Некромаг (СИ)
Притяжение исчезло. Третий ориентир найден. Лошадь тряхнула головой, фыркнула, развернулась и пошла прочь. Андрей последовал за ней. Туман перед ними не просто расступался, а буквально разлетался в стороны, распадаясь на клочья. Лошадь иногда оглядывалась, будто говоря Андрею: «Не отставай!»
Он не отставал. Шёл, словно завороженный, больше не ощущая ни страха, ни беспокойства. Как и раньше, разница между минутой и вечностью стёрлась. Андрею казалось, что каждое его движение растянуто во времени. Где-то во вселенной вспыхивали сверхновые, зарождались и умирали миры, гасли звёзды, сталкивались друг с другом галактики, а он шёл себе через океан тумана и думал, что это шествие исполнено особым невероятным смыслом. Его охватил эмоциональный подъём, мысли стали воздушными, по-детски лёгкими.
Впереди за пеленой тумана проступили очертания чего-то тёмного и огромного. Оно надвигалось как скала. Туманное пространство с грохотом разрывали электрические разряды, и всё это на фоне вибрирующего глухого гула.
Лошадь и Андрей вышли к подножью исполинской пирамиды из матово-чёрного материала. Молнии, голубыми вспышками озаряя серую беспокойную мглу, били в плоскости сооружения.
Андрей рассудил, что он, наконец, пришёл туда, не зная куда, и нашёл то, не зная что. Единственный из смертных, не считая сказочных Иванов Дураков. И такой чести удостоился бывший алкаш, у которого грехов хоть отбавляй? Странная штука провидение. Порой главные призы получают самые недостойные.
Вслед за лошадью он проследовал вдоль пирамиды и скоро увидел у основания плоскости дверь, испещрённую загадочными знаками. И замочная скважина имелась. С трепетом Андрей сунул в неё ключ. Повернул три раза, слыша щелчки механизма.
Земля задрожала, туман принялся закручиваться в мощные вихри, само пространство взревело, как раненый зверь. Молнии ещё яростней били в пирамиду, а призрачные потоки метались, сталкиваясь друг с другом.
Дверь завибрировала и уползла в нишу. Из чёрного проёма вырвался поток ярчайшего света. Андрей зажмурился, а когда открыл глаза, увидел перед собой сияющий силуэт человека с крыльями. Ангел? Натуральный ангел!
— Я свободен! — произнёс Господин Эл приятным голосом, протянув Андрею руку. — Спасибо!
Андрей, поколебавшись секунду, вложил свою ладонь в его.
И в тот же миг они очутились на сцене кинозала. Все находились в трансе, кроме Кирпичникова. Хозяин кинотеатра пробежал вдоль зрительских рядов; подобрав полы плаща, влез на сцену, бухнулся перед Господином Элом на колени и почтительно склонил лысую голову.
— Наконец-то, хозяин, наконец-то! — дрожащим голосом произнёс он.
Господин Эл положил ладонь на его плечо.
— Ты хорошо послужил мне, лорд Бельфегор. Я награжу тебя. А сейчас… сейчас я хочу прогуляться, свежим воздухом подышать. Люблю запах поздней осени.
Он легко спрыгнул со сцены, поглядел на Андрея.
— Составишь мне компанию? И приятелей твоих захватим, а?
Андрей кивнул, заметив, как Вера Павловна и Козловский вышли из транса. Они поднялись со своих мест и, уставившись на ангела, открыли рты от изумления.
Спустя несколько минут Господин Эл, Андрей, Вера Павловна в своём «ежовом» костюме и Козловский вышли из кинотеатра, молча миновали площадь и, не спеша, зашагали по тополиной аллее.
Ангел щёлкнул пальцами и тут же пошёл снег. Первый снег. Снежинки кружились сонно, сверкая в жёлтом свете фонарей.
— А вы… — начал Андрей.
— Давай на «ты», — перебил его Господин Эл. — Мы ведь теперь друзья.
— А ты можешь исполнить хотя бы одно моё желание?
— Я его уже исполнил, — был ответ.
— Как? — удивился Андрей. — Ты ведь даже не знаешь…
— Утренняя Звезда всё знает, чувак. Всё! Твоё желание исполненно, и не обижай меня сомнениями, ага? Ну а теперь… Запевай Козловский!
