Развратный (ЛП)

Ему лучше надеть рубашку, раз уж моя мама здесь.
— Кто это? — спрашивает она, вытягивая шею, чтобы получше разглядеть его.
— Это...мой парень, — импульсивно говорю я, внутренне съеживаясь.
Я не уверена, что он хотел бы, чтобы я использовала именно это слово. И я не уверена, что мы встречаемся. Это вообще подходящее слово для того, что мы делаем?
Это определенно на это не похоже.
  
— Его зовут Вирджил.
— Парень? — она снова смотрит на меня. — Ты не рассказала мне о парне.
Ну, мам, я не говорю, что потому, что я знаю его чуть меньше недели, с тех пор, как он начал преследовать меня и решил, что я слишком хороша, чтобы меня убивать. Такая замечательная работа по моему воспитанию!
У нее случился бы сердечный приступ, если бы я попыталась рассказать ей хотя бы половину из этого.
Вздох позади меня дает мне понять, что Вирджил вернулся, и через мое плечо я вижу, как он слегка машет моей матери в знак приветствия.
— Привет, — его голос выше и дружелюбнее, чем обычно.
С ужасом я понимаю, что таким голосом он говорил, когда регистрировался в кемпинге.
И он больше не использует его при мне.
— Ты не рассказала ей обо мне? — Вирджил кладет руку на свою, к счастью, одетую грудь, чуть выше сердца, как будто он оскорблен. — Разве мы не серьезны, Слоан?
Он откровенно поддразнивает меня настолько, что моя мама понимает, что он тоже шутит, и я криво усмехаюсь над ним.
— Ты просто не подошел, — говорю я ему, отталкивая его руку. — Мам, у меня есть парень. Может быть, уже немного поздно, и я должна была сказать тебе раньше. Но… — я театрально указываю на него обеими руками. — Он классный, и это он.
Моя мама оценивающе оглядывает его, словно она ищейка и чует мою ложь.
— Что мои внучки чувствуют к нему? — спрашивает она наконец, снова переводя взгляд на меня.
— О, Вулкан любит его, — уверяю я ее, не упоминая, что это потому, что он сидел в лесу с арахисовым маслом, чтобы завоевать его расположение, прежде чем ворваться в мою комнату и трахать меня, пока я не растянулась без костей на кровати.
В конце концов, ей, вероятно, не обязательно это знать.
— Правда? — она оглядывается на Вирджила, все еще скептически. — Чем вы зарабатываете на жизнь?
— Ты же не собираешься играть в «двадцать вопросов» с...
— Я репортер, — спокойно отвечает Вирджил.
— У тебя есть дом?
— У меня есть квартира в Акроне.
— Насколько серьезно ты относишься к Слоан?
Он смотрит на меня, его взгляд смягчается. Я понимаю, что он практиковался в этом. Он точно знает, что показать моей матери, чтобы она поверила, что мы вместе.
Как ужасно.
— Я очень серьезно отношусь к вашей дочери. Я был здесь, когда появился ваш бывший муж, и я жалею, что не сделал больше, чтобы сохранить душевное спокойствие Слоан. В будущем я надеюсь исправиться. Я ... все еще учусь, как реагировать, когда Аргус ставит передо мной задачи, и что мне нужно сделать для нее в тех случаях, когда она испытывает трудности.
Черт, он хорош. Это сверхъестественно, и я делаю мысленную пометку спросить его об этом позже.
Его слова успокаивают мою мать, и ее метафорический гнев утихает. Она вздыхает и оглядывает его с ног до головы, завистливая нежность уже расцветает на ее лице.
Он настолько хорош, что это жутко.
— Тогда приятно познакомиться. Я Эмма Уокер, — она протягивает ему руку, и он почтительно пожимает ее.
— Я тоже рад познакомиться с вами, мисс Уокер. Как сказала ваша дочь, я Вирджил Олсен, — его голос остается приятным и, возможно, немного мальчишеским. — Мне нужно ненадолго уйти ... — он наклоняется и нежно целует меня в висок. — Но всего хорошего, дамы.
Он тихо выскальзывает, еще раз прощаясь с нами обеими, прежде чем спуститься с холма туда, где чуть дальше припаркован его грузовик.
Как же я раньше этого не заметила? Неужели он припарковал его подальше от моей подъездной дорожки специально, чтобы удивить меня этим утром?
— Он милый, — мама смотрит ему вслед, в ее тоне все еще слышится нотка подозрения. — Но это было неожиданно. Ты чего-то недоговариваешь?
Когда я смотрю на нее, то обнаруживаю, что она снова смотрит на меня, и криво улыбаюсь.
— Послушай, просто с ним было...напряженно. Мы знаем друг друга совсем недолго.
— Но у тебя с ним все серьезно?
— Смертельно, — я почти вздрагиваю, когда произношу это, и рада, что Вирджил не слышит, насколько банально это признание. Я такая идиотка.
— Мы поговорим об этом. Но сначала ... — она протягивает руку, чтобы показать мне сумку из зоомагазина, которая болтается там. — Впусти меня, чтобы я могла обнять своих щенков. Ты же знаешь, они скучают по мне.
— Э-э-э, они скучают по твоим роскошным угощениям и всем прочим безумным вещам, которые ты им даришь, — смеюсь я, отступая назад, чтобы она могла войти внутрь.
Собаки, которые толпились вокруг меня, пока мы разговаривали, окружили ее, виляя хвостами и высунув языки, взволнованные видом своей "бабушки", которая пришла к ним с подарками, как и подобает настоящим бабушке и дедушке.
Надеюсь, к тому времени, когда она закончит, она будет слишком сосредоточена на желании поговорить об Энтони, чтобы волноваться или спрашивать что-то еще о Вирджиле.
  
