Такие лжецы, как мы (ЛП)

Заметив мое выражение лица, он говорит: — Не думай об этом слишком много.
— В следующий раз, когда ты это скажешь, я ударю тебя по голове чем-нибудь тяжелым. Поставь меня.
Каллум ухмыляется.
— А ты еще говоришь, что я властный.
Затем он поднимается по лестнице, проходя по две ступеньки за раз.
Притворившись, что я не впечатлена, не напугана, не в шоке и вообще не в том состоянии, в котором нахожусь сейчас, я спокойно говорю: — Твой дом прекрасен. Немного великоват для одного человека, но, полагаю, тебе нужно дополнительное пространство для твоего эго. Я бы никогда не подумала, что тебе нравится стиль французского кантри.
  
Он бросает на меня взгляд, теплый и полный тайн.
— Нет.
— Я бы спросила, можешь ли ты быть еще более раздражительным, но я уже знаю ответ. Почему ты несешь меня?
— По традиции жених должен перенести свою невесту через порог.
Я уже собираюсь поспорить с ним об абсурдности этого заявления, когда мы доходим до верха лестницы и он резко поворачивает налево по коридору. Там висят портреты людей в золоченых рамах, которые выглядят так, будто им нужно больше клетчатки в рационе.
— Боюсь спрашивать, но спрошу. Куда мы идем?
— В постель.
Я смотрю на его профиль. Каллум не улыбается, так что мне приходится предположить, что он не шутит.
— Я не буду с тобой спать.
— Кто говорил о сне?
— Думаю, тебе стоит опустить меня на землю.
— И я думаю, тебе стоит признаться, что ты хотела бы заняться со мной сексом, чтобы мы могли раз и навсегда покончить с этой ерундой.
Каллум проходит через открытые резные деревянные двери. Мы оказываемся в комнате, похожей на апартаменты хозяина. Она элегантно оформлена в кремовых и золотистых тонах, с окнами от пола до потолка на одной стороне комнаты и уютной зоной отдыха на другой. Другую стену занимает антикварная кровать с балдахином королевского размера, украшенная белыми полотнищами ткани и множеством плюшевых подушек цвета слоновой кости.
Каллум направляется прямо к нему.
— Эй, ковбой! — говорю я, паникуя.
Его взгляд такой горячий, что меня пронзает. Он ухмыляется и мрачно усмехается.
— О, да я ковбой. Подожди, пока я покажу тебе свой пистолет.
Он останавливается на краю кровати, опускает меня на нее, а затем наваливается своим телом на мое. Я пытаюсь вывернуться из-под него, но этот мужчина весит тысячу фунтов. Упираясь предплечьями по обе стороны от моих плеч, он держит мою голову в обеих огромных руках, глядя в мои широко раскрытые глаза.
Каллум улыбается.
Я нервно сглатываю и бросаю взгляд в сторону двери. Он опускает голову и глубоко вдыхает возле моей шеи. Его борода щекочет мне щеку. Он пахнет мылом и чистой кожей, а когда выдыхает, то издает низкий стон, который вибрирует во мне.
Это похоже на нечто совершенно иное, чем деловые отношения.
Особенно не по-деловому выглядит твердая эрекция, пульсирующая у моего бедра.
Лежа под ним с напряженным пульсом, бьющимся в венах, я шепчу: — Пожалуйста, отпусти меня.
— Да.
— Спасибо.
Он посасывает мочку моего уха, затем открывает рот над пульсом на моей шее и нежно покусывает меня.
Мои соски твердеют. По всему телу, от живота до бедер, разливается жар. Я непроизвольно вздрагиваю, что побуждает моего похитителя прижаться к моим бедрам. Затем он целует мое горло до ключиц, и я теряю дыхание и большую часть рассудка.
— Надо было спросить, когда?
В ответ он трется щекой о мою грудь, проводя ею по твердым соскам. Затем берет мои груди в обе руки и прикусывает один из сосков прямо через блузку и лифчик.
Когда я вскрикиваю и выгибаюсь в его руках, он надавливает зубами чуть сильнее и крепко сжимает мой второй сосок.
Удовольствие накатывает на меня горячими, восхитительными волнами. Пот покрывает кожу. Я хватаюсь за его пиджак и отчаянно пытаюсь не поддаться растущей потребности покачать тазом навстречу ему.
