Ментальная кухня 3 (СИ)

— Ох ёпт! — Погоняло на пару секунд потерялся, выпучив глаза, а потом перехватил автомат наизготовку и стал целиться в зверюгу.
— Не стреляй! — я отвёл дуло в землю и остановился, чтобы хоть чуточку отдышаться.
А лагерь затаился. А лагерь ждал новостей. Часть матросов просто замерла в нерешительности, а часть по инерции продолжала перетаскивать аномальные продукты с места на место.
  
Настало гнетущее молчание.
Только старый сидюшный магнитофон на раскладном столике продолжал играть. И песня ещё блин… ну вот максимально не попадала в ситуацию! Сейчас бы что-нибудь драйвовое, чтобы конечности взбодрить и преисполниться храбрости, так хрен там.
Закончился мелодичный струнный перебор и альтернативный Валерий Саныч Кипелов, — в этом мире он немножечко граф, — принялся рвать душу в лоскуты:
— Я-я-я-я-я вижу, как закат. Стёкла оконные пла-а-а-авит…
А я всё никак не мог восстановить дыхание. Уга-Буга тем более не говорун, он теперь до кучи ещё и реветь по другу начал. «Дай картинку», — попросил Агафоныч, постучавшись мне в голову. Во как! То есть я прокачался настолько, что Ярышкин без спроса не может мои мысли прочитать? Приятно-приятно…
Однако порадуюсь потом. «Добро пожаловать», — ответил я и подключил Агафоныча к последним воспоминаниям. На то, чтобы догнать что к чему сенсею потребовалась доля секунды. И ещё столько же, чтобы среагировать:
— Внимание всем! — заорал Его Благородие Ярышкин. — Бросайте припасы! Оружие в руки, сомкнуть ряды, занимаем оборону! Всеми силами удерживаем вход в пещеру!
«Нахера оборону-то занимать?» — спросил я: «Валить отсюда надо».
«Братья казахи с рыбалки не вернулись», — ответил Агафоныч: «Кажись, рацию похерили».
Ну твою-то мать! Если мысль о том, чтобы бросить Матумбу нет-нет, да и проскакивала, то Байболотовых я здесь точно не оставлю. Жопа! Главное, чтобы динозавры их не учуяли! Надеюсь только, что они как обычно с бреднем играются, и проточная вода сделает своё дело. Если остросюжетные детективные фильмы меня чему-то и научили, так это тому что даже ищейки теряют след в реке.
— Ты! — Агафоныч схватил первого попавшегося матроса. — Телефон с собой⁈
— С собой.
— Отлично! Бегом в портал! Позвони на «Ржевский» и скажи, чтобы Кудыбечь и Пацация срочно прибыли на помощь!
— Понял.
И всё вокруг тут же ожило. Мужики порадовали. Сбив с себя оторопь, матросы перестали глазеть на зависшего над лагерем птеродактиля, и начали готовиться к бою. Хватали автоматы и выстраивались полукругом.
Я же к стрельбе был не готов; у меня сейчас по плану другая задача. Пока ещё возможно дотянуться менталкой до Матумбы, я эту возможность буду пользовать на полную катушку. Иначе сам себя потом не прощу.
«Помоги», — попросил я Агафоныча: «У нас негра спёрли».
«Понял», — ответил сенсей и, к моему великому удивлению, воздержался от шуток насчёт кражи сельскохозяйственной техники. Мы вновь объединили силы и вместе дотянулись до Матумбы. Который, — вот так диво! — начал удаляться. Но только не куда-то в сторону, а ввысь. Птеродактиль вовсе не завис над лагерем, как могло показаться вначале. Нет! Это он на вертикальный взлёт пошёл.
И кажется… отлично! У этой падлы гнездо где-то в скале! На выступе прямо над входом в пещеру, и мы с Агафонычем достаём до туда легко и просто, безо всякого превозмогалова! А стало быть, неравный бой сомалийца с динозавром продолжается. Главное, чтобы тварь теперь выпустила его из лап хотя бы на секунду. Пусть хоть маленький шанс даст, а там мы ещё посмотрим!
Объясню. Сама мысль о том, что можно напихать монстру в рожу кулаков, она как бы… в голову здравомыслящему человеку не придёт. Он просто не станет так себя вести. И ладно бы просто страх; он подумает, что в этом нет смысла и победить невозможно.
Но! Матумба в нашей власти и будет действовать так, как мы ему внушим. Без страха и без эмоций. А ещё до поры до времени не ведая боли или усталости. Медоед вон — тоже маленький, а львам хвосты крутит. Посмотрим, короче говоря, как птеродактиль отреагирует на отпор со стороны добычи…
