Такие лжецы, как мы (ЛП)

Он весело говорит: — Понятно. Не думал, что ты такой знаток.
— Не наглей. Я забочусь об этом для нас обоих. Давай вернемся к тому, что касается насилия и прелюбодеяния.
— А что с ними?
Я думаю о его эмоциональности и о том, что ему всегда приходится останавливаться, чтобы взять себя в руки, когда он так нервничает.
— Для начала, ты агрессивен?
Его голос понижается на октаву.
  
— Насилие — часть человеческой природы.
Я насмехаюсь.
— Отличный обходной маневр, миллиардер. Ты только что заставил меня подумать, что ты женоизбиватель. Попробуй еще раз.
— Я не женоизбиватель.
Он говорит мне то, что я хочу услышать, но почему-то это все равно не приносит удовлетворения.
— Но у тебя никогда не было жены.
— Еще нет.
— Подожди, теперь я еще больше запуталась! Просто скажи мне правду. Ты бьешь женщин или нет?
— Нет. Конечно, нет. Если бы я это сделал, об этом сообщили бы все новостные агентства мира.
Он высказал хорошую мысль. К тому же, то лёгкое недоверие, с которым он ответил, было искренним. Я могу понять, когда он считает меня смешной, просто по тону его голоса.
Как будто мы уже женаты.
— Мне нужны разделы о жестоком обращении и супружеской неверности.
— Зачем? Ты планируешь избить меня и изменить с садовником, дорогая?
Стиснув зубы, я говорю: — Я могу с уверенностью сказать, что не буду изменять с садовником, дорогой, но насчет того, чтобы бить тебя, присяжные еще не определились.
Слышу шум, который может быть приглушенным смехом. Затем Каллум снова включается, звучит холодно и спокойно.
— Хорошо. Я включу разделы, касающиеся насилия и супружеской измены. Что-нибудь еще?
— Да. Я хочу, чтобы ты взял мужа моей лучшей подруги на работу в вашу компанию.
— Готово. Дальше?
Я удивленно моргаю.
— Неужели ты даже не хочешь узнать, чем он занимается?
— Мне все равно, чем он занимается. Мы найдем для него место. И будем платить ему вдвое больше прежней зарплаты.
Это слишком важно, чтобы остаться неоспоренным.
— Да ну? А если бы он зарабатывал миллион в год?
Каллум вздыхает.
— Ладно, хорошо, он не зарабатывал миллион в год. Я просто не понимаю, как ты можешь обещать нанять человека, о котором ничего не знаешь.
Горячим голосом он говорит: — Потому что моя жена попросила меня об этом. И я дам ей все, что она захочет.
Я сижу, неровно дыша и удивляясь кульбитам, которые проделывает мое сердце в груди, пока он не спрашивает: — Ты еще здесь?
— Большая часть меня. Мой мозг ушел в отпуск.
— Почему тебе так трудно поверить, что я дам тебе все, что ты захочешь?
Я смеюсь.
— Ну, я не знаю. Все красивые богатые парни, которые делают мне предложение за устрицами, говорят одно и то же.
Его тон становится резче.
— Красивые?
— О Боже. Опять началось.
— Не говори так отвратительно.
— Почему ты всегда жаждешь от меня комплиментов? Разве недостаточно того, что все остальные женщины в мире постоянно пускают по тебе слюни?
Последовавшее за этим молчание поражает воображение. Затем, голосом одновременно мягким и опасным, он говорит: — Нет. Мне все равно, что думают обо мне другие женщины. Потому что они — не ты.
Черт, он хорош в этом. Я нервно сглатываю и ерзаю на своем стуле.
— Мне нужно кое-что сказать.
—Ты можешь просто сказать об этом. Необязательно сначала делать объявление.
Он отвечает властно. Если бы я только могла дотянуться и задушить его.
— Не нужно пытаться ослепить меня сексуальным дымовым шоу. Я не питаю иллюзий, что это не деловая сделка, так что не нужно флиртовать.
Еще одна наэлектризованная пауза. В этом разговоре мы действительно начинаем их накапливать.
— Эмери.
— Да, Каллум?
— Ты хочешь заняться со мной сексом?
Я стону и опускаюсь на стол, прижимаясь лбом к дереву.
— Это не ответ.
— Нет, это была сумма моих чувств по поводу этого вопроса.
