Охота на гончих
– Эх?..
– Даны, – быстрым шепотом пояснила Нэрис, растирая покрасневшее ухо. И добавила: – Ярен осажден… Только тсс! Услышат.
– Гуннар меня убьет, коли поймает, – жалобно поддакнул караульный.
Творимир прищурился и хмыкнул – он узнал Йорни, одного из дружинников вспыльчивого ярла. Ну, теперь ясно, почему норманн эту кошку любопытную от дверей не прогнал. Они же с леди всю дорогу от побережья бок о бок ехали, ртов не закрывая. Уболтала, значит? Прав командир, ох как прав – его женушка и черта под свою дудку плясать заставит…
За стеной что-то грохнуло. Воевода, махнув на все рукой, вклинился между Нэрис и Йорни. И затих, напряженно разбирая гомон голосов с той стороны двери.
Лорд Мак-Лайон, сгорбившись на табурете, мрачно барабанил пальцами по колену. В комнате было тихо, только потрескивала догорающая свеча да скрипело перо – это Творимир, примостившись с другого краю стола, торопливо переносил недавно услышанное на бумагу.
– Замечательно…
– Ивар, ты только не сердись, – жалобно пролепетала сидящая на уголке кровати Нэрис, не смея поднять глаз на супруга. – Тебя бы тоже не пустили, а Эйнар так быстро…
– Да при чем тут Эйнар? – Пальцы, отстукивающие неслышную дробь, сжались в кулак. – Даны! В декабре, у чужих берегов!.. Чтоб я сдох, только этого нам еще не хватало!
– Но они же на юго-востоке высадились, – припомнив подслушанную беседу, сказала она. – И даже Ярен еще не взяли. А Берген…
– Берген в каком-то дне пути оттуда. Даны, милая, в набегах не хуже норманнов – и бо́льшие расстояния шутя преодолевали. У Олафа, конечно, конница, а даны водой пришли, но толку-то? Если Эйнар не ошибся с количеством… Ч-черт!
Ивар встал и, заложив руки за спину, заходил по комнате. На жену он не сердился – в конечном счете она права: гончей Кеннета Мак-Альпина вход на совет вождей действительно был заказан. Сэконунга, учитывая обстоятельства, ему бы тоже перехватить не удалось… Да и смысла в этом уже не было. Какие теперь побеги? Тихо выругавшись, Ивар еще раз вызвал в памяти сбивчивый рассказ супруги: Эйнар, все-таки добравшийся до Ярена, был неприятно удивлен царящей в городе неразберихой. Жизнь зимой замирала не только в Шотландии – так откуда вдруг такая суета и толпы вооруженных бойцов, стекающиеся со всех окрестностей? Мысль о мятеже сын конунга отбросил сразу – иначе его отряд до Ярена просто не дошел бы. Да и формирующееся на глазах ополчение стремилось не на запад, к Бергену, а совсем в другую сторону. Куда, зачем? Здраво рассудив, что ответ на этот вопрос следует искать в другом месте, Эйнар повернул лошадей к дому Ренгвальда Фолькунга, но, увы, его хозяина там не нашел. Зато застал супругу ярла, которая и разъяснила, что стряслось и где искать ее мужа.
Фолькунг вместе со своими хёвдингами обнаружился на побережье, к юго-востоку от Ярена. Норманны стояли лагерем в паре миль от берега. Напротив – и локтей трехсот не будет, в этом Эйнар на совете поклялся – стеной стояло войско данов. А за их спинами, взвившись на мачтах пятнадцати кораблей, реяли флаги ярла Сигвальда Железное Брюхо.
Лорд Мак-Лайон прикрыл глаза – это имя было ему знакомо. Причем не только ему – от Сигвальда стонали все окрестные земли. Он не был сэконунгом, в отличие от того же Асгейра, которого уважали даже даны. Что уж там – Железное Брюхо и ярлом-то звали скорей по привычке! Кровавый разбойник, лишенный своим конунгом всех земель, два года назад изгнанный из страны за жестокую расправу над собственной семьей, Сигвальд умел и любил только одно – убивать. Причем, как поговаривали, не столько даже из-за золота, сколько ради самой крови. Этим слухам Ивар верил мало, в конце концов, среди норманнов паршивых овец хватало тоже. Но один факт сомнению не подлежал: Железное Брюхо, при всей своей худой славе и черной душе, имел одну очень неприятную для остальных особенность – талант увлечь за собой. Тогда, в день изгнания, он ушел от гнева своего правителя всего с одним кораблем. Через год их уже было семь. А сейчас?.. Фолькунга спасло только то, что Ярен не прибрежный город, и то, что Сигвальд перед сражением решил поторговаться. Это было для северян в порядке вещей, и, пожалуй, норманны предпочли бы откупиться, однако… Железное Брюхо запросил немыслимую цену. И обдери даже ярл Ренгвальд своих бондов [20] как липку, он все равно бы столько не собрал.