— … друг равен врагу в итоге, а итог оди-и-и-и-ин, — в полнейшей тишине продолжал петь Валерий Саныч.
И закат начался. И укроп вокруг лагеря зашевелился. И матросы, сглатывая и тихонечко матерясь, начали передёргивать затворы. Надеюсь только, что все сумеют справиться с огнестрелом, потому как практики у людей явно нет; чай не солдаты.
Концентрируясь на Матумбе, которого как раз уронили в гнездо, я потерял адекватное восприятие времени и потому не могу сказать, сколько именно прошло, но тут…
— Та-а-а-а-ам все живы!
…динозавры целой стаей выскочили из леса и ринулись на людей…
— Кто любил меня-я-я-я-я!
…затрещали автоматные очереди…
— Где восход, как праздник бесконе-е-е-е-ечной жизни!
…что-то шло в молоко, но что-то и долетало. Некоторые рапторы просто валились на землю, а некоторые уходили в небытие со спецэффектами. Динозавровы черепушки взрывались от попаданий свинца, и аномальная кровища хлынула бурным потоком.
Что характерно, динозавры от такого не испугались, а даже совсем наоборот. Пришли в неистовство, разъярились, и теперь ещё сильнее хотели достать лысых обезьян, которые потихонечку начали пятиться к пещере. И небо так красиво подёрнулось розовым. Не позже, блин, и ни раньше.
Но вернёмся к Матумбе!
Нась! — сомалиец пробил птеродактилю двоечку. И как я и ожидал, монстр к такому оказался совершенно не готов. Потерялся, захлопал глазами, тряхнул мордой и тут же получил ещё. Гигантское гнездо выступило в роли ринга, и мы с Агафонычем танцевали по нему Матумбу как только могли. Сомалиец порхал как бабочка, жалил как оса и, кажется, начинал преуспевать.
Коллективным разумом, мы с Агафонычем решили взять птеродактиля на удушающий. Шея-то у него вон какая! Так что Матумба метнулся вправо, потом влево, потом снова вправо и вперёд, в атаку. Проскочил мимо клацающих челюстей, добрался до горла и начал душить.
Дава-а-а-ай, Матумба! Будь сильным! Покажи этой твари кто тут папочка! Если выживешь, переименуем тебя в Турук-Макто!
— Осторожно! — спиной уткнулся в меня Погоняло. — Назад-назад!
Пу-пу-пу…
Если наверху с Матумбой всё было более-менее оптимистично, то здесь, внизу, динозавры начали нас прожимать. Круг сузился уже в два раза. Матросы, у которых вышел весь рожок, отступали за спины товарищей и судорожно искали себе какое-то другое оружие. А боцман Петя, — ни разу в нём не сомневался, — уже херачил одного из рапторов лопатой.
Но как же их, сука, всё-таки много! И как же быстро темнеет! Как будто солнце хочет поскорее свалить, чтобы не быть свидетелем всей этой жести…
Стоп! Секундочку! Есть идея…
Мысленно я вернулся обратно в гнездо и подвинул Агафоныча с водительского места. Оставить душить! Тем более что толку от этого немного; птеродактиль отказывался задыхаться и вместо этого тупо бесился — махал крыльями, клацал пастью и силился цепануть Матумбу ногами.
Так… размах крыльев у него, конечно, ого-го. Но сам-то он тощий, костистый, и наверняка максимально облегчённый. Не пятьдесят кило, конечно, но и явно не пятьсот. И если толкнуть, да под правильным углом, да ещё и со всей дури, то должен сдвинуться.
Ладно уж, что я теряю? Да ничего. Отпустив шею птеродактиля, Матумба запрыгнул на бортик гнезда и стал ждать. Как я и предполагал, динозавр повернулся в его сторону, зашипел и ринулся в атаку. А вот теперь самое сложное.
Эть! Матумба уклонился от зубов, прыгнул птеродактилю на спину, скатился обратно в гнездо, подскочил на ноги, вжался плечом ему в задницу и начал давить. Все силы, какие были у сомалийца, я бросил в этот рывок. И… Кажется, получилось!
  
Спотыкаясь и неловко пытаясь обернуться, птеродактиль выпал из гнезда, а я бросил контроль и уставился в небо. Нет, понятно дело, что монстр умеет летать и обязательно вернётся. Но так и задумка не в том, чтобы расшибить его о землю. Задумка совсем в другом.