Развратный (ЛП)

Или, может быть, это из-за того, что я сказала у своей машины. Если я права, то это довольно хорошее тому подтверждение. Тот факт, что его здесь нет, говорит о многом…может быть.
Или, может быть, он просто покончил со мной.
Эта мысль не должна беспокоить меня так сильно, как сейчас. Мысль о том, что вероятный убийца не хочет снова прийти и трахнуть меня, не должна сжимать мое сердце, как промокшее полотенце.
  
Я должна быть рада. Я должна быть взволнована, что он оставил меня в покое, и единственное воспоминание, которое у меня осталось о нем - хорошее.
Но это не так. Вздохнув, я встаю и иду на кухню, прихватив бутылку воды. Собаки снова на диване, на всякий случай, но я пообещала им, что это последняя ночь, когда я так с ними поступаю.
И судя по тому, как идут дела, кажется, что так оно и будет.
Боже, это не должно меня так разочаровывать. Не должно быть ощущения, что кто-то бросает меня, когда я вижу его всего дважды.
Или, по крайней мере, знаю его всего несколько дней.
Я откручиваю крышку бутылки с водой, снова опускаясь на кровать, и только когда я опрокидываю ее обратно, чтобы сделать большой глоток, я понимаю, что экран на моем окне снова исчез.
Осознание этого заставляет меня задыхаться.
— Дыши, принцесса.
Мой незнакомец выходит из тени в дальнем углу, поскольку смог спрятаться там в своей почти темной одежде при выключенных мною фонарях. Поскольку я не ждала его так поздно, я не включала свет, но теперь мне кажется, что это могло быть ошибкой.
Он подходит и встает рядом со мной, берет бутылку с водой из моих рук и ставит ее на прикроватный столик, пока я смотрю на него снизу-вверх, слегка приоткрыв губы.
— Я не думала, что ты придешь, — говорю я, прочищая горло, чтобы не закашляться.
Я стараюсь говорить небрежно, как будто мне на самом деле все равно, но не думаю, что мне это так уж хорошо удается.
— О? Так вот почему ты всю ночь не сводила глаз со своего окна? — в его тоне слышится веселье, и он протягивает руку, чтобы провести пальцами по моим волосам, потом берет меня за подбородок и поднимает мое лицо к своему. — Ты надеялась, что я приду.
— Может быть, я боялась, что ты это сделаешь, не думал? — я произношу эти слова небрежно, но ясно, что я не совсем честна.
Его пальцы запускаются в мои волосы, ощущение его перчаток на коже головы странное. Он сжимает волосы так сильно, что я ахаю от удивления, почувствовав легкий ожог.
— Лгунья, — мурлычет незнакомец. — У тебя это плохо получается. Зачем даже пытаться, когда я могу читать тебя, как книгу?
Он толкает меня на кровать, а затем садится рядом. Но вместо того, чтобы сорвать с меня пижаму или потребовать, чтобы я разделась, он снова ловит мое лицо.
— Ложись на спину.
То, как он произносит эти слова ... странно. Как будто он не совсем уверен, что на этот раз я сделаю то, что он говорит.
— Я не причиню тебе вреда, — напоминает он мне. — Разве я тебе этого уже не говорил?
Я не должна ничего говорить. Я должна кивнуть и либо сказать ему, чтобы он уходил, либо лечь. Но мой предательский рот не знает, когда нужно заткнуться, поэтому вместо этого я смотрю в черные глаза его маски и спрашиваю, почти не колеблясь: — Ты обещаешь?
Клянусь, он выдерживает мой взгляд, хотя я не вижу его глаз. Но я не отвожу взгляда, и, наконец, он усмехается и отворачивает голову.
— Поиграй со мной еще одну ночь, Слоан. Ты пытаешься закончить эту игру так быстро, что я начинаю думать, что я тебе не нравлюсь.
Это настолько близко, насколько он может подойти к признанию моей правоты, фактически признавая, что я права.
— Может быть, это вообще не входило в мои намерения.
Я плюхаюсь обратно на кровать, немного подпрыгивая от силы удара, и смотрю, как он оседлывает мои бедра, все еще полностью одетый. Как всегда, он берет верх, и ни одна частичка его кожи не обнажена, хотя мой взгляд задерживается на рукаве его куртки, который прикрывает запястье.
Если я протяну руку и отодвину ее, найду ли я татуировку в виде змеи, которая, я уверена, там есть?
