить себя до конца.
— К-как вы… — всхлипываю я, едва выговаривая слова. — К-как вы узнали, что я… что я н-нуждаюсь в вас?
Сиерра прижимает губы к моей макушке, а Рейвен сжимает меня крепче, позволяя утонуть в ее тепле.
— Мы просто знали, — шепчет Рейвен.
Они просто сидят рядом со мной, на полу, не задавая вопросов, не читая нотаций. Просто рядом. Просто поддерживают. Я чувствую, как их тепло окутывает меня, как без слов они принимают всю мою боль, даже когда я не могу ее выразить.
  
Я молюсь, чтобы не потерять их, после всего, что еще предстоит.
Глава 15
Лука
Я уставился в огромные окна своего кабинета, мысленно возвращаясь к тому дню, когда Валентина впервые появилась здесь. Она была так молода, почти без опыта работы. Даже диплома не имела — бросила колледж.