Мой азиатский принц-чеболь

– Сынок, ты… – Ага, вот и слезы. Я знала, ну, точнее предполагала, что так будет. Любой, даже самой вредной стерве хоть иногда нужно почувствовать себя просто женщиной. Слабой, но защищенной. И если ее муж, отец Вейшенга, так и не смог обеспечить жене защиту, значит, должен сын! В этом я ничуть не лукавила.
Через полминуты мать Вейшенга уже самозабвенно рыдала в его объятиях, невнятно жалуясь и на родню, и на мужа, и на всех тех, кто без конца давит, требуя от нее каких-то действий, тыкая тем, что она всего лишь вторая жена, что ее сын не наследник, что…
  
А я медленно и постепенно уступала контроль просыпающемуся хозяину тела. И он был, скажем так, в афиге от происходящего. Но, умничка моя, все сразу понял и дальше действовал совершенно правильно!
 
Глава 7
 
Вейшенг
Сначала я принял все происходящее за странный сон. Этому способствовало и то, что приходил в себя я постепенно и урывками. Первым появился звук: взволнованный голос матери, кого-то ругающий. Потом смутные ощущения прикосновений. И лишь в конце я будто бы раскрыл глаза и увидел рыдающую у меня в объятиях мать.
Для сна это было слишком реально – пижамная кофта быстро пропитывалась чужими слезами, в носу свербело от знакомых дорогих духов. Но… не это сейчас важно.
КТО?! Кто посмел обидеть ее?! Убью!
Мое вспыхнувшее яростью тело вдруг будто погладили изнутри чем-то прохладным и ласковым, словно ключевой водой омыли. И пришло понимание, что мама просто устала.
Я прислушался к причитаниям матушки на моем плече – что она вовсе не ненавидит меня, просто она женщина, которую все использовали в своих целях всю ее жизнь, а любое мое непослушание или несовершенство, реальное или мнимое, ставили ей в вину. Мучили мою мать, клевали, унижали. Сыны собаки! Нет, я примерно и так осознавал всю обстановку и ее положение в нашей семье, но мне всегда казалось, что эти интриги и семейные бодания ее скорее развлекают, а конечная их цель – исключительно власть. Я же лишь один из ключей к этой власти. Но слезы матушки были такими горячими, что в них хотелось верить. Особенно мне, ее ребенку.
Ладно…
– Мам, все будет хорошо, – пообещал я, удивляясь тому, какой у меня хриплый, будто бы чужой голос. Будто я сам с трудом сдерживаю то ли слезы, то ли злобный рык. – Мы со всем справимся вместе. Я не дам тебя в обиду. Никому.
– Мой Вейшенг, – тихо всхлипнула мать, разворачиваясь в моих руках и неожиданно обнимая так крепко, как никогда прежде. – Ты вырос… стал настоящим мужчиной. Я… не ожидала… и… прости… наверное, я была такой плохой матерью…
Была, чего уж перед собой лукавить. Возможно, и сейчас это лишь мимолетные чувства, о которых ты скоро забудешь. Но разве можно сказать такое вслух? И потом, разве я сам никогда не ошибался?
– Ты самая лучшая для меня, – сказал и даже ничуть не покривил душой. Мать у меня одна. Поэтому я выдохнул и повторил то, что всплыло в моем подсознании: – Ни о чем не жалей, мам. Главное, мы друг у друга есть. Мы справимся. Даже если ссоримся, даже если злимся друг на друга – все же мы люди, а не каменные статуи. Можешь ругать меня, если я заслуживаю. Потому что ты – моя мама. Но другим тронуть нас не позволю! А если попробуют – глотку перегрызу.
– Вей! – Кажется, матушка даже слегка перепугалась от моего тона. – Ну что ты, дорогой. Не надо ссориться с остальными. Я постараюсь больше не втягивать тебя в эти женские склоки.
– Мама, помни: если кто-то тебя обидит, я его не пощажу. Кем бы этот человек ни был, – довольно жестко резюмировал я. И сменил тему: – Позвать Мэй? Она принесет тебе успокоительный отвар. Хочешь остаться на ночь в этом доме? Спальня для тебя всегда готова. Там даже есть эта уродливая каменюка – соляная лампа и увлажнитель. Так что проблем с кожей быть не должно.
Да, спальня была готова. Сам не знаю, почему с момента переезда велел ее оборудовать и держать всегда в порядке. Словно ждал, что мама когда-нибудь захочет остаться со мной под одной крышей. Но никогда не предлагал и даже не спрашивал.
