Хитрожопый киборг (ЛП)

— Мне не нужен осел. Мне неудобно, поэтому я жалуюсь.
— С моей точки зрения, у тебя есть законные основания для жалобы.
Мы наезжаем на очередную кочку, и она застывает, морщась.
Я чувствую, как выражение моего лица становится жестче.
— Думаю, в конце концов, это может быть необходимо.
Неожиданно Бекки кладет руку мне на плечо. Когда я в замешательстве смотрю на нее сверху вниз, она раздраженно выдыхает, протягивает руку и обхватывает меня за шею — и тянет вниз.
  
К своим губам.
Она целует меня.
Просто прикосновение губ, а затем она пытается отстраниться.
Схватив ее за гриву, я чувствую, как приподнимаются обгрызенные поля моей шляпы, прижимаясь к ее лбу, когда я углубляю наш поцелуй.
…Пока мы не наезжаем на очередную кочку, которая заставляет ее взвизгнуть мне в рот.
— Хватит! — я рычу, отворачива нос к ее щеке, чтобы не повредить хрящи на ее лице. Затем перетаскиваю Бекки и все ее подушки к себе на колени.
Задыхаясь, она пытается ухватится, как будто падает.
— Я держу тебя, — успокаиваю я ее, поглаживая рукой по боку. Я располагаю Бекки так, чтобы она была спиной ко мне, рукой осторожно обхватывая ее живот. Другая моя рука закреплена на ее бедре.
Она замолкает. Хотя мои ноги — твердый металл, прикрытый подушками, они принимают на себя основную тяжесть удара при следующем толчке, и Бекки трясет не так сильно.
— Спасибо, — шепчет она. И, к моему удивлению, похлопывает меня по руке, пока я не поворачиваюсь, чтобы посмотреть ей в лицо. — Ты молодец, Уильям Фредерик Коди.
Ошеломленный, я говорю ей:
— Я так рад, что ты меня похвалила. Спасибо.
Оглянувшись, чтобы лучше видеть мои глаза, Бекки серьезно говорит мне:
— Ты действительно хороший человек, ты знаешь.
— Теперь знаю, — отвечаю я ей.
— ХИИИИИИИИИ!
Мы с Бекки оба подпрыгиваем. Но Бекки взволнованно хлопает меня по руке и спрашивает:
— Это Пако?
— Если это не так, то за нами гонится сумасшедший осел, у которого, как и у него, мозги склонны к озорству, — сообщаю я ей, поворачивая голову, чтобы оценить, откуда на нас ревет животное. — Он движется на удивление быстро. Он доберется до нас буквально через мгновение.
И он это делает.
Он догоняет фургон и вопросительно тянет к нам свою бархатистую морду.
Бекки услужливо наклоняется и нежно касается его носа.
— Ты самый милый, — говорит она ему.
Я не так в этом убежден.
— Тебе не кажется, что нам нужно увидеть больше ослов, прежде чем ты сможешь решить, какой из них самый симпатичный?
— Ты прав! — заявляет Бекки, выпрямляясь и снова устраиваясь у меня на коленях. — Мы должны посмотреть на многих из них.
Когда она ерзает, устраиваясь поудобнее, мои мысли путаются, и я ловлю себя на том, что соглашаюсь с ней, борясь с невовремя нахлынувшим возбуждением.
— Мы посмотрим на многих из них. Если ты этого хочешь.
— Ты очень хороший человек, Уилл, — мягко говорит мне Бекки.
И по причинам, которые я не могу понять, у меня щиплет в глазах, а в груди становится тепло и тесно.
— Спасибо тебе, Бекки. Ты самый лучший друг.
Бекки замолкает, и я сразу же встревожен, когда мне кажется, что она пытается отстраниться от меня, но затем наш фургон наезжает на большой камень, и она падает мне на грудь.
Крепче обнимаю ее, стараясь не давить на живот, и целую в макушку.
Она прижимает мою руку к себе и утыкается в нее лицом до конца поездки в город.
ГЛАВА 13
СКОБЯНЫЕ ИЗДЕЛИЯ, ПЕЧИ, ЖЕСТЯНАЯ ПОСУДА «БАУГЕР И ГАРИСОН» — гласит вывеска над обшитым вагонкой зданием.
Деревянный сайдинг выветрился, выгорел на солнце до такой степени, что доски напоминают плавник17. Здание непритязательное, в длину больше, чем в ширину. Его фасад усеян множеством окон, как и у домов, тесно пристроившихся по обеим сторонам.
Мы на другом конце города от конюшни, рядом со зданиями, на которые я в первый визит даже не обратил внимания. Теперь я разглядываю их с любопытством.