Ивар, который раз наткнувшись на перегородку, чертыхнулся и вернулся к столу. Сел. Откинулся спиной на стену. И после паузы повторил:
– Замечательно…
– Это настолько опасно, дорогой? – рискнула спросить Нэрис.
Муж вяло шевельнул плечом:
– Не исключено. Особенно если вспомнить, до чего они досовещались. Эти норманны! День без мордобоя – зря прожитый день? И ладно бы еще подтянуть в Ярен бергенское ополчение да пугануть Сигвальда количеством с берега – небось не идиот, прикинул бы шансы да отчалил без претензий. Но нет, это для конунга слишком просто! Ему всенепременно надо корабли на воду спускать! Это же только идти вдвое дольше – пока северо-западную оконечность обогнешь, пока с погодой совладаешь… Да и черт бы с ним, вплавь так вплавь. Но зачем это лично делать, кто бы мне объяснил?
– Я так поняла, у Олафа с Сигвальдом личные счеты, – неуверенно отозвалась жена. – Для северян это еще какой повод. Ты бы слышал, как Длиннобородый вражеского ярла честил! А уж когда узнал, какой он откуп потребовал, – так мы за дверью чуть не оглохли!..
– Эх, – согласно прогудел Творимир. И, обмакнув перо в чернила, улыбнулся: да уж! Когда Эйнар сообщил, что даны вторглись на земли норманнов, конунг с трудом заткнул рот своему ярлу, зато когда прозвучало имя командира захватчиков и его требования… О, Гуннар был посрамлен на веки вечные! И он, и его луженая глотка. Видно, встал когда-то Олафу тот дан поперек горла, да так основательно, что и по сию пору там. А чему удивляться? Норманны же. Страсть до чего злопамятный народ.
– М-да, – усмехнулся Ивар. – Жадность никого еще до добра не доводила.
– Это ты о ярле Сигвальде?
– И о нем, и о Длиннобородом. Первый слишком рот разинул – не подавиться бы, а второй… Дай угадаю, вопли конунга звучали примерно как: «Никогда мы врагам откупа не платили! И платить не станем – ни грошика медного! Откупиться? Свободу потерять, честь свою растратить?!»
Нэрис завороженно кивнула:
– Да… А как ты узнал?
– Велика задача, – отмахнулся королевский советник. – Милая, да это же у северян обычные разговоры. Что у норманнов, что у данов. «Кто к нам с чем зачем, тот от того и того» – при том, что все это брехня безбожная. И платили, и сами брали. Кстати, Олаф там не обещал, случаем, все это золото Сигвальду в пасть запихать?
– Обещал, – леди залилась краской, – и не только в пасть…
– Хе! Ну кто бы сомневался?
Творимир улыбнулся в бороду и отложил перо. Придирчиво перечел написанное – вроде бы все, ничего не упустил.
– Закончил? – обернулся лорд Мак-Лайон. – Молодец, давай сюда. И… не знаешь, Ульф там еще не проспался?
Русич пожал плечами. Нэрис обеспокоенно подалась вперед:
– Ульф? Ты ему про данов рассказать хочешь?
– Делать мне больше нечего, – промычал муж, бегая глазами по неровным строчкам. Дочитал до конца, удовлетворенно кивнул и поднял голову. – Тихоне свои доложат еще до обеда. Нам же сейчас не мститель нужен, а охрана – Творимир и так вторые сутки без смены, плюс с тобой кого-то оставить надо. Мне придется отлучиться ненадолго.
– Ивар! – Она подпрыгнула на кровати. – Если ты собрался в Ярен…
– Да бог с тобой, милая, – расхохотался первый советник государя Шотландии, откладывая в сторону лист. – Еще я от норманнов к данам парламентером независимым не бегал. Успокойся, там и без меня разберутся. Причем, чует мое сердце, куда быстрее, чем хотелось бы. В порт мне надо, только и всего. Уже давно рассвело, подозрений не вызовет.
– В порт?!