— Тогда каковы твои намерения, принцесса?
Интересно, было ли ошибкой называть меня по имени? Промашка, поскольку он назвал меня так всего один раз, а раньше это было довольно серьезно. Он протягивает одну руку и проводит ею вверх по моему телу, задирая мою свободную рубашку, чтобы беспрепятственно касаться моей груди.
— Может быть, я просто хочу видеть твое лицо с этого момента.
Он мрачно усмехается.
— Правда? Ты уверена? Ты перестала думать, что если я отдам тебе так много себя, это будет означать, что я не уйду? И ты действительно думаешь, что сможешь справиться со всем мной, принцесса?
Я не знаю, что на это ответить. Особенно когда он тянется за спину и вытаскивает длинный, ужасно острый нож, который тускло поблескивает в скудном свете, проникающем через окно.
Я задыхаюсь, мои мышцы сжимаются, и мое сердце почти останавливается при виде этого.
— Ты, блядь, обещал...
— И я не собираюсь нарушать это обещание. Но если ты хочешь от меня всего. Если ты хочешь, чтобы я оставался дольше, чем я планировал, тогда ты не можешь просто принимать меня маленькими, отмеренными дозами. Тебе лучше быть готовой к каждой частичке меня, которую я хочу, чтобы ты взяла, — его голос низкий и хриплый, как будто вид ножа действует на него больше, чем когда-либо на меня. — Ты можешь сказать "красный" или "прекрати", и я уйду. Я обещаю.
Я уверена, что это проблематично, но его слова что-то разворачивают во мне, заставляя чувствовать себя более непринужденно, чем следовало бы, учитывая, что я смотрю на длину лезвия между его пальцами. Но это так, и я киваю в знак понимания, когда он опускает лезвие, чтобы упереть кончик между моих грудей.
— Если ты хочешь знать ... — он легко проводит лезвием вниз, и оно ни разу не задевает мою плоть, пока я лежу под ним совершенно неподвижно. — Я никогда не собирался, чтобы все зашло так далеко. С тобой так сложно, особенно с собаками. Ты знаешь, сколько дополнительных шагов я предпринял, чтобы убедиться, что они нам не помешают?
Я не двигаюсь и не отвечаю. Я не могу, когда мне кажется, что мой голос застрял в горле.
— Закрой глаза, — я снова смотрю на его маску, не уверенная, что смогу это сделать. — Закрой глаза для меня. — повторяет он, и я заставляю себя сделать то, о чем он просит, хотя мои пальцы впиваются в простыни по обе стороны от меня, а тело гудит от напряжения и страха.
— Я просто собирался понаблюдать за тобой. Или, может быть, убить тебя, хотя эта идея так быстро вылетела из головы. Однажды я увидел тебя здесь, стоящей у окна и смотрящей прямо на меня. Ну...
Я вздрагиваю, когда кончик лезвия обводит мой сосок, затем перемещается, чтобы проделать то же самое с другим.
— Я был уверен, что напугаю тебя настолько, что ты скажешь мне уйти в первую ночь. Принцесса, тебе действительно следовало сказать мне уйти. Посмотри, где ты сейчас, а?
Мне нравится тон его голоса и то, как он подстегивает меня, когда он проводит лезвием по моей груди.
— Ты лежишь на своей кровати, практически голая, с серийным убийцей, вырисовывающим контуры на твоем теле своим ножом. Тебе это кажется очень рациональным?
Серийный убийца? Мне кажется, что кровь застывает в моих венах, замедляя движение, пока я пытаюсь осознать это. Мои губы приоткрываются, я хочу спросить его кое, о чем, но быстро, как вспышка, лезвие его ножа оказывается у моих губ, и он заставляет меня замолчать, прежде чем я успеваю сформулировать настоящий вопрос.
  
— Не сегодня, — выговаривает он, проводя лезвием по моему лицу, чтобы остановиться у основания горла, где острие впивается ровно настолько, чтобы я это почувствовала. — Я собираюсь дать тебе поспать сегодня вечером, — продолжает он, и в его голосе слышится сожаление от этого признания. — Я не давал тебе спать две ночи подряд, и я не могу ожидать от тебя какого-либо серьезного разговора, если ты засыпаешь на ногах. Ты уезжаешь на несколько дней, верно? Так ты просто будешь здесь, разводить костер или гулять по палаточному лагерю?