Такие лжецы, как мы (ЛП)

— Привет, красавица, — говорит она, разглядывая меня. — У тебя такой свежеоттраханный вид.
Мое лицо краснеет. Я отпираю входную дверь. Все еще разговаривая, она следует за мной внутрь.
— Что интересно, ведь когда ты позвонила, чтобы сообщить мне новости, то сказала, что все это между тобой и миллиардером было исключительно делом случая.
— Так и было.
— Что изменилось?
  
Я включаю свет, запихиваю сумочку под стойку и поворачиваюсь к ней, вздыхая.
— В двух словах? Этот человек — колдун. Он околдовал меня своим членом. Теперь я знаю, почему его называют волшебной палочкой. Но давай больше никогда не будем об этом говорить. Я сделаю вид, что этого не было.
— Договорились. — Она делает паузу. — Что означает, что я спрошу снова через десять минут.
— Я знаю. А пока давай составим список того, как мы можем здесь прибраться. — Положив руки на бедра, я недовольно оглядываю магазин. — Он начинает напоминать приют для одичавших кошек.
Сабина смеется.
— Начинает?
— О, успокойся. Я никогда не утверждала, что я Марта Стюарт. Подожди, ты же стильная. Ты составляешь список. Вот ручка и блокнот.
Ее глаза загораются, когда я передаю ей их.
— Можно я буду отвечать за весь проект, а не только за составление списка?
Я пожимаю плечами.
— Почему бы и нет? У меня навыки декорирования как у енота на метамфетамине.
— Кстати, о енотах на метамфетамине, что на тебе надето?
Нахмурившись, я опускаю взгляд на свой наряд, а затем снова поднимаю на нее.
— Одежда.
Она морщит нос.
— Что не так с этим нарядом? Мне кажется, он интересный.
— Да, если ты под кайфом от кокаина, это выглядит интересно. Для остального мира это выглядит как крик о помощи.
— Хочу сказать, что я купила его на Родео Драйв.
Сабина вскидывает бровь.
— Они открыли магазин для клоунов на Родео?
— Ты уволена.
Она смеется, качает головой и отворачивается.
— Начну составлять список.
Я отправляюсь в офис и работаю около часа, а затем возвращаюсь, как раз когда в дверь входит симпатичный молодой парень. Одетый в шорты, толстовку и шлепанцы, он оглядывается по сторонам и улыбается.
— Привет. Чем-то могу помочь?
— Да. Хочу купить книгу для своей девушки. Я бы предпочел поддержать малый бизнес, а не тех крупных корпоративных парней по соседству, поэтому решил сначала поискать здесь.
Этот человек — мой новый лучший друг.
— Отлично, спасибо! Вы ищете что-то конкретное?
Он засовывает руки в карманы и отводит взгляд. Его щеки становятся румяными. Он прочищает горло, затем говорит: — Да. У вас есть что-нибудь остренькое?
Протирая прилавок возле машины для приготовления эспрессо, Сабина смотрит на меня через плечо и вздергивает брови. Я знаю, о чем она думает: идеальный мужчина действительно существует.
Я тепло говорю: — Конечно, есть. У меня есть целый раздел эротики. Следуйте за мной.
Я веду его в отдел романтики и указываю на разные места на полках. Каждый из них помечен неприметной белой табличкой с номером красного перца — от одного до пяти.
— У нас есть рейтинг остроты, который мы используем для простого и наглядного определения степени остроты. Один перец чили — это самый низкий рейтинг остроты. Это практически только поцелуи. Два перца чили — это поцелуи плюс прелюдия или игривые разговоры, но никаких сцен секса с открытыми дверями. Когда вы перейдете в диапазон трех чили, вы получите немного любовных утех, но ничего слишком откровенного. Четыре чили будут включать в себя откровенный секс, возможно, несколько глав, а пять чили, — я усмехаюсь, — дадут вам серьезный секс в сарае. С пятью перцами чили сочетается всё, что угодно, и, вероятно, именно поэтому это наш самый популярный товар.
Когда поворачиваюсь к нему, парень смотрит на полки так, словно его только что провели через жемчужные врата рая. Он в восторге от вида этого места, но в то же время совершенно не понимает, как здесь ориентироваться.
