Рокировка (СИ)

— Извольте обождать, — сказал Платон.
Вновь громыхнул голос. На этот раз я расслышал, что помянули императора.
— Я из собственных рук императора получал орден за заслуги перед Отечеством, — спокойно возразил Платон. — А вы?
Ответа не последовало. Дверь хлопнула. Я улыбнулся: молодец, Платон, себя в обиду не даст. Да и меня тоже.
Я вышел в прихожую.
— Кто там?
— Императорская гвардия, — спокойно сказал Платон. — По их словам, его величество велел доставить вас как можно скорее. Мне стоит волноваться, ваше сиятельство?
Тут я задумался всерьёз. Моё первое знакомство с императорской гвардией было не сказать, чтобы очень приятным: они пытались меня арестовать. Или убить. Кто знает. Этому помешал лично император. Но у императора и командира его гвардии были, очевидно, слишком разные взгляды на безопасность правящей династии. Поэтому вопрос Платона был чертовски актуальным.
— Сейчас узнаем, — сказал я.
Подошёл к двери, открыл. Обнаружил двоих бравых гвардейцев, которые смотрели на меня свысока.
— Согласно императорскому указу… — начал было один гундосым противным голосом.
— Встать смирно, когда доносишь императорский указ! — рявкнул я.
Внутри несчастного гвардейца будто пружина распрямилась.
— То-то же, — похвалил я. — Информацию принял, можете быть свободны. Прибуду через сорок минут.
— Нам велено доставить вас, — возразил второй.
— Кем велено? — посмотрел я на него.
Принципиальный момент. Император, согласно моим о нём представлениям, просто не мог отдать такого приказа. Он мог велеть передать мне, чтобы я прибыл срочно — это да. Но хватать меня за шкирку и тащить пред его светлы очи — вряд ли.
— Командиром гвардии, генералом Милорадовым…
— Я арестован?
— Никак нет, ваше…
— Прибуду через сорок минут. Всего хорошего.
Я закрыл дверь и, шёпотом матерясь, прошёл в ванную.
Умылся, осмотрел себя в зеркале. Побриться бы… Да уж ладно. Император, думаю, оценит спешку, и лёгкая щетина пойдёт мне только на пользу.
— Позавтракать не успеваете? — спросил Платон, когда я вышел.
— Извини, в другой раз, — покачал я головой.
— А он будет, этот другой раз?
Я невесело улыбнулся и похлопал Платона по плечу:
— Смерть — это только начало, дружище. Уверен, однажды мы встретимся снова. Я буду избранным духом китайским мальчиком, а ты — мудрым учителем, который станет тренировать меня вопреки всем законам и правилам*.
— Рад, что вы с оптимизмом смотрите в будущее, Константин Александрович, — улыбнулся Платон.
* * *
*серия «Гром гремит дважды»:  https://author.today/work/series/10043
* * *
На такси я добрался до дома — это было по пути — а там пересел на своё авто. Успел увидеть деда, буркнул ему: «Код — жёлтый». Это означало то же самое, что было во время празднования дня рождения великой княжны: приготовиться к тому, что придётся валить и валить далеко. Если вдруг — чем чёрт не шутит — меня решили устранить, то запросто могут пройтись и по всему роду.
— Да я уже год живу по этому жёлтому коду, — проворчал дед.
Я только плечами пожал. Мол, что поделать, ты сам всё это затеял. Мог бы тихо-мирно оплакивать внука-овоща и наблюдать за угасанием рода.
По трассе пришлось выдать серьёзное превышение скорости, чтобы успеть к назначенному мною же времени. Приехал раньше на три минуты. Двое гвардейцев, которые приходили за мной, всю дорогу ехали следом — боялись упустить. Смена машины их, кажется, взволновала. Ну да пускай не расслабляются.
Командир гвардии генерал Милорадов встретил меня лично. Взгляд у него был… правильный. Таким убивать можно.
— Вы ведёте очень опасную игру, господин Барятинский, — процедил он сквозь зубы. — Но эта игра уже очень скоро закончится.
— Вам не идёт быть прорицателем, — спокойно возразил я. — Давайте уже каждый будет заниматься своим делом. А будущее оставим на усмотрение Всевышнего. Мы долго ещё будем болтать? Скажем его величеству, чтобы пока выпил кофе?
