Десять поцелуев, чтобы влюбиться (СИ)

Шестой — на закрытом роллердроме. Но даже занимаясь своим любимым занятием, она оставалась холодной и непрошибаемой, словно каменная скала. Вытерпела полчаса, чмокнула меня в губы и улетела куда-то на всех парах.
Седьмой — на концерте популярной рок-группы, где мы раскачивались в такт с толпой, а я прижимал Савельеву к себе и целовал её в шею. Оставлял на шее Маши засосы, которые она на следующий день в универе прятала под шифоновым шарфом и посылала мне свои гневные испепеляющие взгляды. Обожаю их. Хоть какие-то эмоции.
Восьмой поцелуй — в новой галерее современного искусства, где проводился мастер-класс по гончарному делу. Там было много людей, фруктового чая, канапе и глины. Мы с Машей слепили по горшку, раскрасили их и нанесли орнаменты с узорами. Вот только у неё получился миленький горшочек с цветочками и росписью, а у меня какой-то ведьминский котёл эпохи раннего средневековья. Причём такой, в котором только-только сварили зелье смерти.
Мне нравилось проводить с ней время. Я это понимал, но отказывался до конца принять. Всё больше ревновал.
А кто бы нет? Она словно специально дразнила меня, вынуждала испытывать те чувства о каких никогда и не подозревал.
Куда-то пропала обычная одежда. Все эти длинные юбки и рубашки с горлом. Вся Маша — чистый вызов. Для меня.
А уж как плотоядно облизывали её в универе парни стало для меня настоящим испытанием. Короткие юбки, шорты, обтягивающие брючки… ну вот какого рожна, а? Я же не железный. Дождётся, что завалю её на горизонтальной поверхности без объявления войны.
Вот только Савельева плевала на вашего покорного слугу с высокой колокольни.
Снова этот Ян! Ян! Ян!
У-у-у, бесит же, гад!
Самое паршивое — я знал, что братец мне назло всё делает. Машка ему вообще ни одним боком не интересна.
Но когда Ян прислал фотоотчёт с кофейни, где они с Савельевой прекрасно проводят время, то терпению пришёл конец. Долго терпел их посиделки, гулянки и якобы случайные встречи.
Осточертело.
Не скажу, чтобы у меня имелся чёткий грамотный план. Эмоции затмили разум. Приехал туда и со всей дури врезал брату по морде. Начали махаться кулаками и, как водится, покатались по полу, распугав всех посетителей. Машу, вероятно, тоже. После чего оба выдохлись и уселись за столик друг напротив друга.
Оглядываюсь по сторонам. Людей нет, кроме смазливой пышки. Мебель в хлам, цветочные вазы разбиты на мелкие осколки, растения тоже убиты, а мы с Яном выглядим так, словно бились на жёсткой стрелке, как в детстве.
— Ушла давно не твоя красота, — выдал Ян, вытирая ребром ладони окровавленную губу.
Не моя. А чья, его что ли?
— Пошёл ты, Ян. Отстань от Савельевой по-хорошему. Трахать больше некого?
Он начинает смеяться, но хоть морщится при этом от боли — и то хлеб.
— Ревнуешь? — похлопал в ладоши братец. — Всё же хороша наша Маша.
Бесит, сука.
— Заглохни.
— Расслабься, мы друзья.
Он сейчас надо мной прикалывается? Ни то чтобы я не верил в дружбу между мужчиной и женщиной (и да, не верю!), но в подобный род отношений Яна и Маши точно нет. Чёртова девчонка могла выбрать кого угодно, но решила мстить мне с братом. Шах и мат.
Просто шах и мат.
— Ага, скажи ещё, что жаришь её из дружеских побуждений.
— Ну ты и мудак, пиздец.
Снова ржёт, но у него, очевидно, сводит челюсть от боли.
— Как челюсть?
Ян только поднял вверх большой палец, потирая свою физиономию.
— Значит, слабо бил.
— Да, слетел ты с катушек, Димас.
Никуда я не слетел. Просто этот любопытный Варвар сует свой нос куда не следует. За что и получил.
— А ты думал, что я тебе спасибо скажу?
— За что конкретно?
Вообще вопрос хороший. Обычно нам с братом только повод дай сцепиться. Мне тоже причины не надо, чтобы въехать ему пару раз по фейсу. Для профилактики, так сказать.
— Не притворяйся дураком. За слитый спор.
— А что, втюрить не успел? — скалится и тут же болезненно морщится. — Ауч.
— Девушка, нам бы чего-нибудь холодненького! — кричу злорадно на всю кофейню.
— А я думаю, Димас — ты сам втюрился.
 