– Хочу, – неожиданно кротко согласилась мать. – Я не знала, что ты обо мне позаботился. Прости… а утром позавтракаем вместе, да?
– Конечно. – Я кивнул и неожиданно для себя улыбнулся.
– Мой маленький мальчик так вырос. – Мама тоже улыбнулась в ответ незнакомой улыбкой. – Стал таким сильным и красивым… Когда ты успел?
И совершенно неожиданно легонько дернула за прядку, выбившуюся из моей челки. А меня буквально затопило воспоминанием раннего-раннего детства, того, в котором меня еще не отдали в элитный детский сад. Как она смеялась, целовала меня в щеки и дергала за эту самую прядь… Мама в тот момент казалась мне самой прекрасной в мире, и я не сомневался в ее любви… Как получилось, что это все исчезло? По чьей злой воле? А не по нашей ли собственной? Сами не уберегли что имели. Но может быть, сумеем вернуть хоть часть?
Странная ночь. Все происходящее слишком походило на сказочный сон.
– Удивительно даже, что ты заметила, – беззлобно хохотнул я, – мне даже тридцать еще не исполнилось. Сама внимательность.
– Ты что, смеешься над матерью? Негодник! – Матушка окончательно пришла в себя и начала прихорашиваться, выбираясь из моих объятий. – Довел старую женщину до слез, а теперь еще и издевается.
Я демонстративно осмотрелся вокруг и недоуменно спросил:
– Старая женщина? Тут где-то плачет еще и какая-то старая женщина? Я думал, мы лишь вдвоем.
– Ха, еще и льстец, – улыбнулась мама.
– Ты самая красивая женщина в мире, – убежденно отрезал я. И опять не соврал. Потому что ни одна из раскрашенных кукол, которых подсовывали мне для знакомства, в подметки ей не годилась.
Разве что Рита была чуть-чуть похожа… и то не до конца!
Мама выпила успокаивающий чай, который ей принесла заспанная горничная, я сам проводил ее в спальню и оставил отдыхать. Вернулся к себе, лег, закрыл глаза…
Сна не было и в помине. Слишком странно все. Что произошло? Как так получилось? Я столько лет… даже самому себе словами не объяснить… все было так сложно! И мысли не возникало просто подойти, просто обнять. Всегда казалось, что никто не оценит жеста, наоборот, примут за лицемерие и слабость. Привязанность надо доказывать делами: чем большего ты добился, тем сильнее твои любовь и уважение к трудам твоих родителей. Во всяком случае, так говорили мне.
Единственный раз я, не проснувшись толком, поступил наоборот, и… все случилось само собой? И оказалось, что бояться нечего, надо действовать так, как подсказывают чувства, а не разум? Но это же неправильно! Меня всю жизнь учили, что эмоции – путь в никуда! Подчиняться им – значит проиграть!
Мозг кипел и готов был взорваться, когда откуда-то изнутри снова пришло ощущение прохладной ласковой воды, омывающей воспаленные мысли. Вода нежно обволакивала и негромко шептала, подсказывая: эмоции эмоциям рознь. Во всем нужен баланс. Нельзя бесконечно подавлять чувства, это ведет к неврозам, болезням и сумасшествию. Контролировать себя полезно, но в меру.
Как странно… будто с дорогущим психотерапевтом поговорил. При том что, получается, беседовал сам с собой, успокаивал сам себя. Может, как раз это и есть шизофрения? Доконтролировался уже?
 
Глава 8
 
Кристина
Ну какой примерный сын-то оказался наш Вейшенг, даже не ожидала. Вот что значит недолюбленный ребеночек, показали дорожку, где по головке мама гладит, так он по ней галопом припустил!
Я ночью спросонья и с перепугу начудила, конечно. Кто же знал, что это самая правильная линия поведения? Урок мне: лучше всего действовать спонтанно, возможно даже с бодуна. Хех…
  
Но теперь я не завидую будущей жене младшего наследника У. Ибо, судя по размягченно-хищным взглядам его маменьки, ей страшно понравилось быть центром мира своего сына. И черта лысого она так просто уступит ночной кукушке это место!
Он ей завтрак сам приготовил! А еще в его доме, оказывается, целый комплекс покоев для маменьки был обустроен. И тебе личная спальня, и кабинет с раритетными дорогущими аксессуарами. И особая ванная с сауной и гидромассажем. И Мэй когда-то ходила на курсы косметологов и визажистов.