 
Ноздри Милорадова раздулись, казалось, из них вот-вот вылетит пламя. Но обошлось.
— Следуйте за мной, — процедил он сквозь зубы.
Я последовал. Меня привели в уже знакомый кабинет, похожий на спортивный зал.
Император был там. Сидеть спокойно он, очевидно, не мог — ходил взад-вперёд, заложив руки за спину. Увидев меня, испытал такое облегчение, что его волна долетела до меня через всё помещение — хотя в лице государь совсем не изменился.
— Слава богу, господин Барятинский. Благодарю, что нашли время. Вы можете идти! — обратился он к Милорадову, который даже рта раскрыть не успел. — Оставьте нас, это — частная беседа.
Буркнув себе под нос что-то недовольное, командир гвардии скрылся.
— Не обижайтесь на него. — Император подошёл ко мне и протянул руку для приветствия. — Он просто…
— Я и не обижаюсь. — Я ответил на рукопожатие. — Он — человек долга. Его долг — обеспечивать безопасность вам и вашей семье. Сейчас между ним и его целью оказался я. Я бы сам на его месте взбесился.
— Хорошо, что вы это понимаете, — грустно улыбнулся император. — Что ж, не буду ходить вокруг да около. Сегодня утром я получил ещё одно письмо.
— Анонимку? — уточнил я.
Император кивнул и подошёл к столу. На его полированной глади лежал лишь один листок. Этот листок император и передал мне.
Я прочитал: «Мне надоело ждать, поэтому я назначаю крайний срок. Ровно через неделю цесаревич Борис умрёт. Поверьте, это в моих силах. Всю эту неделю, несмотря на усилия ваших лекарей, мальчику будет становиться хуже, а через семь дней его сердце остановится. Но всего этого можно избежать. Чем скорее князь Константин Барятинский расстанется с жизнью, тем скорее наследник пойдёт на поправку. Решайте!»
Император дождался, пока я дважды пробегу глазами написанное, и тихо сказал:
— Как вы понимаете, у меня осталось лишь три варианта.
— Я насчитал два, — сказал я и протянул письмо обратно. — Казнить меня, либо найти анонимщика. Какой третий?
— Уехать со всей семьёй на край света, где нас никто не достанет! — простонал император.
Он основательно сдал за то время, что я его не видел. Бледность, круги под глазами, какая-то незнакомая, несвойственная ему суетливость в движениях. Но что хуже всего — жемчужина. Раньше всегда выставленная напоказ, теперь она пряталась под одеждой. А может, её и вовсе не было.
Что это? Ничего не значащая деталь, случайность, или же — начало конца?..
— Я бы не рассматривал в качестве выхода бегство, — сказал я как можно спокойнее. — К тому же, вместе со своей семьёй вы возьмёте немало приближенных. А я полагаю, что анонимщик входит в их круг.
Долгий и тяжёлый взгляд императора я выдержал.
— Вы тоже пришли к такому выводу, — прошептал он.
Я вступил на очень опасный путь. Вполне возможно, что из этого кабинета живым я уже не выйду. Если Витман прав в своих предположениях, если хоть на секунду допустить, что император сам стоит за всем этим…
— Полагаю, подбросить анонимное письмо лично вам — не самая простая задача, — сказал я. — И человек со стороны этого сделать не сможет. Нет, это должен быть кто-то, кого хорошо знают во дворце, для кого не существует закрытых дверей. Кто-то, кто жил здесь годами, сплетая сеть вокруг вас.
— И это может быть кто угодно, — с горечью сказал император. — Любой лакей, любая служанка. Или — командир гвардии? Или, чего уж мелочиться! Императрица?
Я притворился, что не расслышал сарказма.
— Насколько я понимаю ситуацию, это мужчина.
— Ну, хоть что-то, — выдохнул император. — Думаю, вы также понимаете, что я решил пойти по второму пути: искать. Командир моей гвардии категорически не одобряет подобного решения. Вернее, он разделяет идею, что злоумышленника нужно искать, но для того, чтобы выиграть время, предпочёл бы вас устранить.