Охота на гончих
– Несколько лет.
– Вы с ним приятельствуете?
– Можно сказать и так.
– И вы в курсе того, что он имеет виды на вашу сестру Сольвейг?
– Само собой.
– Тогда, я полагаю, вы знали и о том, что конунг против этого союза? Знали о готовящейся свадьбе Эйнара с дочерью Ингольфа Рыжего?
– Разумеется.
– И тем не менее все равно привезли сюда яблоко раздора? – прищурился лорд, уже понимая, что спровоцировать этого северного богомола у него не получится. Ярл отвечал сразу, равнодушно и безо всякого интереса. «Восковая кукла, ей-богу», – подумал советник, постаравшись ничем не выдать своего раздражения. Впрочем, хоть какой-то человеческой реакции на свой вопрос он и так не дождался.
– Привез, – ответил Пустоглазый без запинки. – Мне этого не запрещали.
– Ясно. Спрошу по-другому: с какой целью вы взяли сестру в Берген? Насколько я понимаю, в том деле, что ждало вас здесь, она вам помочь не могла.
– Я и жену привез. Почему нет? Сольвейг хотела развеяться, и я не увидел причины отказывать ей в такой малости.
«Да чтоб тебя!..»
– Хорошо, – сказал Ивар. – Вы приехали по делам, а женщины решили сопровождать вас по собственному желанию. Допустим. Но вряд ли вашу сестру очень порадовала свадебная церемония Эйнара и Хейдрун – с какой же, в таком случае, стати она решила там появиться? И почему вы ей это позволили?..
– Если бы я знал, то, разумеется, запретил бы. Но я был занят, и мне сообщили о побеге Сольвейг уже после того, как она вернулась.
– А ваша супруга тоже была не в курсе?
– Уверяю вас.
– Что ж… Тогда перейдем непосредственно к свадебному пиру. Вы и члены вашей семьи приглашены на него не были. Где вы находились в тот вечер и ту ночь?
– Здесь. Я вернулся незадолго до темноты, поужинал вместе с женой и сестрой, после занялся расходными книгами. Лег спать незадолго до полуночи. И до самого утра дома не покидал.
– Кто это может подтвердить?
– Сам Гюнтер, моя супруга, моя дружина…
– Они все спят с вами в одном помещении? – ядовито поинтересовалась гончая, уже ни на что не надеясь.
Лицо островного ярла осталось бесстрастным.
– Разумеется, нет. Только жена.
– И как, в таком случае, остальные могут быть в вас уверены?
– У них у всех есть глаза и уши. Двор охраняется караульными и собаками. Никто не может войти или выйти на улицу незамеченным.
– А если очень постарается?..
– Не знаю. Мы на себе не проверяли.
– Отчего же? Кое-кто из ваших ближайших родственников проделал этот маневр в тот же день. Или не вы только что говорили о том, что ваша сестра «сбежала» на церемонию, не спросясь?
– Возможно, я употребил не то слово, – скучающим тоном ответил ярл. – Но в любом случае – на ночь караул усиливают, ворота запирают, и никто не может покинуть дом тайно. Тем более – гости этого дома.
– А вы тут, стало быть, гость…
– Ну разумеется.
Ивар откинулся на спинку стула и посмотрел в лицо Пустоглазому долгим взглядом. Его так и подмывало спросить: «По-вашему, я идиот?» – но останавливало только одно – твердая уверенность, что ярл в своей излюбленной манере и без пауз ответит: «Само собой»… Заскрипело кресло. Глава Тайной службы его величества государя Шотландии поднялся. Сигурда Пустоглазого это, похоже, ничуть не удивило. И уж тем более не расстроило.
– Это все? – только и сказал он. – Или вы желаете опросить домашних, лорд Мак-Лайон? Так я могу позвать их сюда.
– В этом нет необходимости, – сдержанно ответил тот. – Не сомневаюсь, что они подтвердят ваши слова. Благодарю за оказанную любезность, ярл, и не смею больше отнимать у вас времени.
Он легонько поклонился и направился к двери, спиной ощущая пристальный взгляд водянистых глаз. Остановит? Нет?
Позади раздался короткий смешок и голос – совсем другой, не глухо-безличный, а нормальный, живой человеческий голос:
– Никогда не любил играть в одиночку. Скучно. А с достойным соперником – еще и противно… Сядьте, лорд. Обидеть я вас не обидел, а вопросы вы мне таки задали не все. И козырей из рукава не всех достали. Ведь так?