Я мягко спрашиваю: — Хотите, я дам вам рекомендацию?
Его облегчение ощутимо.
— А вы могли бы? Это было бы потрясающе.
— Конечно. Какой перец чили мы рассматриваем?
Щеки парня снова становятся румяными. Он говорит: — Пять.
Улыбаясь, я похлопываю его по плечу.
— Хороший человек. Ей повезло. Попробуйте вот это. — Я достаю одну из любимых книг Харпер и протягиваю ему.
Он с сомнением смотрит на нее.
— Не позволяйте цветочной обложке обмануть вас. Эта гадость сожжет ваши брови.
Чтобы доказать ему это, я беру книгу и перелистываю главу, известную красноречивым описанием того, как женщина стимулирует простату своего любовника вибратором, делая при этом ему минет на глазах у пятидесяти человек в секс-клубе.
Я открываю страницу.
— Вот, пожалуйста. Прочтите это.
Мы стоим плечом к плечу, вместе читаем страницу, пока парень не выдыхает и не произносит слабое: — Ни хрена себе.
— Я знаю. Это потрясающе, правда? Этот автор — гений. В конце года у нее выходит новая серия о женщине, которая решает исследовать свою сексуальность после ухода из удушающего брака и в итоге заводит около десяти разных любовников, каждый из которых удовлетворяет ее потребности.
Удивленный, парень смотрит на меня.
— Десять?
Отлично. Я его травмировала.
Я уже собираюсь заверить его, что его девушка не заинтересована в том, чтобы иметь десять любовников, но не успеваю — меня прерывает голос, раздавшийся у нас за спиной.
— Это кажется чрезмерным, не так ли?
Тон смертельно мягкий и полный угрозы. Мы поворачиваемся.
Каллум стоит в трех футах от меня и смотрит на моего клиента с раздувающимися ноздрями, сжатыми кулаками, в его глазах горит жестокость.
Рядом со мной молодой парень шумно сглатывает.
Я говорю ему: — Идите и отнесите это на кассу. Сабина поможет вам оформить.
Я никогда не видела, чтобы кто-то бегал так быстро. Он установил рекорд скорости.
Когда парень уходит, и я остаюсь одна в проходе для романтиков с Ти-Рексом, я спрашиваю: — Что ты здесь делаешь?
Он требует: — Почему ты не отвечала на звонки?
Его яростный тон застает меня врасплох.
— А что? У тебя что-то срочное?
— Да, — говорит он, стиснув челюсти. — Я пытался дозвониться до тебя.
Когда я скрещиваю руки на груди и смотрю на него, подняв брови, он добавляет: — Мне не нравится, когда я не могу до тебя дозвониться. А твой телефон в магазине сразу переключается на голосовую почту.
Мой внутренний термостат гнева поднимается на несколько градусов, но я сохраняю спокойствие в голосе, когда отвечаю.
— Что-то срочное?
— Это чертовски срочно.
Он говорит это так, будто это должно быть очевидно. Как будто невозможность связаться со мной после нескольких часов разлуки — это самое грубое и неудобное, что он испытывал за всю свою взрослую жизнь, и я должна немедленно броситься ему в ноги и умолять о прощении.
— Каллум?
— Что?
— Сделай глубокий вдох.
Он смотрит на меня, вибрируя на высокой, опасной частоте, которую, я уверена, могут слышать только собаки.
— Ну же. Просто сделай вдох. Сделай ту дзенскую штуку, которую ты делаешь, когда раздражен. Ты вот-вот взорвешься, а я не хочу провести остаток дня, убирая с книжных полок куски ворчливого миллиардера.
Каллум закрывает глаза, медленно и глубоко вдыхает и разжимает руки. Выдыхая через нос, он распрямляет плечи. Затем сжимает костяшки пальцев, как будто готовится к поединку.
Я смотрю, как он все это делает, и думаю, каким же было его детство. Я знаю, что он привилегированный, но он ведет себя так, будто его вырастили волки.
Когда Каллум открывает глаза, то кажется более спокойным. Но потом открывает рот и портит впечатление.
  
Он говорит: — Еще раз пофлиртуешь с другим мужчиной, жена, и я пришлю тебе его голову на блюдечке.
Кажется, он искренне угрожает, но я не могу воспринимать его всерьез. И разозлиться тоже не могу. Это слишком нелепо.