Вперед в прошлое 12 (СИ)

— Вот адрес. — Боря протянул листок бумаги.
Я покосился на дом Лялиных, который был на той стороне дороги. Что там у Анны? Надеюсь, до драки не дойдет. Все-таки отец, каким бы он ни был моральным уродом, себя любит, и ни за что не останется там, откуда его гонят. Когда поймет, что решение Анны окончательное, просто соберет вещи и уйдет… Вот только куда?
— Это где? — спросил Боря, с надеждой на меня глядящий. — С нашей стороны?
  
— Крупской — улица, параллельная этой, — сказал я, огляделся. — Сворачиваем в ближайший переулок — и чуть вниз. Большой все-таки у нас поселок! На Крупской мы еще ничего не смотрели. А денег-то сколько хотят за аренду дома?
— Двадцать тысяч, — ответил брат. — Это совсем мало.
— Подозрительно мало, — выказал опасения я. — Наверное, опять бомжатник.
— Ну так по знакомству же! — возразил Боря.
Мы направились к центру, вниз с пологого пригорка. Казалось, дорога становится ниткой, обрывающейся в белое от барашков далекое море.
Поворот находился метрах в пятидесяти от нас, мы свернули и вышли на улицу Крупской, тянущуюся параллельно улице Ленина, выложенную огромными бетонными плитами вместо привычного асфальтового покрытия. Это место стали заселять в конце восьмидесятых, тут было много свежих двухэтажных особняков, как достроенных наполовину, так и брошенных, где гнездились сычи, совки-сплюшки и даже филины, которые ночами летали по селу, орали, пугая детей.
На фоне небольшой квартиры, где я провел детство, такие дома казались настоящими дворцами и вызывали недоумение. Зачем такие площади⁈
— Вот круто было бы, если бы нам достался этаж такого дворца, — размечтался Боря. — Но, как я понял, там все попроще.
— Газовая труба, вон, тянется, — с надеждой проговорила Наташка. — Печь не топить, и то хорошо.
Надежда воспрянула и затрепетала крылышками, когда мы приблизились к высоченному каменному забору с зелеными воротами. За таким забором точно что-тосерьезное! Справа никто не жил и щетинилась иголками ежевика, заполонившая весь участок.
Вон и звонок самый настоящий, не надо стоять под воротами и глотку драть. И Карпа, который начал чихать, а потому уехал с Канальей, есть где хранить. Вот только как бы заглянуть, посмотреть на дома?
— Звони! Ну не тяни! — взмолился Боря.
Палец надавил на кнопку звонка. Донеслись голоса, мужской и женский.
— Это что за хрен? — спросила Натка. — Это ж подруга сдает…
Я ничего не ответил. Открылась зеленая калитка, и высунулся розовощекий седоусый мужик с проплешиной.
— Здрасьте, — уронил я. — Мне тетя Лариса Каретникова…
— Лора говорила о вас, — улыбнулся он, сверкнув серебряным зубом и посторонился, пропуская нас во двор. — Это подруга моей жены.
Я осмотрелся. Узкий двор, асфальтовая дорожка, розы, над головой — беседка из виноградной лозы, справа — высокий забор, увитый плющом, слева — грядки, у самого забора — капитальный каменный сарай. Впереди — невысокий аккуратный домик под «шубой». За ним небольшой асфальтированный двор и хозяйский дом, поделенный надвое тем самым забором, что справа.
— Меня Егором зовут, — мужик пожал нам руки, мы представились по очереди.
— Я тут в отпуске, сам в Мурманске по большей части, тут живет моя мама, Зинаида Павловна, сейчас я вас познакомлю. Она очень скромная. Мама? Ма-ам! — Он продолжил, глядя на меня: — Так-то мы в деньгах не нуждаемся, но страшно ее тут одну оставлять, вдруг упадет? Вдруг давление? Восемьдесят два года, как-никак.
Я посмотрел на проходящую по участку газовую трубу и не заметил врезки, а потому спросил:
— Газ тут есть?
Он помотал головой.
— Печь. Я заказываю на зиму уголь сюда в хранилище и дрова, дровник вон, — он кивнул на поленья, сложенные под навесом возле сарая. — Потому и цена такая.
— А туалет где? — поинтересовалась Натка.
— Туалет у нас в доме. С водой проблем нет, тут колодец и насосная система. Телефон поставлю вам пока. Уже договорился с мастером, чтобы поставить маме второй. Он ей не нужен толком, только мне и дочери звонить. Идемте домик смотреть.