Ивар, не оборачиваясь, усмехнулся:
– Допустим. Но где гарантии, ярл, что вам не наскучила одна игра и вы не взялись за другую?
– Могу дать слово, – еще один короткий смешок, – однако, боюсь, вас оно не слишком впечатлит. Вернитесь за стол, лорд Мак-Лайон. Я не собираюсь всю жизнь ходить в виноватых, как старший сын Олафа. Мне дорого мое имя и честь моей семьи. И меньше всего я хочу сейчас ссориться с конунгом. Я отвечу на все ваши вопросы – как есть, без дураков. Только с одним условием.
Советник, внутренне ликуя, повернул голову:
– И с каким же?
Сигурд Пустоглазый, все еще похожий на высохшего богомола, но уже ничем не напоминающий восковую куклу, пожал плечами:
– Потом я задам свои…
Ивар умолк. Нэрис, жадно внимавшая его рассказу, чуть подалась вперед:
– И что было дальше?
– Поговорили, – отозвался муж. – Как ярл и обещал – без дураков. Естественно, Пустоглазый сильно заинтересован в родстве с конунгом. И Эйнара он привечает в основном из-за того же. Сольвейг действительно просила брата взять ее с собой в Берген, но согласился он не по доброте душевной, а из иных соображений.
– Он хотел расстроить свадьбу?
– Да. Привез сестру, позволил ей встретиться с Эйнаром – рассчитывая, что, увидев предмет страсти, сэконунг разорвет помолвку с дочерью Рыжего. Однако этот план провалился. И тогда любящий братец разрешил сестре присутствовать на церемонии. Не сам, конечно, через жену. Ярл Сигурд неглуп и на рожон переть не станет. Он, понятно, надеялся, что сын конунга все-таки сорвется, и, зная нрав Эйнара, подсунул ему Сольвейг еще раз – практически в последний момент. Но шансы были пятьдесят на пятьдесят, поэтому слишком явно выражать свою заинтересованность Пустоглазый не рискнул. И выиграл бы в конечном счете, окажись Сольвейг на церемонии не за спиной жениха, а за спиной невесты. Но увы!
– Погоди, а как же ночной побег? Ведь Сольвейг призналась, что…
– Призналась. Но ее брат там был ни при чем. Больше того: потерпев фиаско, ярл Сигурд объявил сестре, что она завтра же возвращается домой. Одно дело – выдать Сольвейг замуж за сына конунга и совсем другое – подложить ее под него же, но уже женатого. Выгоды от этого никакой, только позор, даже если в результате дело кончится разводом и новой свадьбой. Пустоглазый хочет власти, но, добытая таким путем, она долго в руках не удержится. Сольвейг все это озвучили и заперли дома. Так что во второй раз она сбежала сама.
Леди с сомнением нахмурила брови. Даже то немногое, что она узнала об островном ярле, никак не сходилось с поведением его сестры. Да и супруга Пустоглазого, кажется, недалеко от мужа ушла. Как же при таком надзоре Сольвейг удалось ускользнуть?.. Ивар, поймав недоверчивый взгляд жены, улыбнулся:
– Кровь, моя милая, что-то да значит! Может, внешне брат с сестрой непохожи, но девица оказалась не промах. И, в отличие от покойной соперницы, своей женской привлекательностью пользоваться уже научилась. Да, брат видеться с Эйнаром запретил. Да, госпожу Арундейл к сестре соглядатаем приставил. Да, распоряжения соответствующие Гюнтеру отдал… А вот чувства кое-кого из своих же дружинников ярл в расчет не принял.
– Ой!
– О том и речь. Парень стоял в карауле той ночью. И убедить его вывести лошадь через заднюю калитку Сольвейг труда не составило. Нет, она бедняге ничего не обещала – в конце концов, простой боец на взаимность даже не надеялся. Зато влюблен был по самые уши.
– И его за это?..
– Увы. Думаю, еще пару дней как минимум встать не сможет, – Ивар развел руками. – С другой стороны, он знал, на что шел… В общем, Сольвейг вырвалась из своего узилища и полетела к Эйнару. Помнишь, они договорились встретиться у ворот слободы после полуночи? Женился там сэконунг, нет ли, Сольвейг было уже все равно. И она надеялась, что возлюбленный придет, несмотря ни на что. Глупость редкостная, понятно, но влюбленные люди частенько теряют связь с реальностью. И Сольвейг ярчайший тому пример. Правда, еще достаточно счастливый: могла и вовсе домой не вернуться.