И Козловский с радостью запел:
— Э-э-эх, да вдо-о-оль, по Пи-ите-ерска-а-ай. По Тверско-ой-Ямской, да ох да по Тверской-Ямской…
Его поддержали сначала Господин Эл, а затем и Вера Павловна. Пели складно, почти не фальшивя:
— По-о Тверской-Ямской, да с колоко-ольчи-ком! Э-э-эх!..
Андрей увидел впереди, за вуалью из снежинок, силуэт. Он этот силуэт, ни с каким другим не спутал бы. Это была она. Живая. Воскресшая. В беретике и зелёном пальто, которое купила за два дня до смерти. И она улыбалась, её глаза сияли радостью.
— Ну что же, друзья, — громко сказал Господин Эл, — апокалипсис дело утомительное, отложу, пожалуй, его ненадолго. А сейчас давайте-ка все вместе махнём в Тибет, а? Вот прямо сейчас, не думая?
Все дружно выкрикнули:
— Да-а!
Люцифер расправил крылья и взмыл вверх. Андрей, Аня, Вера Павловна и Козловский, будто невесомые, тоже поднялись в воздух. И полетели. Полетели над парком, над мигающим вечерними огнями городом. Они смеялись, размахивая руками как крыльями.
— В Тибет! — кричали они. — В Тибет!
Козловский запел красивую арию на итальянском языке. Среди круговерти снежинок материализовалась Жучка, и тоже полетела, звонко тявкая.
А снизу на них смотрел огромный таракан в чёрных очках и белом плаще.
Он махал им вслед лапами.
Здесь живет Обжорка
Агата налила себе крепкого чаю, сделала бутерброд с колбасой и уселась за компьютер.
Сегодня у нее был тяжелый день: в больнице, где она работала санитаркой, отключили горячую воду, и пришлось крутиться, как белка в колесе. Сейчас же, после душа, ей хотелось только одного: отыскать на сайте «Киношка» какой-нибудь смешной фильм, развалиться в кресле и забыть про чертову работу. Как показал опыт, комедии этому очень способствуют. Комедии — как единственная отдушина. Комедии — как панацея от тоски, даже если смотришь один и тот же фильм в сотый раз и заставляешь себя смеяться над пошлыми шутками Адама Сандлера и опостылевшими гримасами Джима Керри. Комедии… А что еще остается, когда в реальной жизни только одиночество и серость? Ей тридцать, она некрасива, у нее поганая работа. Единственный ухажер пять лет назад скрылся, украв все сбережения. Единственная подруга — погибла в автокатастрофе, когда ехала к ней, Агате, на день рождения. Иногда Агата чувствовала себя старой покрышкой на обочине дороги — никому не нужной, присыпанной пылью тоски. Каждый день беспросветная серость…
Хотя нет, были ведь еще комедии по вечерам!
Агата зашла в «закладки», и нажала на адрес сайта «Киношка».
— А это еще что? — удивилась она.
Вместо яркой страницы с рекламой фильмов загрузился… детский рисунок?
Внизу экрана тянулась коричневая линия, из которой торчали зеленые деревья, будто нарисованные ребенком. Наверху — улыбающееся желтое солнце и синие крендельки облаков. Справа был нарисован черный домик с одним окошком и печной трубой, а слева — человечек с руками-палочками, ногами-веточками, овальным туловищем и круглой головой.
Она рассмотрела рисунок и пожала плечами.
— Ну, и что все это значит?
Будто в ответ на ее вопрос, над домиком появилась стрелка и кособокая надпись:
«Здесь живет Обжорка».
Надпись исчезла и появилась новая:
«Хочешь, чтобы Обжорка вышел? Нажми на домик».
— Игра? — неуверенно предположила Агата.
Немного подумав и отхлебнув из кружки чаю, она навела стрелку на домик и нажала на кнопку мышки.
Заиграла тревожная органная музыка. На рисунке облака закрыли солнце. Из домика боком вышло странное создание, которое состояло из большой круглой головы с кривой черточкой улыбки, и точками глаз. На создании была высокая шляпа — цилиндр. Руки и ноги походили на сардельки. Появилась надпись:
«Это Обжорка».
— Я догадалась, — усмехнулась Агата.
«А это — ты».
Стрелка указала на человечка слева.
— Я? Серьезно? Могли бы и красивее нарисовать.
«Хочешь покормить Обжорку?»
— Ну, допустим.
«Нажми на человечка».
— Хм… ладно. Не оставлять же его голодным, — шутливо сказала Агата.
Она навела стрелку на человечка и нажала на кнопку.