Вперед в прошлое 12 (СИ)

В отличие от Анны, Вероника Игоревна такой эмоциональной, что от нее аж фонило.
— Я отнесу чемодан в машину, а вы забирайте молодую маму, — предложил я и кивнул брату и сестре, которые заметили меня и спешили навстречу.
Боря бросился помогать с чемоданом и затараторил:
— Я жилье нашел! Хорошее! Отдельный дом. Сдает его мать знакомой тети Лоры. Там котельная на два дома, телефон нам хозяйский поставят, пока мы вторую линию не проведем. Две комнаты и кухня! Двадцать тысяч всего!
  
— Ты его видел? Дом?
Увидев нас с чемоданом, водитель открыл багажник, и мы положили его туда. Боря ответил:
— Тетя Лора видела, а она плохого не посоветует. Говорит, не хоромы, но пойдет. Пойдем сегодня смотреть? Это у нас в селе, недалеко от Лялиных, соседями будем.
— Пойдем, — кивнул я и принялся раздавать пакеты ему и Наташке. — Это подарки. Цветы подарит Лика. Боря, фотик где?
— Я его взяла! — Наташка достала из сумочки «Полароид». — Кто снимать будет?
— Можно я? — вскинул руку Боря, и я забрал у него подарки.
Возле выхода из роддома роились профессиональные фотографы, устанавливали треножники, пристреливались. Вышла молоденькая огненно-рыжая девушка с двумя младенцами на руках, замерла на миг, позволяя себя сфотографировать. Щелчок фотоаппарата — и ее окружили родственники. Муж забрал одного малыша, взял ее под руку, и они медленно спустились по ступеням.
Краем глаза я следил за Наташкой, ноздри у нее раздувались, лицо было каменным.
Вторую роженицу, полную женщину средних лет, встречали подруги, мать и четверо подростков — дети и племянники. Она вертела головой, кого-то выискивая, и в глазах читалась тоска. Глядя на нее, Наташка совсем загрустила.
Третьей вышла Лялина. Тяжелое ей поднимать было запрещено, потому ребенка несла бабушка. Боря возбудился, достал фотоаппарат и побежал к ним. Женщины улыбнулись и встали так, словно Диану держит мать. К ним подбежал отец с бутылкой шампанского, сунул ее Анне, забрал младенца и замер с женой под руку. Боря сдурил и сфотографировал их.
Раздались аплодисменты, которые усиливались по мере того, как они втроем, точнее вчетвером, спускались по ступеням: Анна с Дианой в центре, справа бабушка, к себе ее тянет, слева муж тянет к себе. И толпа коллег… человек десять… хлопает и скалится, берет в кольцо. Вон и «бобик» ментовский едет Анну забирать…
И тут бабушка Лики не выдержала. Маленькая женщина выхватила у отца розочку и давай ею его охаживать, приговаривая:
— Ах ты скотина бесстыжая! Да как ты посмел… сюда прийти? На тебе! Руку на беременных поднимаешь? На тебе! И вот тебе! Смотрите, товарищи милиционеры!
— Мама! — воскликнула Анна.
Зная, что Анне нельзя поднимать тяжелое, Наташка подбежала и взял ребенка, она была к мачехе ближе всех.
Маленькая разъяренная женщина лупила моего отца хворостиной, которая осталась от розы, бросалась на него, как наседка — на ястреба. Отец сперва ошалел и позволял себя колошматить, но вскоре спохватился, вырвал хворостину из рук свекрови и как заорет, обращаясь к публике:
— Да что она несет? Это вранье!
— Пошел вон, скотина! — Мать Анны продолжала на него бросаться, а он просто выставил руку вперед, не подпуская ее к себе.
— Заберите эту сумасшедшую! Я никого не бил.
Пришлось схватить ее и оттащить в сторону.
— Только попробуй еще раз хоть пальцем тронуть! Прирежу! Удушу! Сама сяду, но не позволю издеваться! — Она орала до хрипоты и продолжала биться в моих руках.
Зрители смущенно опускали глаза. Анна стояла красная, как рак. Только Наташка, которая никого и ничего не замечала, завороженно смотрела на младенца, отогнув уголок конверта. Ее губы дрожали. Только истерики не хватало!
Говорил же, что не стоило ей сюда приходить!
— Он избивает жену! — голосила Вероника. — Милиционер называется! Позор! Гнать таких из милиции!
Праздник был испорчен. Отец удалился, запрыгнул в «бобик» и уехал. Бабушка забрала у Наташки внучку, и все, кто остался, принялись дарить подарки Анне. Она улыбалась и кивала, принимала их.
Оттаяла она только, когда по моему сигналу подъехала «Волга», и оттуда вышла Лика с огромными букетами: один из роз, второй из шариков.
— Их же отпускать надо? — растерянно проговорила Анна. — Они полетят?
— Полетят, — уверила ее Лика, подошла и обняла. — Люблю тебя, мама.
Ввысь устремился букет из шариков. Выше, выше, и вот уже маленькая точка розовеет вдалеке. Все плохое, что было в прошлом, там. Теперь — новая жизнь.
Наташка шагнула к Веронике и протянула руки к Диане:
— Можно м-мне подержать… Она такая… такая крошечная.
Та доверила ей драгоценность:
— Маме ее отнеси.
Анна уселась позади, взяла ребенка, который начал капризничать. Рядом устроилась Лика, обложенная подарками. Матриарх семейства заняла переднее сиденье, потом вылезла, обняла меня — чуть ребра не хрустнули.
— Спасибо, Павел! Огромное тебе спасибо.
Незаметно для остальных я отдал таксисту деньги, и машина уехала.
— Пипец какой-то, — пробасил Боря ломающимся голосом.
Я скосил глаза на Наташку и не обнаружил её. Повертел головой… ее нигде не было. Эх, все-таки стоило Натку переубедить.
— Стой и жди, — скомандовал я Боре и побежал вдоль стоянки и серой туши больницы.
Наташка обнаружилась в кустах сирени у забора. Она сидела на камне, обхватив колени руками, и ревела. Я подошел и обнял ее.
— Никогда, — прохрипела она, ткнувшись носом в мою куртку. — Я никогда… а… аборт. Не буду. Не смогу-у-у. — Всхлип. — Накосячила — я, а ему умирать? Нет! — Снова всхлип. — Но как я… теперь здесь? Сты-ыд! Тыкать па-альцами… Ни кола, ни двора… Диванчик в ку-у-ухне…
— У тебя будет собственная квартира, — пообещал я. — Все будет, просто поверь. Можешь на меня во всем рассчитывать. Мы справимся. Ну?
Я поднял голову сестры за подбородок и заглянул в ее глаза. Впервые за долгое время они светились уверенностью.
  
