Фрунзе. Том 2. Великий перелом
– Разве это успех? – скривился Тухачевский.
– А что как не успех? – весьма серьезно заметил нарком.
– РККА получило отвратительное оружие, а вы радуетесь. Не понимаю я вас.
– РККА получило мобилизационную самозарядную винтовку и мобилизационный пулемет. Дешевые и простые в производстве. Да, их боевые и эксплуатационные качества спорные. Но, так или иначе, их можно оценить как удовлетворительные, то есть достаточные для войны. А значит, что?
– Что?
– РККА получило большое окно возможностей. Мы уже сейчас можем вооружить бойцов достаточно современным оружием. И воевать. При этом спокойно и без лишней спешки занимаясь разработкой действительно хороших образцов вооружений. И производить их. Теперь мы можем себе это позволить без лишней лихорадки. Ибо таким нехитрым шагом выиграли себе время.
– Я бы не стал так оптимистично смотреть на этот вопрос.
– Вы хотите оспорить результаты испытаний?
– Нет, но…
– То есть новое оружие вам не нравится, просто потому, что не нравится? Это вкусовщина, Михаил Николаевич. Кому-то нравятся брюнетки, кому-то блондинки. Но разве это что-то меняет? Или вы в угоду своим вкусам предлагаете оставить РККА без дешевого и доступного пулемета?
– Михаил Васильевич, вы меня не так поняли, – поспешно произнес Тухачевский.
– А как я вас должен понимать?
– Этот пулемет дешев и доступен, но он плох.
– Плох, – согласился с ним Фрунзе. – Но его вполне достаточно для решения поставленных перед ним задач.
– Он ненадежен.
– Испытания этого не показали.
– Об этом знают все в мире!
– Если об этом знают все в мире, то почему испытания это не показали? Низкая надежность оригинального пулемета Шоша проистекала из его ужасного патрона и откровенно дурного магазина. Плюс усугублялась крайне низким качеством производства. Однако, несмотря даже на качество, причиной свыше 90 % отказов и сбоев служили патрон и магазин. Это отчетливо нам и показали испытания. Или вы с ними не согласны?
– Как я могу их оспаривать?
– Тогда что вам не нравится?
Так и ругались.
Подобные перепалки происходили с изрядной регулярностью. Тухачевский и его сторонники раз за разом выступали с позиции «Баба Яга против». Нередко без аргументов или по надуманным, порой раздутым поводам. Однако к февралю 1927 года, несмотря на иной раз нешуточные противоречия и противодействия, Фрунзе удалось продвинуть свой план перевооружения.
Так, например, в январе 1927 года Сестрорецкий завод завершил свою «перенастройку» на выпуск СКФ-26. Первичную. Полностью свернув выпуск иной продукции. При этом удалось добиться обновления 65 % станочного парка. Рядом с заводом уже построили небольшую ТЭС. Специально под него. Работавшую на местном сырье – торфе, который доставляли с берегов Ладожского озера. Кроме того, начались большие работы по обеспечению жильем и бытовой инфраструктурой работников.
По плану модернизация производства должна была закончиться к апрелю-маю, и завод должен был выйти на миллион стволов в год. Для начала. Дальше – больше, поскольку Михаил Васильевич продолжал свои попытки оптимизировать многие технологические и производственные процессы. С целью удешевить, упростить и ускорить выпуск этого оружия без потери качества. В том числе и для того, чтобы выйти на мировой рынок с этим крайне дешевым карабином. Он был уверен – в странах Латинской Америки, в Китае и в Центральной Азии спрос на него будет ураганный. Денег у них традиционно негусто, а оружия нужно много.
Ковровский завод, выпускавший до того СКФ-26, перестраивался на выпуск ЛПД-27, то есть модернизированного пулемета Шоша под 6,5 × 40 патрон. Его так назвали, потому что ведущим разработчиком значился Дегтярев. И с этим оружием у наркома была та же самая задумка, как и с СКФ-26, – заработать. Торговать оружием ведь намного выгоднее, чем зерном. Не так ли? Для чего он и занимался модернизацией Ковровского завода и его расширением. Хотя и не так ударно, как Сестрорецкого.