14
 
Вот он снова здесь.
Мне повезло, что в кемпинге есть много разных укромных местечек. И хотя я знаю, что моя мать хочет знать о каждом шаге Энтони, я четыре раза писала ей сегодня, сообщая, что он бродит поблизости и явно ищет меня.
Он уже побывал в Доме, предположительно, чтобы поговорить с Пэт и Сэмом о моем местонахождении, поскольку он совершенно точно не нашел меня в запертой хижине. Но они знают, что ему тоже нельзя говорить.
Вулкан скулит рядом со мной, ерзая, пока я сижу на качелях и смотрю, как мимо снова проезжает внедорожник Энтони. Сквозь деревья и вверх по холму, рядом с более уединенными кемпингами, я знаю, что у него очень мало шансов найти меня здесь, но собаки все равно на поводках. Мне не нужно, чтобы они выскакивали и выдавали мою позицию или оказывались на дороге, где их могут сбить.
Можете считать меня параноиком, но я не хочу, чтобы с кем-нибудь из нас что-нибудь случилось. И я не верю, что мой отчим не переедет моих собак назло.
Позади меня раздается хруст гравия, и мне не нужно поднимать голову, чтобы знать, что это Вирджил сжимает руки на цепях качелей и слегка подталкивает меня вперед. Мои кроссовки скользят по камню подо мной.
— Предложение все еще в силе, — говорит он мне мягким голосом.
Вулкан облизывает его руку, которую я вижу только краем глаза, и смотрит на него широко раскрытыми умоляющими глазами. Он хочет внимания Вирджила почти так же сильно, как и я, хотя моя собака жаждет моего парня.
Как странно об этом говорить. Или, скорее, думать. Он ничего не сказал о том, что я использую это слово, хотя мне не удалось с ним поговорить с тех пор, как моя мама ушла домой поздно вечером, пообещав, что будет осторожна, и напомнив мне, что она любит водить машину ночью.
Эту черту характера я определенно унаследовала не от нее.
  
— Предложение убить моего отчима? — спрашиваю я почти мрачно, используя инерцию замаха, чтобы остановиться и прислониться к нему.
Я поднимаю взгляд на Вирджила, который наблюдает за мной с тщательно нейтральным выражением лица, хотя, когда я приподнимаю бровь, я вижу, как в уголках его губ мелькает улыбка.