Уже знаю, что мои трусики мокрые, потому что мой клитор пульсирует.
Каллум вздыхает: — Скажи, что ты хочешь меня.
С таким же успехом он мог бы вылить мне на голову ведро ледяной воды, если бы это не повлияло на мое состояние возбуждения. Опершись руками о кровать, я стону.
— Опять это? Почему это так чертовски важно?
— Скажи мне.
— Ты действительно такой самовлюбленный, что тебе нужно, чтобы каждая женщина в твоей орбите хотела заняться с тобой сексом?
— Нет. Только ты. Скажи мне.
Я так расстроена, что бью его кулаками по спине. С таким же успехом можно было бы бить кирпичную стену. Он не двигается с места, но берет мое лицо в свои руки и смотрит на меня с пылающим жаром, его губы истончились, а ноздри вспыхивают.
Каллум рычит: — Ты получила свои десять миллионов долларов. А теперь я хочу, чтобы ты...
— Двадцать.
Он закрывает глаза, на мгновение задерживает дыхание, затем снова открывает глаза и испепеляет меня взглядом.
— Да. Двадцать. Мне кажется, что это очень мало, чтобы просить тебя сказать мне правду в ответ.
— Может, стоило включить это в контракт.
Сквозь стиснутые зубы он говорит: — Черт возьми, Эмери.
— И кстати, то, что ты получаешь взамен, — это все твое наследство, верно? Все твои миллиарды и роскошный образ жизни? Ты можешь продолжать быть мистером Богатым Парнем, есть соленых омаров на Карибах и наводить ужас на бедных официанток в ресторанах во всех зданиях, которыми ты владеешь по всему миру. Так какая разница, скажу я, что хочу тебя, или нет?
— Признайся, что хочешь меня трахнуть, и я дам тебе еще десять миллионов долларов.
Это ошеломляет меня и заставляет замолчать. Я в замешательстве смотрю на него, изучая его лицо.
— Ты ведь серьезно, да?
— Да.
То, как он смотрит на мой рот, возбуждает. Его сердце бешено бьется о мою грудь, а дыхание неровное. Его руки по обе стороны от моей головы горячие и дрожащие, как и все остальное тело.
С шоком, похожим на пощечину, я понимаю, что дело не в его эго.
Ему нужно, чтобы женщина, которую он хочет, сказала ему, что чувствует то же самое.
Он хочет меня.
Я, девушка, для которой он не смог найти лучшего комплимента, чем то, что я не отталкиваю. Я, девушка, которая закатывает на него глаза, смеется над ним и бросает ему вызов на каждом шагу.
Я. Его жена для удобства.
Он снова выгибает бедра, упираясь эрекцией в мое бедро. Мое сердце колотится с невероятной силой. Я не могу перевести дыхание. Знаю, что мы находимся на грани того, чтобы сделать что-то невероятно глупое, но я не уверена, что смогу остановить себя, если попытаюсь.
Он опускает голову, чтобы поцеловать меня, но тут из-под пиджака его костюма раздается звонок мобильного телефона.
Это жуткая электронная версия детского стишка «London Bridge Is Falling Down», совсем не похожая на простой рингтон, который я слышал в машине.
Каллум закрывает глаза и бормочет: — Черт.
Он скатывается с меня, садится на край кровати и отвечает на звонок.
Он отвечает на звонок.
— МакКорд. — Он молча слушает, кажется, очень долго. Затем тяжело выдыхает и говорит: — Я буду там.
Он отключается и смотрит на стену, а я лежу на кровати скомканная и мокрая, как выброшенная салфетка.
Встав, Каллум кладет телефон обратно в карман. Он хрустит костяшками пальцев и приглаживает руками лацканы и волосы. Затем поворачивается и смотрит на меня отрешенными глазами, его лицо лишено выражения.
— Мне нужно идти. Я вернусь через несколько дней. Ознакомься с домом, пока меня не будет. Если тебе что-то понадобится, Арло поможет тебе.
Без дальнейших объяснений мой новый муж поворачивается и выходит.
  
— Добро пожаловать в супружескую жизнь, — с недоверием говорю я пустой комнате. Откуда-то из коридора в ответ хлопает дверь.