Десять поцелуев, чтобы влюбиться (СИ)

Так уже ушла, проморгал всё. У него там адекватность из всех щелей радугой прёт.
— Пап, да подтяну я хвосты, не переживай.
— Значит, так. Если завтра в универ не явишься, то всё. Последнее тебе моё китайское предупреждение.
— Пап…
Гудки, очаровательно.
Ладненько, вот и поговорили. Кинул телефон на столешницу и оглядел квартиру беглым взглядом.
Коробки из-под пиццы, суши и китайской еды, бесконечные пустые бутылки и переполненные пепельницы.
— Ау, народ!
Подождал пару минут, но никто так и не отозвался. Даже как-то полегчало, знаете. А то вполне мог бы отрываться с какой-нибудь девицей, которую бы пришлось выпроваживать, вытерпев океан слёз и истерик.
Весело насвистывая, направился в душ. И только было хотел встать под тёплые струи воды, как на кухне послышался адский грохот. Чёрт побери! Ну только этого для полного счастья не хватало.
Обернул полотенце вокруг бёдер и вернулся назад. От шока чуть вставную челюсть не выронил. Я ожидал застать здесь кого угодно, но только не своего обожаемого братца. Того самого адекватного парня.
Мрак полнейший короче.
— Что ты здесь делаешь?
— А как же «Доброе утро, Ян», м-м-м? — ржёт этот придурок.
Всем своим видом на взбучку напрашивается.
— Пошёл в задницу!
Мне и без того морду ему начистить охота.
— Вообще-то я вчера приехал, чтобы преподать тебе пару уроков вежливости.
— За Машу?
— За Машу.
— Ничего не помню.
— Ещё бы, — усмехнулся Ян. — Если бы я столько выпил, то уже бы сдох.
Логично.
— Лучше бы с девкой какой проснулся. Ты там исчезнуть не планируешь случайно?
— Готовлю омлет, так что не надейся.
— Подавись, — пожелал на прощание и всё-таки потопал в душ.
Нарушитель спокойствия и безмятежности этот Ян. Самое главное день почти удался, вот надо было ему всё испортить? Он как чёрный кот из народной приметы — появился на горизонте, значит быть беде.
Долго отмокал в душе, остервенело натирая мочалкой тело. Вышел свеженьким, как огурчик. Едой пахло слишком вкусно, так что мне пришлось засунуть гордость куда подальше и снизойти до завтрака с братом. С другой стороны, мы в последний раз вместе ели… да никогда! Может быть, в школьные времена что-то такое было, но хрен вспомнишь. В принципе, нормальный замес. Подрались, напились в хлам, теперь вот омлет уплетаем за обе щеки.
— Вижу ты оценил мою стряпню, — хохотнул Ян.
— Маша вкуснее готовит, — неосознанно выпалил, а потом самому себе стало страшно.
Это же как глубоко эта невыносимая девчонка в меня забралась?
— Ах, ну это мил человек, вам больше не светит.
— Почему?
— Сам догонишь или подсказать? — издевательски усмехнулся брат.
— Сам.
Ну да, после последней моей выходки она ни то что кормить меня не станет, а с лестницы спустит голыми руками.
— Ты хоть извинился? — наседает на меня Ян.
Ага. Но какая разница?
Ломился в дверь, звонил, писал, но никакой отдачи. Только концентрированный холод в ответ. На второй раз открыла Ирина Алексеевна и интеллигентно послала меня на три весёлые буковки. Маша же добавила вашего покорного слугу в «чёрный список» везде, где только смогла это сделать.
— Представь себе, Янчик.
— Ага, — он откинулся на спинку стула, смерив меня недовольным взглядом. — Она, между прочим, плакала.
Плакала?
Сжимаю вилку в руках, глупо таращась на брата.
— Представь себе, Димон. Девочки, если их обидеть — иногда плачут. Даже такие сильные, как Маша. И я это говорю не для того, чтобы ты сделал какие-то выводы и помчался к ней, нет. Если что, это только между нами. Тет-а-тет. Я говорю тебе это для того, чтобы ты почувствовал себя дерьмом.
Вывалил всё на меня и сделал ручкой, а я как сидел с вилкой в руках, так и застыл каменным изваянием.
Плакала. Из-за меня. Маша.
И вроде мне должно быть всё равно, правда? Ну сколько девчонок показательно рыдали, надеясь хоть как-то меня остановить, впечатлить или привязать к себе. Хоть ненадолго. А неприятно стало только сейчас. От слёз девушки, которых я даже не видел.
Решительно привёл себя в порядок, собрался и поехал к ней, чтобы нормально извиниться. Телефоны и социальные сети — это всё детский сад. Надо увидеть Машу, сказать ей всё прямо в лицо, а дальше уже отталкиваться от ситуации. Нет ничего, чтобы я не смог исправить.
 