Ручной пулемет МТ-25 также продолжал производиться в Туле. Но поступал уже только на мобилизационные склады, поскольку части постоянной готовности не только им были полностью насыщены, но и даже перевооружались модернизированными MG-14/17 от фирмы DWG. Под местным индексом РПД-26. Их «отверточную сборку» наладили в Ижевске на новом заводе, обещая к лету запустить полный местный цикл производства на концессионном предприятии.
Хотя, положа руку на сердце, какая это концессия? Фактически – вынесенный завод в зону с низкими налогами и более дешевой рабочей силой. Да, работников всех немцы привезли из Германии. Но платили они им меньше, чем на родине. В том числе и потому, что местные товары стоили дешевле. Да и какая их ждала альтернатива? Безработица в Веймарской республике была чудовищной. А тут какая-никакая работа. Причем по профилю. И более-менее достойная оплата труда.
Кроме МТ-25, на Тульском оружейном заводе продолжали выпускать станковые пулеметы Максима. Причем с ноября 1926 года как основную продукцию. Модернизированные.
Их теперь делали под металлическую ленту да под патрон 7,92 × 57 Mauser. Ну и так, по мелочи, какое-то количество доработок. Например, поставили широкую заливную горловину и сливной краник рифленого кожуха водяного охлаждения. Перенесли предохранитель для удобства манипуляции одной рукой. А для облегчения оперативной переноски пулемет получил две специальные ручки. Парные. Но, наверное, самым важным изменением, которое произошло, стало увеличение темпа стрельбы до 900 выстрелов в минуту. И вот этот вариант пулемета Максима образца 1926 года и был основным продуктом Тульского оружейного завода.
А вместе с ним и два станка.
Один стандартный – Соколова.
Второй же – тренога. Фактически копия треноги М2 от пулемета Браунинга. В варианте с этой треногой сам пулемет могли подхватить четверо бойцов за довольно удобные ручки и шустро куда-то потащить. Пятый нес треногу. Остальные бойцы – боеприпасы. Не так чтобы и сказочное удобство, но все лучше, чем катить пулемет на маленьких колесиках. Особенно по неровностям, заболоченным местам, высокой траве, пересеченной местности, в горах или по городской застройке. А вот для маршевой перевозки там же, на ТОЗ, выпускали транспортную тележку с колесами от мотоцикла. Подрессоренную. Что позволяло ее цеплять даже к мотоциклам или автомобилям и перевозить довольно быстро.
Револьверы «Наган» производить перестали. Вместо них в армию уже пошли Luger P08. Их также пока выпускали путем «отверточной сборки» на маленьком заводе DWG в Перми, обещая до осени запустить полный цикл.
Компания Mauser также не подвела. И в январе 1927 года выпустила первую партию КВМ-27 – крупнокалиберной винтовки на базе своей 13-мм TuF M1918.
И пока все.
Хотя в планах было много чего еще. Но пока удалось развернуться вот так…
Особняком шла эпопея с перспективной винтовкой, а точнее, с карабином. Федоров, которому поручили это дело, с головой ушел в разработку «оружия своей мечты». И всем, кто с ним общался, было ясно – это надолго. Слишком уж он проникся идеями Фрунзе и довел их до абсурда, стремясь сделать оружие идеальным. Из-за чего постоянно утыкался в проблемы выбора в духе Буриданова осла.
Формально-то он должен был «родить» что-то в духе AR-18 с коротким ходом поршня, только с запиранием не поворотом, а перекосом. Но что реально там получится – бог весть. Потому что Фрунзе это особенно не контролировал, давая простор для фантазии и маневра. Разве что требовал все «приседания» документировать и полученные образцы испытывать. Мало ли он там чего интересное сделает.
Мутная история получалась.
Более-менее сообразительные догадались, что нарком выполнил свои обещания, данные Федорову. Но в самого конструктора не верил. Это проступало слишком отчетливо. Да и сам Фрунзе не раз называл конструктора «французом». Указывая на то, что тот прекрасно что-то выдумывает, но очень слабый технолог – традиционные маркеры французской инженерной школы. Учитывая обстоятельства, это был почти что диагноз… почти что приговор.