«АПТЕКА УИЛЛА К. СТЕЙНСБИ» — гласит вывеска магазина по соседству. Буквы на вывеске магазина на другой стороне нарисованы выше и шире, чем на любой другой в округе, и буквально кричат: ПЕКАРНЯ «ЧЕРНЫЙ ЯСТРЕБ».
Лично я удивляюсь, чем они настолько обеспокоены, что сделали вывеску такой большой, если запах свежей выпечки пропитывает всю улицу.
— Мы можем припарковаться здесь, — говорит мне Бекки, указывая на коновязь перед пекарней, скорее всего, потому, что почти все остальные места заняты различными лошадьми.
Как только лошадь Джоэла тянет наш фургон на парковочное место, я неохотно возвращаю Бекки на скамейку рядом и осторожно сажаю ее. Затем вылезаю из фургона и закрепляю лошадь Джоэла, привязывая поводок прекрасной кобылы к столбу.
Пако выходит из-за фургона и подкрадывается к Бекки, чтобы его погладили. Когда я заканчиваю свое задание и поворачиваюсь к нему с намерением привязать его к повозке, он разворачивается и убегает от меня, ни с того ни с сего ведя себя как дикий осел.
Вздыхая, я помогаю Бекки спуститься с фургона. Взяв ее за руку, я направляюсь к пекарне, на витрину которой Бекки бросала задумчивые взгляды.
Она немного медлит, вопросительно глядя на меня.
— Ты не собираешься его ловить?
Бросив испепеляющий взгляд на нашего придурка, я качаю головой.
— Кто-нибудь другой заберет его, Уилл, — беспокоится она.
Мое сердце трепещет, когда я слышу, как она снова использует эту сокращенную версию моего имени.
Но слова едва успевают слететь с ее губ, как на середину пыльной улицы выходит джентльмен, снимает шляпу и машет ею Пако.
— Тпру-у! Тпру-у! Ку'Босси!18
Я бросаю озадаченный хмурый взгляд на Бекки.
Она фыркает.
— Так фермеры называют своих коров. Это сокращение от «Давай, Босси», — ее брови приподнимаются. — Могло бы сработать для осла, которого держали в поле с коровами.
Мы оба снова смотрим на Пако.
Его уши прижаты. Издавая ржание, он пинает приближающегося человека. Когда это не дает ему желаемого пространства, Пако разворачивается, чтобы догнать его, зубы травоядного опасно сверкают.
— Должно быть, его не держали с коровами, — замечаю я.
Мужчина отбегает в сторону и ныряет за ряд бочек, которые грузят на ближайшую телегу.
Пако наносит последний удар ногой в его сторону. Усилие от этого удара заставляет его пукнуть. Как будто он знает, что это считается неприличной функцией организма, и ему приятно выпускать газы, он виляет хвостом и продолжает пердеть, галопируя по улице.
Бекки прикрывает рот рукой.
— Ослы — странные существа, — размышляю я.
Размахивая шляпой в знак капитуляции перед нашим убегающим ослом, зевака, пытавшийся его поймать, отходит от бочек, отряхивается и уходит прочь.
Я похлопываю Бекки по руке, лежащей у меня на локте.
— Я был бы удивлен, если бы Пако позволил себя поймать. И если кому-то действительно удастся схватить его, я был бы еще больше удивлен, если бы они смогли успешно удерживать его в течение какого-либо периода времени.
Бекки наклоняет голову, без сомнения, вспоминая, сколько раз Пако сбегал из каждого стойла и загона, где мы его оставляли.
— Справедливые замечания.
На этот раз, когда я подталкиваю ее идти со мной, она не выказывает колебаний, и я помогаю ей подняться по ступенькам дощатого настила, который проходит вдоль полосы витрин магазинов на этой стороне улицы.
Она поворачивается, словно собираясь направиться к месту нашего назначения — универсальному магазину. Но поскольку ее рука переплетена с моей, я могу мягко перенаправить ее и пойти в пекарню.
Моя грудь наполняется новыми эмоциями, когда Бекки поднимает на меня взгляд, в ее глазах вспыхивает огонек.
  
— Ты милый, Уилл.
Пекарь широко раскрывает глаза, когда мы подходим к прилавку. Увидев улыбающуюся Бекки, она восклицает с легким удивлением:
— Да вы, должно быть, подруга Стеллы!