Мой азиатский принц-чеболь

– Что?! Нет! – не выдержал я и грубо отказал вслух, прежде чем успел поймать себя за язык. А всему виной странная ассоциация в моей собственной голове.
При чем тут ягодицы?! В каком языке слово «оппа» рифмуется с «попа»? В русском?! Откуда мне знать еще и язык северных варваров?! Особенно в таких нюансах?!
– Нет? Фу, как грубо. И вообще, мне скучно, – захныкала глупая рыба и снова надула губы. Но, не дождавшись от меня нужной реакции на собственные притворные слезы, обиженно схватила свою сумочку и встала, чуть ли не роняя со стола бокал с остатками коктейля. – Ты странный. И твоя мама странная, раз предложила мне тебя! Не думаю, что нам понравится быть вместе. Прощай. И не звони мне!
  
– Слава богу, – едва слышно выдохнул я.
«Она уже второй раз оборачивается. И на столе испачканная в губной помаде салфетка с номером. Сваливаем, пока эта засадная хищница не вернулась! Бегом, бегом!»
Я больше не стал разбираться, мой это голос, чужой или вообще внезапная шизофрения. Главное, он дело говорил. Пора уносить ноги, пока эта рыба не решила, что деньги семьи У ей нужнее, чем мои шаблонные реакции на ее не менее шаблонное кокетство. Не дай боги, попросит еще одну встречу!
 
