Хитрожопый киборг (ЛП)

В холодном порыве мне приходит в голову, что если я проиграю этот бой, этот мужчина вряд ли сможет обеспечить Бекки.
Он заявит права на нашу территорию и, в лучшем случае, оставит ее умирать с голоду. Ее и нашего головастика.
Поскольку, похоже, у него есть пара, у него не будет никакого желания привязываться к Бекки — а это значит, что у него нет стимула следить за тем, чтобы она и наш детеныш процветали. Фактически, если я проиграю, он увидит в отпрыске поверженного соперника угрозу, которую необходимо нейтрализовать. Навсегда.
  
Очевидно, я знаю, что если я проиграю, он убьет Бекки, чтобы убить нашего головастика, которого она носит.
Я никогда не был так настроен на победу.
— Наш головастик? — спрашивает Бекки.
Жаберные щели соперника покрываются защитной чешуей. Его жабры, похоже, были зашиты, как и мои, но защитный механизм все еще работает — и, как я вижу с некоторым вызовом, его защита очень хороша. Чешуя толстая и образует плотный барьер по бокам горла.
Теперь убить его будет сложнее.
Его самка, уставившись на него снизу вверх, издает звук, выражающий удивление.
— Вау, это что-то новенькое! — положив руку на живот, она оглядывается, выглядя взволнованной. — Э-э-э, К’вест, я думаю, нам не помешало бы сходить в туалет.
Этот К'вест разжимает губы, обнажая зубы, и рычит в мою сторону.
Прищурившись, я обнажаю собственные зубы. К моему облегчению, я полагаю, что мои больше.
Когда другой самец делает шаг вперед, его самка встает перед ним, останавливая. Она переводит взгляд с меня на Бекки — и сосредотачивается на животе Бекки, когда она перекрикивает вибрирующее рычание своего партнера:
— Это потому, что мы «оплодотворены»!
Бекки сжимает мою руку в замешательстве.
— Что?!
— Да! — отвечает другая женщина, ее улыбка выглядит натянутой, когда она встречает ошеломленный взгляд Бекки. — Из-за того, что мы беременны, они становятся агрессивными друг с другом. По-видимому, давным-давно, когда йондерины находиле себе пару в океане, — она тычет локтем в живот своего самца, заставляя его хмыкнуть и перестать наклоняться вперед с такой убийственной угрозой, — самцы становились сверхагрессивными, сражались за территорию и защищали своих беременных самок, — она сильнее прижимается к своему мужчине и похлопывает его по жесткой спине, заставляя напрячься еще больше. — Из-за нас у них срабатывают древние инстинкты. Я предполагаю, что именно из-за такого рода агрессии их вид начал отказываться от акта поиска пар. Теперь они одиночки, которые размножаются в пробирках.
— Это безумие, — кричит Бекки, искоса поглядывая на меня. — Этот парень — самый большой любитель обнимашек на планете, а не одиночка.
Что-то сжимается у меня в груди, я не уверен, находит ли моя пара эту черту привлекательной или… нет.
Другая женщина ухмыляется.
— Мой тоже, — делится она.
Бекки сжимает мою руку и одаривает меня улыбкой, отчего каждый мой мускул расслабляется. Обращаясь к другой женщине, она говорит:
— Я Бекки.
— Стелла, — отвечает пара соперника.
— Аааа, — бормочу я. — Теперь взаимодействие пекаря с нами приобретает смысл. Двое самца-йондерин в одном городе, посещающих одно и то же заведение, — это замечательная случайность.
— Извините нас всего на секунду, — говорит Стелла с натянутой улыбкой, похлопывая себя по груди, и когда это не привлекает к ней желаемого уровня его внимания, она обхватывает его рукой за пояс, чтобы дотянуться до него сзади. Мышцы ее конечности напрягаются.
По тому, как его тело напряглось, похоже, она сжала его за ягодичные мышцы.
С рычанием он поворачивается и кидается к своей паре.
Бекки ахает, но затем йондерин поднимает свою беременную самку на руки и быстро направляется в заднюю часть магазина, повинуясь быстро произносимым шепотом командам женщины, если я не ошибаюсь.
Их ароматы доносятся до нас. Его тело интенсивно выделяет феромоны победы, как будто он выиграл испытание.
