Такие лжецы, как мы (ЛП)

Мужчина резко отпускает меня, усаживая на сиденье. Затем у него звонит мобильный телефон, и он начинает непринужденный разговор с кем-то на другом конце, как будто не он только что разрушил все мое восприятие реальности.
Я приваливаюсь к двери, прижимаю руку к колотящемуся сердцу и задыхаюсь, пока не вижу звезды. Затем закрываю глаза и пытаюсь убедить себя, что все это мне привиделось.
  
Это не работает. Каждая клеточка моего тела повторяет это.
Его слова эхом отдаются на моей коже, в моей голове, в моих венах. И особенно между ног, где зародилось пульсирующее, повторяющееся «пожалуйста, пожалуйста». Я сжимаю бедра вместе, что только усиливает боль.
Оставшаяся часть поездки проходит в том же духе: Каллум разговаривает по телефону, а я пытаюсь собрать себя по кусочкам.
Но как бы он меня ни привлекал, не могу позволить себе стать еще одной его победой. Я не могу рисковать своим сердцем.
Уже знаю, что я для него лишь средство достижения цели.
Мы сворачиваем с бульвара Сансет и проезжаем через массивные ворота, обозначающие въезд в Бель-Эйр. Это похоже на съемочную площадку с возвышающимися пальмами, резными известняковыми блоками и сложной железной конструкцией. Проехав по дороге несколько миль, мы сворачиваем на длинную, извилистую подъездную дорожку, в конце которой находятся закрытые деревянные ворота. Водитель опускает окно и нажимает несколько кнопок на черной коробке на столбе, стоящем рядом с воротами. Со скрипом ворота медленно открываются, и мы проезжаем.
— Дом, милый дом, — говорит Каллум, отключая звонок. — А ты что думаешь?
— Кажется, я сейчас обделаюсь, вот что я думаю. Это твой дом?
— Нет, это наш дом.
Отвожу взгляд от огромного замка, вырисовывающегося за лобовым стеклом, и нервно смотрю на красивый профиль Каллума.
Глядя прямо перед собой, он говорит: — Не бойся.
— Это звучит как плохой совет.
Он поворачивает голову и смотрит на меня. После задумчивой паузы он говорит: — Тебе больше никогда не придется ничего бояться. Если у тебя возникнет проблема, я ее решу. Если тебе что-то понадобится, я дам тебе это. Если кто-то побеспокоит тебя, я заставлю его пожалеть об этом. Что бы ты ни захотела или в чем бы ни нуждалась, скажи мне, и ты получишь это. Теперь ты моя.
Он протягивает руку и гладит меня по щеке. Его голос понижается, а глаза начинают гореть.
— Ты принадлежишь мне.
Его напор пугает меня. Так же, как и «ты принадлежишь мне».
— Мне кажется, сейчас важно упомянуть, что я не являюсь твоей собственностью. Только потому, что мы подписали какие-то бумаги...
— Ты моя, — твердо прерывает он. — И, если ты когда-нибудь начнешь сомневаться в этом, посмотри на кольцо на своем пальце.
Я ищу его лицо. Тошнотворное чувство страха пускает корни под моей грудью.
— Мне нужно признаться тебе кое в чем.
— Что такое?
— Ты меня пугаешь.
— Что я тебе только что сказал?
— Мне кажется, это важно повторить.
Он смотрит на меня мгновение, затем говорит более мягким голосом: — Когда я сказал, что ты больше ничего не должна бояться, это относится и ко мне. Я никогда не причиню тебе вреда, Эмери. И в глубине души ты это знаешь, иначе никогда бы не согласилась стать моей женой.
Я облизываю пересохшие губы и сглатываю, бросая взгляд на водителя, прежде чем понизить голос.
— Возможно, меня так беспокоят все эти разговоры о сексе. Особенно эта история с консумацией брака. Раньше ты никогда не говорил об этом. Более того, ты обещал, что у меня будет своя спальня, если я захочу. Я решила согласиться.
На лице Каллума медленно появляется улыбка. Кажется, его забавляет какая-то мысль, но вслух он ее не произносит.
— Что это за лицо у тебя?
— Так ты из-за этого нервничаешь?
— Да.
Его улыбка становится шире.
— Так и должно быть.
Я хочу стукнуть его по плечу, но не делаю этого. Кто знает, как он отреагирует? Я могу оказаться у него на коленях, и меня отшлепают по голой заднице за пять секунд.