Мы направились за ним.
Участок был узким и вытянутым, небольшой домик под шиферной крышей еле на нем помещался. Заканчивался этот каменный мешок хозяйским домом, который частично заменял забор. Мы не вошли внутрь маленького, остановились между домами.
— Мама, выйди к гостям! — позвал Егор, опершись на столик, стоящий возле гостевого домика под навесом. — Ма-ам!
— Иду! — откликнулись бодрым молодым голосом, и к нам из хозяйского дома вышла, припадая на ногу, старушка с одуванчиком на голове, крашеная в темно-рыжий.
На вид ей было не больше семидесяти.
— Молодежь! — воскликнула она. — Ну, здравствуйте! Это вас отчим из дома выживает? Бедные дети!
— Да, нас выживает, — радостно воскликнул Боря — хоть кто-то его понимает и жалеет.
Мне же осведомленность бабки не понравилась, понесет сплетню по селу.
— Нам просто стало тесно в нашей квартире, — объяснил я. — Мы не ругались с родителями, просто съезжаем, чтобы не ссориться с отчимом. Так-то они с мамой против будут. Мы учимся, работаем, не пьем, не курим.
Я пихнул Борю в спину. Судя по удивленному выражению лица, он не понял, что сделал не так.
— Егор, показывай дом-то, — засуетилась хозяйка и заковыляла к домику, открыла его. — Заходите!
Она щелкнула выключателем, и крошечный тамбур озарился светом.
— Тут у нас прихожая. Маленькая, но тепло держит, — с любовью говорила она.
Дальше была клетушка-коридор, дверь прямо — в комнату, дверь направо — в туалет, дверь налево — в кухоньку, тоже крошечную. Все пространство занимал стол, а в углу находилась печь — почти такая же, как у нашей бабушки.
— Вы не смотрите, что тут прохладно, никто же не живет. Печь топит хорошо, стены утеплены, никакой плесени нет.
Наташка шагнула в кухню, открыла и закрыла шкаф, потянулась к полочке — примеряясь, как она будет тут расставлять посуду. Все было старым, но чистым и ухоженным. За стол больше трех человек не влезет, но нам и не нужно. Нахваливая эту хижину дяди Тома с низеньким потолком, построенную, судя по всему, из того, что было под рукой, хозяйка открыла дверь в комнату.
— Вы не смотрите, что печь, тут грамотная система отопления, тепло идет по стене, и температура держится во всех комнатах. Хотите, затопим, и посмотрите? Вот, видите, заслонка? — Старушка схватила стул, чтобы на него взгромоздиться и достать заслонку, которая находилась довольно высоко, Егор перехватил ее и вернул на землю, продолжил:
Горячий воздух идет не прямо вверх, а по системе пустот в стене, отчего они нагреваются, а кирпич держит тепло.
— Ясно, — кивнул я.
— Два раза подкинуть дров достаточно, — все трещала старушка.
В проходной комнате стояли две панцирные кровати, старый стол, шкаф. Маленькую спальню чуть ли не полностью занимала двуспальное ложе, сколоченное, видимо, из досок. Также тут был антикварный шифоньер. И все. И крошечный пятачок, где едва можно развернуться. На побеленной относительно ровной стене висела картина — голая тетка в лесу, трогающая ногой воду в реке.
— Какая площадь домика? — спросил я.
— Тридцать шесть квадратных метров, — хором ответили мать и сын.
— Почти как двухкомнатная квартира, — с гордостью произнесла старушка.
Да уж. Если сравнивать с сараями, которые мы видели, этот был вполне ничего, и практически даром. Но память взрослого вопила, что это будет не жизнь. Где душ? Где батареи? Где просторная кухня, ровные стены, вменяемой высоты потолок и нормальная кровать? Не удержавшись, я встал на цыпочки и коснулся потолка. Видимо, у меня все было написано на лице, потому что Боря и Наташка посмотрели умоляюще. Им тут явно нравилось, а мне нет. Вообще не улыбалась перспектива каждый день топить печь и нюхать дым. Потом топить титан, чтобы помыться… В общем, добывать комфорт.
  
— А где душ? — спросил я.
— Идем покажу, — хозяйка сделала приглашающий жест.