Против меня.
Недоверчиво хихикая, Бекки машет им свободной рукой, прежде чем начать потирать живот.
— Это было дико! — она поднимает глаза, встречая мой напряженный взгляд. — Вы ведете себя так, будто мы, люди, примитивны в способах размножения, но вы, ребята, готовы случайно убить друг друга?
Если бы я мог разжать челюсти достаточно сильно, чтобы заговорить, я бы заверил ее, что это не случайно. Один из нас должен проникнуть на территорию партнера, чтобы вызвать такую реакцию. Благодаря нашим достижениям, это, к счастью, редко вызывает беспокойство.
Из самого дальнего угла здания, куда его увела Стелла, лимбическая система другого самца-йондерин — место рождения физических влечений — вспыхивает еще ярче, и несколько других быстро следующих подсказок убедительно указывают на то, что он активен в сексуальных целях и вскоре будет обслуживать свою пару.
Как чемпион, который наголову разбил своего соперника.
— Я могу ошибаться, но, по-моему, этому парню скоро повезет… — начинает говорить Бекки с тихим смешком, но я обрываю ее, когда хватаю за бедра, поднимаю и усаживаю задом на край прилавка.
Схватившись за живот, она таращится на меня.
— Что ты делаешь? — говорит она шепотом-визгом почти на уровне ультразвука.
Лавочник выглядывает из-за кучи товаров и замечает нас.
— Эй! Вы двое не можете… не можете прелюбодействовать здесь…
Я смотрю ему прямо в глаза.
— Отвернись.
Он так и делает. Толпа растерянных, застывших от ужаса покупателей вокруг нас быстро исчезает.
Бекки издает звук, и ее мозг проявляет активность в вентролатеральной префронтальной коре — области, связанной со смущением.
— Уильям Фредерик Коди! — шипит она. — Отведи меня хотя бы в уборную!
Мои руки все еще на ней. Ей нужно облегчиться. Я прочищаю горло и заставляю себя говорить как человеческое существо, а не рычать, как йондерин, кем я являюсь.
— Э… время воспользоваться пифагоровым сифоном?
— Повтори… это… еще раз?
— Твои любимые туалеты. В них используется принцип пифагорова сифона.
— Ладно… Нет, это не главная причина, чтобы ты проводил меня в туалет. Ну, теперь это так, потому что теперь мне нужно. Но я действительно хотела увести тебя туда на некоторое время наедине, как, я думаю, делает Стелла. Уверена, это тебя перезагрузит.
— Перезагрузит? — спрашиваю я.
— И сделает тебя милым, — Бекки похлопывает меня по груди. — Ты хочешь обидеться на слова, которые я использую, или ты хочешь прелюбодействовать?
Я веду свою пару к пифагоровым сифонам. Не для спаривания, поскольку я отказываюсь обслуживать ее так близко к непобежденному самцу. Но чтобы облегчиться, как ей так часто приходится делать.
До этого момента она никогда не справляла нужду при мне. Нейроактивность Бекки выдает смущение, но ее руки полны решимости, когда она втягивает меня в кабинку с сифоном — в то самое общее отхожее место, которое захватил мой соперник, — чтобы Стелла могла протащить своего самца мимо нашей закрытой кабинки и вывести из общего туалета. Я чувствую, как он мысленно торжествует, пока мне приходится вдыхать вонь их спаривания — оскорбление для моих чувств.
— Как они это сделали? — спрашивает Бекки. — У нас почти нет вариантов заняться сексом на таком сроке беременности, — почти ворчит она.
Я не могу ответить. Я борюсь с разочарованием из-за того, что мне не позволили вступить в схватку с мужчиной-соперником и победоносно обслужить свою пару. (Хотя она приводит обоснованный довод: ей действительно нужно использовать подушки для поддержки верхней половины тела, чтобы животу было удобно, пока она приподнимает свой зад, чтобы я мог овладеть ей сзади. Но я ценю ее готовность к дикому заявлению прав, если бы мы были в состоянии сделать это иначе.)
  
После того как Бекки справила нужду, выгнала меня из кабинки и вымыла руки, мы выходим и обнаруживаем, что йондерина и Стеллы больше нет в магазине.