Не знаю, ненавижу ли я эту идею или люблю ее. Я также не знаю, что говорит обо мне то, что я не могу принять решение.
— Я проигнорирую это, чтобы вернуться к реальности на минутку. Позвони, пожалуйста, Уильяму и попроси его запереть магазин. Запасные ключи лежат под...
— Все улажено, — перебивает он.
В замешательстве я хмурю брови.
— Как?
— Я дал ему инструкции до нашего приезда.
Все скрипучие шестеренки в моем мозгу пытаются осмыслить эту новую информацию. Им не очень-то везет.
— Ты велел своему адвокату запереть мой магазин еще до того, как узнал, что мы сегодня поедем к тебе домой?
— К нам домой. И все, что делаю, я тщательно планирую заранее, так что да, я сказал ему перед приездом, чтобы он запер магазин, когда мы уйдем.
Я все еще в замешательстве, но теперь еще расстроена и раздражена.
— Значит, ты просто решил, что я соглашусь выйти за тебя замуж на месте?
— Я не предполагал. Я знал.
— Откуда? — требую я, все больше злясь.
С нотками мрака в голосе он говорит: — Потому что я знаю о тебе все, жена. В том числе и то, где ты прячешь запасные ключи.
Я смотрю на него с минуту, мой разум и пульс бешено бьются.
— Ты действительно нанял частного детектива, чтобы шпионить за мной, не так ли?
Его маленькая улыбка — единственный ответ, который мне нужен.
Мы съезжаем по наклонной подъездной дорожке и въезжаем в огромный подземный гараж. С каждой стороны стоят несколько десятков роскошных автомобилей разных моделей и цветов. Пока водитель паркуется, я оглядываюсь по сторонам, оценивая огромные размеры этого места. Мягкое верхнее освещение заставляет машины и полы сверкать. Все безупречно, как в выставочном зале.
Каллум выходит из машины, затем подходит к моей стороне и открывает мне дверь. Глядя на него с нарастающей тревогой, я тяну время и говорю: — Я оставила сумочку в магазине.
— Она тебе нужна?
— Да.
— Я попрошу кого-нибудь принести ее сюда. Дай мне руку.
Смотрю на его протянутую руку, уговаривая себя не быть трусихой, что все будет хорошо, а если нет, то я справлюсь с этим.
Я так далеко зашла в жизни. Уверена, что смогу справиться с властным миллиардером, который, судя по всему, не прочь пошлепать по нежным частям тела.
— Дай мне свою руку.
Его приказ произнесен мягким тоном, но под ним скрывается сталь.
Дрожа, я вглядываюсь в его лицо. Потом пожевываю губу, не решаясь.
Каллум тянется ко мне, хватает за руку, вытаскивает из машины, а затем поднимает и перекидывает через плечо. Я вскрикиваю в панике и хватаюсь за его пиджак для равновесия, когда он начинает отходить от машины.
— Эй!
— Да, жена?
— Опусти меня!
— Скоро.
Когда я в расстройстве бью ногами, он резко шлепает меня по спине, чтобы я успокоилась. Получается наоборот.
— Еще раз так сделаешь, и пожалеешь!
Моя угроза не вызвала ничего, кроме одной из его раздражающих, самодовольных усмешек.
Каллум несет меня через дверь в одном конце гаража с легкостью человека, привыкшего похищать взрослых людей с их рабочих мест, пудрить им мозги неожиданными грязными разговорами о сексе, а затем уноситься с ними в свою холостяцкую квартиру на холмах.
Я едва успеваю удивиться, что на его заднем дворе полно захороненных тел, как мы уже проходим через роскошное мраморное фойе с лестницей по одну сторону. С потолка свисают сверкающие люстры, отбрасывающие теплый свет на пространство.
У меня начинает кружиться голова.
— Можно мне больше не быть вверх ногами? Мне это не нравится.
Каллум останавливается на середине пути и ставит меня на ноги, а затем поддерживает меня руками за плечи, когда я качаюсь в одну сторону.
  
Благодарю его, задыхаясь. Он улыбается, затем наклоняется, поднимает меня на руки и снова начинает идти. Я смотрю на его красивое лицо и пытаюсь понять, чего, черт возьми, этот сумасшедший думает добиться таким образом.