Я? П-ф-ф!
— Холодненькое, — раздался женский голос и в то же мгновение девушка опрокинула два стакана воды. За шиворот. Мне и Яну. — Оплата по карте?
Ян начинает дико ржать. В голос.
Смешно ему!
— Ты ополоумела? — перевожу взгляд на эту ненормальную. — Совсем с головой не дружишь?!
Хмыкнула и грациозно развернувшись на каблуках, ушла.
Больная, блин!
— Чокнутая, — перевожу взгляд на Яна. — А ты что угораешь, дебил? Или тебя каждый день пампушки водой обливают?
Мрачнеет.
— Рот закрой, Сотня.
— Ой, не строй из себя благородного рыцаря, ок?
— Я, безусловно, мудак, но мне хватит мозгов вступиться за девочку перед тупыми идиотами.
— Ты сейчас о чём, Ян? — щурюсь.
— Я сейчас о Маше. Как там ты сказал? О, точно. Отстань от Савельевой по-хорошему. Трахать больше некого?
Нарывается.
— Влюбился?
— Маша достойна лучшего, чем ты. Увы и ах, но вам в разные стороны. Сказал же — мы друзья. Что там у вас, десять поцелуев? Не думал, как будешь потом выкручиваться? Может быть, ещё бабок ей за секс предложишь?
Молчу, немного прибитый суровой реальностью. Она реально много времени с ним проводит, да ещё и на меня жалуется. Ай-ай, нехороший мальчик Дима, поцелуи требует!
— Ну так вот, мой дорогой брат. Маша тебя не переваривает, ненавидит, ты ей противен. Ждёт не дождётся, когда ты от неё отстанешь.
— Пошёл ты, Ян!
Брат только показал мне фак и молча свалил. Надо же, какой послушный.
Как я буду выкручиваться? А вообще вопрос хороший.
Домой еду совершенно нервный. Хочется всё крушить и бить, аки зелёный Халк.
Или схватить Машу и зацеловать её до беспамятства.
Или трахнуть её…
Или просто её!
Чёрт побери!
Паркуюсь, как попало и залетаю в парадную. Ну нафиг всё это!
Собираю свои манатки и уезжаю на новую хату. Пишу всем друзьям про вечеринку и на все выходные окунаюсь в веселье, пьянство и разврат.
Но прибивает где-то между всем этим окончательно и смертельно — я делаю что-то ни то, занимаюсь ни тем.
Вызываю такси и еду к Савельевой. Пьяный в дугу, едва стоящий на ногах, но еду.
— Сотня? — протянула сонным голосом, открывая дверь. — Боже, ты что пил? Фу, будто канистру вылакал.
— Больше, — улыбаюсь во все тридцать два зуба. — Пустишь?
— Зачем? — скрестила руки на груди.
— Поговорить надо, — смотрю на неё и едва держусь, чтобы не наброситься. — Ладно, как хочешь. Здесь, так здесь.
— Сотников, протрезвей.
— Трахаешься с Яном?
Хлесткая пощёчина обожгла щеку.
Молча захлопнула передо мной дверь, не забыв послать мне осуждающий взгляд.
Взгляд, полный разочарования.
  
Глава 42 — Я без неё не могу
 
Дима
С утра мучает дикая головная боль. Мигрень так разрывает мозг, что банально хочется лечь и сдохнуть. Это же сколько я выпил?
Попытался припомнить все события минувшей ночи и потопал на кухню за аспиринчиком. Яркий свет резал глаза, в горле откровенно пересохло. Закинулся таблетками, запив всё это дело целым кувшином воды.
Где-то рядом задребезжал телефон. Кое-как отыскал его среди хлама на барной стойке. Хорошо посидели, но почему сейчас так плохо?
«Отец»
Как-то ты невовремя, батя. Скинул звонок, но на этом мой старик не успокоился. Принялся наяривать снова и снова, и снова.
Чтоб тебя!
— Алло!
— Ну привет, — раздался из динамика неодобрительный голос родителя. — Не хочешь объяснить своему отцу, по какой фантастической причине ты прогулял аж три дня университета?
Три дня?
Ох! Точно знатная была пьянка.
— Так и будешь молчать, Дима? — теряет терпение отец. — Исключить бы тебя к чёртовой бабушке!
— Па!
— Что, па?! Достали уже твои фокусы, взрослый мужик уже! Когда за голову возьмёшься? Дождёшься, что такими темпами Маша твоя уйдёт к адекватному парню.