По дороге купил роскошный букет цветов. Старался, выбирал самый лучший и красивый. Чтобы там и ромашки, и пионы, и альстромерии эти или как их там правильно называют.
Дверь открывает сама Савельева. В милом розовом кигуруми и с нелепой кичкой на голове.
Скучал. Адски. Её красные уставшие глаза выносят меня в открытый космос с пол пинка.
Я мудак!
— Ну, зачем пришёл? — отрезвил меня её холодный, полностью безучастный голос.
— Привет, это тебе, — и протягиваю букет. — Я должен извиниться.
Признаться, думал, что этими самыми цветами она меня сейчас по роже как следует треснет, но нет. Взяла в руки, даже не глядя.
Внутри грудной клетки образовался какой-то непонятный ком. Противный, холодный. В жизни такого ещё не чувствовал. Только когда воспалением лёгких болел.
— Раз должен — извиняйся.
Режет без ножа.
— Маш, мне очень жаль, что я повёл себя именно так.
— Это всё?
— Маш…
— Сотня, я курсовую пишу. Вообще не до твоих идиотских закидонов.
Ладно, это я заслужил.
— Хорошо. Давай тогда заеду вечером.
— Зачем?
— Посидим в кофейне, поговорим нормально.
Губы поджала, явно не оценив моих душевных порывов. Я мог бы просто схватить её в охапку и унести, но понимал, что это ничего не даст, кроме моей расцарапанной физиономии.
— Не интересно, — она собирается закрыть дверь, но медлит и поднимает глаза. Меня медленно и уверенно швыряет на самое дно океана. — И вот ещё что, Дима.
— Да?
Кажется, становится слегка теплее.
— Засунь нашу сделку себе в задницу.
— Прости?
— Я аннулирую оставшиеся два поцелуя. Хочешь рассказать Нику — валяй. Но на этом всё.
Всё…
Стою ошарашенный перед дверью, закрытой в аккурат перед моим носом. Где-то тут меня и накрыло осознание, что я без неё не могу.
Причины? А не всё ли равно? Не могу и всё.
  
Глава 43 — Любить — это смертельно
 
Дима
Думаете на этом я успокоился? Нет! Подумаешь дала от ворот поворот, п-ф-ф!
На следующий же день подловил Машу около универа, вручив её любимый кофе и эклеры с черникой.
Так она даже смотреть на них не стала, просто безжалостно в урну выкинула. Ну да ладно, я не гордый.
Заказал доставку цветов прямо на пару.
Там уже некуда деваться — корзинку от курьера приняла и поставила на парту рядом с собой, очаровательно при этом покраснев.
Вот только когда лекция подошла к концу, то эта жестокая женщина ушла, оставив мой подарок в аудитории. А там, между прочим, открытка с извинениями ещё была. В общем, весь день за ней таскался, как побитый пёс, но с места мы не сдвинулись.
На последней паре замечаю, что Тарасов вообще скис. По полной программе. У нас была физкультура, парни уже вовсю застолбили тренажёры, девчонки на матах какие-то пируэты выписывали, кто-то играл в волейбол. А мы два идиота сидим на скамейке запасных.
— Ну, и сколько это ещё будет продолжаться? — с хмурым видом осведомился у друга, чувствуя здесь собственную вину. — Катился бы ты уже к своей Князевой по-хорошему.
Раз не прёт его от других девчонок — зачем трепыхаться? Вот я, например, осознал, что на данном этапе жизни мне нужна Маша. Никого больше не хочу. Только её.
Ник молчит, пребывая то ли в параллельной вселенной, то ли зависнув на Мирославе, которая вошла в спортивный зал под ручку с Савельевой. Да, смотреть есть на что. Согласен.
— Приём, Юпитер! — щёлкнул пальцами прямо перед его носом. — Как слышно, Никитос?
— Отвянь, — отмахнулся Тарасов.