—Так что?
— Не могу поверить, что ты спрашиваешь меня об этом.
— Почему бы и нет? Это вполне разумная вещь для мужа, чтобы спросить свою жену.
— Да, только мы еще не муж и жена.
Он набрасывается на эту фразу, как тигр, и лукаво спрашивает: — Ну так что?
Я сижу прямо и смотрю на плакат с изображением актера Сэма Хогана в роли Джейми Фрейзера в телевизионной версии Outlander, висящий на стене напротив моего стола.
— Знаешь, что нам нужно включить в этот контракт? Раздел о психиатрической помощи. Потому что, если бы я вышла замуж за тебя, мне бы понадобилась постоянная терапия, чтобы справиться с напряжением от брака с такой занозой в заднице.
Он усмехается.
— Это еще одна наша общая черта.
Я говорю: — Включи пункт о том, что убийство — приемлемый способ расторгнуть брак.
— Дорогая, — мурлычет он, — ты так очаровательна, когда злишься.
— Перестань флиртовать. И перестань называть меня «дорогая»! Это сводит меня с ума!
— Я знаю. Почему, по-твоему, я это делаю?
— Знаешь что? Мое кровяное давление больше не выдержит этого разговора. Я перезвоню тебе, когда перестану придумывать способы спрятать твой труп.
Отключаюсь, бросаю телефон на стол и сижу так, пока желание расчленить некоего наглого миллиардера не пройдет.
Именно в этот момент Каллум звонит снова. У него потрясающая синхронизация.
Я отвечаю резким «Что?».
Он хмыкает.
— Ты забыла сказать, что любишь меня, прежде чем повесить трубку.
Закрываю глаза и сжимаю телефон так сильно, что просто чудо, что корпус не трескается.
— Хорошо, я буду серьезен. Ты слушаешь?
Я говорю: — К сожалению, да.
— В контракте нет ничего о разводе, потому что, если ты соглашаешься выйти за меня замуж, ты также соглашаешься никогда меня не бросать.
— Я хочу уйти каждый раз, когда провожу с тобой больше десяти минут. Как мне пообещать, что я останусь с тобой навсегда?
— Просто.
Когда он не продолжает, я говорю: — Жду здесь, кусая ногти в напряжении, Хичкок.
— Потому что ты собираешься дать клятву, — мягко говорит он. — Очень серьезную клятву, которая включает в себя слова «Пока смерть не разлучит нас». И каждый раз, когда ты будешь думать о том, чтобы оставить меня, то будешь вспоминать эти слова и эту клятву, и это остановит тебя.
— Не хочу сообщать тебе плохие новости, но тысячи других пар ежедневно дают друг другу такие же клятвы по всему миру, а в итоге разводятся.
— Мы не похожи на других людей. И наш брак тоже не будет похож на их брак.
Он говорит это так, словно это написано на камне, словно какой-то бородатый парень в рясе спустился с вершины горы, неся гранитную скрижаль с выгравированными на ней словами.
Я требую: — С чего ты взял, что мы так отличаемся от всех остальных? Я тебя даже не знаю! Нет, замолчи, это не было приглашением к разговору. Послушай, Каллум, я изо всех сил стараюсь воспринимать тебя всерьез и не звоню в ближайшую психушку, чтобы попытаться заставить тебя сдаться, но здесь ты должен работать со мной. Перестань играть со мной и будь честен.
— Если ты настаиваешь.
— Да, я настаиваю!
— Тогда вот что. Я дам тебе десять миллионов долларов, с которыми ты поступишь по своему усмотрению. Десять миллионов долларов. Взамен ты за меня выйдешь замуж и дашь слово, что никогда меня не бросишь. Мне нужна жена, чтобы получить наследство. Если я разведусь, это наследство пропадет. Вот и все. Это самое главное. Все остальное — мелочи.
— Значит, твой отец собирается вечно висеть над твоей головой из-за этого наследства, да?
— Да.
— Ты не говорил мне об этом раньше.
— Я говорю тебе сейчас.
— Что еще ты упустил?
Он тяжело вздыхает.
— Мы можем выложить все на стол прямо сейчас. Ты не можешь ожидать, что я приму взвешенное решение, если не буду знать, где зарыты все скелеты.
  
— Знаешь, что мне кажется интересным?