Глава 6
 
Кристина
Честно говоря, весь остальной день я скучала, ждала, что вот-вот наконец проснусь, иногда жалела бедного крокодильчика, в чье тело меня занесло. И изредка на него же злилась.
Вот толку иметь столько денег, чтобы жить как робот на галерах?! И нет, я не оговорилась. Потому что пахал Вейшенг как на галерах, а все остальное делал как робот.
Возможно, подобный порядок вещей в него просто вбили с детства. Потому что молодой пацан реально перепроверял за своими подчиненными буквально всё!
Закупку ручек и бумаги для принтера на триста юаней. Проценты по акциям строительной компании на сто двадцать миллионов. Количество кофейных аппаратов, отправленных на техобслуживание из центрального офиса. Качество перевода «проверенного контракта» с зарубежным поставщиком.
В гугл полез! О-о-о, дубина стоеросовая! Кто так делает, ну кто так делает?!
Знаток машинного перевода нашелся!
Да что ж ты творишь, тупая машина! Не «Три блок огонь-крупа», а «Три контейнера керамзита»! Русским языком же написано, что ты переводишь, это для бразильских кенгуру и то коряво!
Вейшенг от моих мысленных воплей вздрагивал и упорно лез дальше в гугл. Но в конце концов убедился, что мой перевод вернее, и притих.
Да что там работа! Даже секс! Ну в смысле… я все понимаю, здоровый молодой мужчина, эндокринная система работает, тело функционирует в штатном режиме и требует своего. А горничная Мэй, оставшаяся без утренней вкусняшки, к вечеру тоже весьма созрела. Слишком уж недвусмысленно она наклонялась в своем коротеньком платьице и белых стрингах. Да еще и тылом к нам.
Но тут я встала насмерть поперек мозга. Извините, ничего не имею против эротических сновидений, но! У меня нормальная ориентация, и реакции мужского организма, внутри которого я сижу, откровенно смущают. Я не хочу тра… кхм, любить горничную Вейшенгом, чувствуя себя при этом рукой кукловода внутри взбунтовавшейся куклы-перчатки.
Это во-первых. А во-вторых, нехорошо пользоваться живым человеком как роботом для снятия сексуального напряжения. Даже если этот человек, на первый взгляд, сам не против.
«За это ей тоже платят», – пришла мысль мужчины, но сильно возражать он не стал. Не зря же я так громко транслировала мысли о «теплой постельке и удобной подушечке». А он и правда устал, из-за незапланированного свидания пришлось пахать до десяти вечера. Так что, выполнив весь вечерний моцион в санузле (я предусмотрительно зажмурилась внутри мозга, чтобы никого не искушать) и выпив кучу каких-то БАДов, из которых я узнала только магний, Вей все-таки добрался до кровати.
И уснул.
Только вот выспаться ему не дали. Не прошло и пяти минут с того момента, как бедный крокодильчик отрубился, как дверь в его спальню бесцеремонно распахнули, и в комнату ворвалась…
Хм, это маман, что ли? А чего такая… на ведьму больше похожа?
– Вей, ты… – начала было она.
– Т-ш-ш! – перебила я ее, приставив палец ко рту. И тут же вздрогнула. Потому что сделала я это телом Вейшенга! Телом Вейшенга, которое вообще не сопротивлялось! Я чувствовала его, конечно, как свое, видела его глазами и двигалась!
– Да как ты смеешь! – Кажется, мамочке моего бедного мальчика не хватало только метлы и ступы, чтобы скосплеить настоящую Бабу-ягу. Она была зла и явно собиралась устроить скандал. – Ты посмел оскорбить наследницу «Бэй Бэй групп»! Да ты…
– Мамочка, хорошая моя…
Я хотя и чувствовала, что от женских воплей Вейшенг почти проснулся, но управление телом на этот раз не упустила. И даже попыталась убаюкать хозяина незатейливой мелодией, мурлыкая ее мысленно. Женщина же, услышав меня, буквально застыла в ступоре. Но я не собиралась на этом заканчивать.
– Представляю, как тебе тяжело… – выговаривая все эти невозможные для настоящего Вейшенга слова, я ловко обогнула злющую женщину, стянула с нее жутко модный, но тесноватый пиджачок и вытащила из волос заколку. А саму маменьку выверенным маневром развернула спиной к одному из кресел. Куда и усадила, не давая опомниться от быстроты моих действий.
А чтобы не сбежала, еще и опустилась на колени, снимая с ее ног туфли на высоченных двенадцатисантиметровых каблуках. Погладила узкие ступни с заметно выпирающей сквозь тонкие чулки косточкой, бережно поставила их на мягкий пушистый ковер.
– Устала, родная? Тебе, наверное, за день так нервы надергали, что сил никаких? Хочешь чаю?
Говоря все это, я накинула женщине на колени плед, взяла с туалетного столика щетку для волос и начала мягко массировать тяжелые темные волосы, волной рассыпавшиеся по хрупким плечам. Женщина могла только удивленно открывать и закрывать рот. Она даже ущипнула себя, проверяя, не спит ли.
– Никто эту странную девицу не оскорблял. Наоборот. Сама кандидатка оказалась редкостно невоспитанной особой. Но ты не беспокойся. Я ни за что не допущу, чтобы тебя могли обвинить еще и в том, что твоя невестка – невоспитанная, глупая и развратная. А ведь она на первом же свидании посмела высказаться нелестно о моей матери – разве такое допустимо?
Мое негромкое воркование голосом Вейшенга действовало на женщину почти гипнотически. Во всяком случае, она все еще молчала, слушала и не пыталась сопротивляться.
– Наверняка интрига какой-то из тетушек, чтобы ослабить твое влияние в семье. – Честно говоря, это была почти импровизация. Почти, потому что обрывки подобных мыслей сегодня весь день гуляли в голове Вейшенга. – Именно им выгодно, чтобы твоя невестка опозорила нас, а твои внуки родились дебилами.
– Оскорбила меня при первой встрече? – наконец дошло до женщины. – Да как она посмела! Еще и говорит что-то об обиде! Эта дочь осла и собаки! Да я ей… да я ее…
Пришлось снова успокаивающе гладить по плечам, переходя в легкий массаж. Ей точно полезно, вон какие мышцы каменные, наверняка шея болит, а голова так и вовсе частенько отваливается.
– Не беспокойся, я решу эту проблему. Никто в этом мире не посмеет сказать и слово против моей матери, – железно уверенным тоном заявила я. И вдруг почувствовала неожиданное полное согласие самого хозяина тела. Это при том, что он, кажется, до конца так и не проснулся! Хм, оказывается, матушку Вей все же любит. Только вот почему-то сам себе наговаривает о каком-то кармическом долге за воспитание, который просто должен выплатить. Эх, мужчины.
  
– Вейшенг, что это с тобой сегодня? Ты перетрудился, да? Я еще утром заметила твой нездоровый цвет лица и рассеянность. Даже встал позже обычного, – каким-то удивленно-расслабленным голосом спросила вдруг женщина. – И сейчас вот… ведешь себя…
– Странно? – Я улыбнулась и поддалась импульсу, идущему из самой глубины души Вейшенга. Сделала то, что он с детства хотел, но никогда не осмеливался, подчиняясь строгим правилам этикета. Наклонилась и поцеловала мать в щеку. – Я просто вдруг понял сегодня, что ближе тебя у меня никого нет. Ты моя самая родная и единственная мама. Мой долг – сделать тебя счастливой. И поверь, любой, кто хоть глянет косо в твою сторону, дорого за это заплатит!