Глава 15
 
По какому праву⁈
 
— Тс-с-с! — Наташка приложила палец к губам и сразу же его убрала.
Я достал тест на беременность, сунул ей.
— Вот то, что обещал. Делать нужно только утром, сейчас — не вздумай!
— Как? — спросила она.
— Потом разберемся, Боря идет!
Натка сунула тест в карман.
— Так квартиру пойдем смотреть? — не унимался Боря, пританцовывая от нетерпения. — Ну когда уже⁈ Они все уехали… — Его взгляд остановился на Наташке. — Ой, а чего ты? Ты плачешь?
Наташка включила актерский талант, шмыгнула носом и прошептала:
— Ребеночка жалко.
— Чего это?
— Представила, что он мог умереть… — уголки рта Натки опустились, она судорожно сглотнула и продолжила: — Что Анна могла умереть, и так больно стало! А потом вспомнила, что я Лялиных ненавидела и Лику гоняла — и аж до слез.
Сестра поднялась, инстинктивно отряхнула джинсы.
— Ну чего ты хочешь?
Боря скрестил пальцы.
— Сделайте так! Ну пожалуйста! Удача нужна — просто ужас как.
Переглянувшись, мы с Наташкой скрестили пальцы и последовали за ним на остановку. Благо было четыре вечера, еще не час пик, но сидячих мест нам не досталось, и мы устроились на гармошке. Боря особенно радовался, пытался найти момент, когда автобус повернется, и нас на гармошке будет трясти и качать, как на аттракционе.
— Выходим! — скомандовал он, слетев с перил.
Мы вышли недалеко от общежития Лялиных. Интересно, как там мой отец? Удалось Анне его изгнать?
А если удалось, не припрется ли он в нашу квартиру? Ну а что, имеет право, это их с мамой совместно нажитое имущество. Грядет большая битва, но это меня больше не касается. Помогать отчиму я не собираюсь, что-то он слишком обнаглел, небольшая встряска ему не помешает.
  
Дело за малым: найти жилье нам троим и — кошка бросила котят, сколько можно, в самом-то деле! Наташку в той реальности родители угробили, а в этой она развивается в положительного думающего человека. Боря вырос крысой, я в жизни потерялся… Не допущу!